Я тебе нравлюсь?
31 января 2026, 16:41— Если у тебя будет больше — я не оставлю фигурное катание, пока сам меня не прогонишь.
— Ты сам напросился. Когда на старости лет я всё ещё буду тащить тебя на лёд — не смей жаловаться, приятель.
Не то чтобы Ло Вэньчжоу не помнил всего этого, но он мыслил далеко вперёд, не думая о настоящем, и всё торопился улучшить свои навыки, забраться повыше. Он хотел дожить до будущего, когда унылая учёба окажется позади, а они с Фэй Ду станут профессиональными фигуристами, у которых появится собственный фанклуб. И когда успех будет у них в руках и можно будет не волноваться, что он обойдёт их стороной, можно было бы задуматься и о других вещах. Конечно, профессионалы остаются профессионалами лишь потому, что продолжают стараться и ставить себе новые цели, поднимая допустимый предел выше и выше. Но Ло Вэньчжоу всё казалось, что он сможет дать себе больше послаблений, когда будет уверен, что ничто не помешает ему исполнить мечту. И тогда будет легче выделять время на прогулки по выходным. Тогда можно будет сорваться на окраину города за бабл-ти, который давно хотел попробовать Фэй Ду. Посетить океанариум или сходить в кино, если будет интересный фильм. Тогда можно будет расслабиться и просто прогуляться вдоль набережной вечером вместо очередной изнуряющей тренировки. Тогда, потом, можно будет начать жить. А сейчас нужно приложить все усилия, чтобы потом было меньше переживаний.«… который Фэй Ду давно хотел попробовать».
Но что если то кафе с бабл-ти закроется? Что если Фэй Ду бросит фигурное катание? Что если его богатый отец решит, что Яньчэн — слишком маленький городок, так далеко зайдёт в своём бизнесе, что заберёт сына с собой в другую страну? Ло Вэньчжоу никогда не думал об этом. Реальность, которая у него была, выглядела донельзя естественно и нерушимо, будто ничто не могло на неё повлиять. Лишь получив травму, которой тоже не должно было быть, юноша задумался о том, что не все планы могут воплотиться в жизнь. Что иногда пренебрежение чем-то может выйти боком, потому что тебе никогда не выпадет возможность прийти к этому. Если он никогда не вернётся на лёд, то для чего столько лет игнорировал других людей, занятия и досуг? Он сам отрезал себя от всего, но почему не подумал, что единственное, чего он желает, может ему не достаться? Что ему делать тогда? Он молод, и впереди у него куча дорог, можно выбрать любую, какой бы не была травма, даже если эта тропа не так близка духовно, как хотелось бы. А что насчёт людей? Люди, потерянные в пути из-за его невнимательности, могут уже не вернуться. И тогда всё, что было оставлено на «потом», окажется неважным. Потому что не с кем будет это прожить. Ло Вэньчжоу вдруг вспомнил номер, который они старательно готовили к выпуску из школы вместе с тренером, и дыхание перехватило. Тогда для него выступление было лишь набором сложных и интересных элементов, которые было интересно исполнить с безоговорочно понимающим его человеком, сейчас они вдруг предстали перед ним тем самым сюжетом — полной эмоциями историей, — которую хотел передать тренер в их взаимодействии.Ludovico Einaudi — «Nuvole Bianche» Лед был зеркалом, и в нем отражались не только они, но и пустота между ними. Мелодия «Nuvole Bianche» зазвучала с тихой, навязчивой нотой фортепиано, словно мысль, от которой не уйти. Они выехали из одного и того же угла, но уже в этом была разница. Ло Вэньчжоу двигался первым, его дуги были широкими, словно попыткой занять всё пространство. Фэй Ду следовал за ним с задержкой в полтакта, его скольжение было сдержанным, словно он уже тяготился этой синхронностью. Их первое соединение было идеально по форме и холодно по сути — параллельное вращение.
Они вращались спиной друг к другу, их линии были безупречны, но они смотрели в разные стороны: Ло Вэньчжоу — в зал, Фэй Ду — вниз, на их тени, отражающиеся на льду. Они были синхронны, как шестеренки, но между ними не было намёка на духовную связь, парни старательно изображали не больше, чем совпадение. Музыка набирала обороты, и началась дорожка шагов. Ло Вэньчжоу вел сложную, витиеватую последовательность — шаги моухока, резкие тройки, полные внутреннего вопроса. Он постоянно искал глаза Фэй Ду, будто не мог сказать ни слова вслух, но жаждал одним случайным взглядом передать всё, что не может озвучить. А Фэй Ду отвечал ему упрощенным, отстраненным зеркалом своих движений, повторяя точь-в-точь, не стремясь выразить свои чувства и донести мысли, которые его тревожат, избегая столкновения взглядов.
Он повторял форму, но не эмоцию.
Они вдруг сошлись близко, почти соприкасаясь плечами, но в этот момент Фэй Ду сделал небольшое контр-движение, отклоняясь, создавая невидимый барьер.
Их танец был полон недотянутых касаний и уклонений. Потом — поддержка. Ло Вэньчжоу поднял Фэй Ду, надёжно обхватив за талию — юноша в воздухе был прекрасен и недосягаем, его тело вытянулось в струну, но он смотрел куда-то поверх головы партнера. Он был так близко… и всё же их разделяла невидимая никому бездна. Кульминация музыки пришла с моментом выброса. Ло Вэньчжоу, собрав все силы, послал Фэй Ду в двойной аксель. Это был не прыжок в свободу, а отчаянная попытка «вытолкнуть» правду, эмоцию, что-то. Фэй Ду совершил обороты, приземлился четко, но, отъехав, не обернулся. Он просто замер, глядя на свои коньки. Эта спина, отвернутая сразу после элемента, стала самым болезненным жестом программы для наблюдавших зрителей.
Все присутствующие затаили дыхание.
И началась спираль. Ло Вэньчжоу опустился на колено, чуть сгорбившись под тяжестью немого вопроса — Фэй Ду заскользил вокруг него, но то была не спираль доверия, а спираль отдаления. С каждым кругом Фэй Ду отклонялся все ниже, его рука в руке Ло Вэньчжоу оставалась единственной связью между ними. И в самом нижнем положении, когда его спина почти коснулась льда… он разжал пальцы.
Не рывок — тихая, необходимая разлука. Его рука медленно соскользнула, он не упал —продолжил скользить по инерции, уже свободный (казалось бы) от той связи, что была между ними. Ло Вэньчжоу, оставшись стоять на колене, чувствовал оставшееся тепло на коже от соприкосновение их ладоней.
Финальное парное вращение, на которое надеялись зрители, так и не состоялось.
Музыка стала тише.
Фэй Ду, описав последнюю дугу, остановился у самого выхода. Ло Вэньчжоу медленно поднялся с колена — они оказались в разных концах катка, как и в начале. Но теперь между ними лежала не ожидаемая встреча, а целая ледяная пустыня прожитого и невысказанного.
Фэй Ду ожидал, что Ло Вэньчжоу снова даст ему пощечину, выгонит из своей квартиры, не стерпев внезапно посыпавшихся обвинений — ведь ни о чём из того, что делал для него Фэй Ду эти три года, он никогда не просил. Вместо этого тишину, повисшую в комнате, разбило тихое:— Я тебе нравлюсь?
Поджав губы, Фэй Ду развернулся, швырнув полотенце на кровать. Он не собирался отвечать на этот вопрос, да и в душ больше не стремился — ему хотелось уйти как можно скорее. Пропитанное горечью «нет» застряло в горле, там же забилось тревожно сердце. Теперь все действительно кончено. Этот помешанный на фигурном катании человек поймёт, что он никогда не был искренен в своём восторге, что следовал за ним лишь из-за ненормальной привязанности, которую сам себе объяснить не мог, разочаруется в его мотивах и посмотрит с пренебрежением и отвращением.Фэй Чэнъюй был прав, говоря, что эмоции делают только хуже.
— Если нравлюсь, тебе необязательно кататься со мной до старости. Помолчав, Ло Вэньчжоу вновь потянулся вперед, ухватив за кончики пальцев готового сбежать от него Фэй Ду, и произнёс:— Неважно, вернусь я на лёд или нет — я сожалею, что прогнал тебя.
(ты мне важнее фигурного катания)
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!