Вернутся к фанфику

Я тебе нравлюсь?

31 января 2026, 16:41
Фэй Ду никогда не повышал голос. Никогда откровенно и публично не проявлял эмоции. Никогда не поднимал ни на кого руку. Даже огрызаясь на кого-то, он вёл себя так непринужденно, будто не отработал в своё время каждую интонацию так, чтобы любая насмешка в отношении кого-то не выказывала его истинных мыслей. Я просто забавляюсь — никаких обид, недосказанностей и подтекста. Так было и в столовой, когда он вывел Ло Вэньчжоу на конфликт. Со стороны могло показаться, что ему просто доставляет удовольствие выводить парня из себя, и дело совсем не в обиде, застрявшей меж рёбрами после полученной пощёчине. Фэй Ду мастерски избегал эмоций, у него был высший разряд по спринту от них. Он бегал даже быстрее, чем успевал осознавать, и сам себя успешно убеждал, что их общение с Ло Вэньчжоу должно было рано или поздно прийти к такому исходу. А раз результат ожидаем, чего расстраиваться и на что обижаться? Но сейчас, когда Ло Вэньчжоу всё никак не мог отстать, Фэй Ду начинал выходить из себя. Безупречный контроль над эмоциями рассыпался в пыль, и застрявшая обида наконец с усилием проскользнула меж рёбер, чтобы вырваться наружу. Все манипуляции отца и давление вылетели из головы, и молодого человека обуял импульс во всём его проявлении. А может, это неизбежная реакция на то, что его загнали в угол? — Ты тоже очень складно говоришь, — усмехнулся Фэй Ду, ткнув Ло Вэньчжоу в грудь пальцем. — Только если ты так волнуешься о причинах и мотивов моих поступков, где же ты был раньше, Вэньчжоу? Мы общались три года, ты что, строил из себя идиота? Ослеп? Оглох? Почему-то тебе никогда не казалось странным, почему я перестроил режим из-за общения с тобой, хотя первое время не проявлял особого интереса к тренировкам. Почему-то ты не замечал, что я еле волочу ноги после первого месяца занятий с тобой, и какое недовольство скрываю. Не видел написанного на моём лице «ради чего я ввязался в это». Ты замечаешь только то, что тебе удобно, не так ли? — Фэй Ду издал смешок, заглянув Ло Вэньчжоу в глаза, его дыхание начало сбиваться. — Пока у тебя было фигурное катание, тебе было плевать, что я чувствую и какое у меня состояние, ты никогда не спрашивал с утра, не заболел ли я, а ставил перед фактом, что ты уже на остановке. Не видел, что в некоторые дни элементы, которые давались мне безупречно, не получаются. Не задумывался, почему я иногда сам просил продлить тренировку, чтобы не идти домой пораньше. Зато как фигурного катания не стало, появилось много свободного времени и ты решил снисходительно уделить его мне? Вау, это честь для меня, юный мастер Ло. Ло Вэньчжоу отстранился, давая Фэй Ду пространство, чтобы встать в полный рост и выпрямиться, и молодой человек, освобождённый от хватки, охотно продолжил, уже не в силах остановиться. — У тебя были только тренировки, тренировки, тренировки. Ты видел хоть что-то? Меня, например? Я твой партнёр по фигурному катанию и ты сам назвал меня другом, но замечал ли ты, как мы обедаем вместе? Помнил ли всё, что говорил после занятий? А наши семейные ужины? — Конечно же, помню! — не выдержав несправедливых обвинений, перебил Ло Вэньчжоу, который сам непроизвольно начал заражаться направленным на него негативом. — Ты думаешь, я слепой? Если бы мне было плевать, разве помнил бы я, что ты не любишь есть? И что твое поведение меняется, когда мы ужинаем вместе с господином Фэем? И… Он запнулся, чуть благополучно не выдав услышанное ночью, о котором в глубине души догадывался, и все равно отрицал, пока не столкнулся с этим пьяным бормотанием в клубе. Фэй Ду вдруг рассмеялся. — У нас же диета, забыл? Из-за этой диеты я вынужден был начать есть то, что на дух не выношу, но и естественным образом избежал большую половину того, от чего тошнить, не сложно запомнить, когда сам ешь то же самое. Если твоя память так хороша, то что ты ещё помнишь? Помнишь ли ты, что я остался у тебя с ночевой, заметив признаки жара, хотя ты продолжал говорить, что это всё горячий душ? Помнишь ли, как уговаривал меня меня прокрасться на кухню и попробовать вино из запасов твоей мамы, пока взрослые спят? Помнишь ли все свои обещания или это было пустословием, чтобы вдохновить меня и удержать в фигурном катании? Фэй Ду, осознав, как далеко зашёл, осёкся. Эмоции, пожаром разгоревшиеся внутри и объявшие с головы до пят, резко схлынули, оставляя после себя пугающий холод и дрожь в кончиках пальцах. Ло Вэньчжоу, растерянный от такого напора обычно сдержанного и молчаливого друга, молчал. В его памяти неохотно всплывали все те юношеские шалости, которые всегда происходили по его инициативе. Они правда тогда выпили вино, совсем по чуть-чуть, чтобы родители не заметили. Это был первый раз, когда Фэй Ду отпустили к нему переночевать. В итоге юноша опьянел от пары глотков. Он протянул тогда руку и почти коснулся лица Ло Вэньчжоу, но рухнул ничком на него сверху, не успев сказать, что хотел. К их третьей ночёвке Ло Вэньчжоу не заметил, как подхватил вирус. Он позвал Фэй Ду в гости, чтобы вместе готовиться к контрольной по английскому, но после душа почувствовал себя странно. Друг всё твердил, что у него жар, пока Ло Вэньчжоу упрямо доказывал, что он в порядке. Вскоре жар взял своё, спутав мысли между собой, и все английские слова растаяли в туманной дымке. Фэй Ду заботился о нём до самого утра — Ло Вэньчжоу, на фоне температуры и выпитых лекарств, несколько раз проваливался в сон. А просыпался от того, что Фэй Ду менял холодный компресс на его лбу. Кажется, друг так и не сомкнул тогда веки и не погрузился даже в подобие дрёмы.

— Если у тебя будет больше — я не оставлю фигурное катание, пока сам меня не прогонишь.

— Ты сам напросился. Когда на старости лет я всё ещё буду тащить тебя на лёд — не смей жаловаться, приятель.

Не то чтобы Ло Вэньчжоу не помнил всего этого, но он мыслил далеко вперёд, не думая о настоящем, и всё торопился улучшить свои навыки, забраться повыше. Он хотел дожить до будущего, когда унылая учёба окажется позади, а они с Фэй Ду станут профессиональными фигуристами, у которых появится собственный фанклуб. И когда успех будет у них в руках и можно будет не волноваться, что он обойдёт их стороной, можно было бы задуматься и о других вещах. Конечно, профессионалы остаются профессионалами лишь потому, что продолжают стараться и ставить себе новые цели, поднимая допустимый предел выше и выше. Но Ло Вэньчжоу всё казалось, что он сможет дать себе больше послаблений, когда будет уверен, что ничто не помешает ему исполнить мечту. И тогда будет легче выделять время на прогулки по выходным. Тогда можно будет сорваться на окраину города за бабл-ти, который давно хотел попробовать Фэй Ду. Посетить океанариум или сходить в кино, если будет интересный фильм. Тогда можно будет расслабиться и просто прогуляться вдоль набережной вечером вместо очередной изнуряющей тренировки. Тогда, потом, можно будет начать жить. А сейчас нужно приложить все усилия, чтобы потом было меньше переживаний.

«… который Фэй Ду давно хотел попробовать».

Но что если то кафе с бабл-ти закроется? Что если Фэй Ду бросит фигурное катание? Что если его богатый отец решит, что Яньчэн — слишком маленький городок, так далеко зайдёт в своём бизнесе, что заберёт сына с собой в другую страну? Ло Вэньчжоу никогда не думал об этом. Реальность, которая у него была, выглядела донельзя естественно и нерушимо, будто ничто не могло на неё повлиять. Лишь получив травму, которой тоже не должно было быть, юноша задумался о том, что не все планы могут воплотиться в жизнь. Что иногда пренебрежение чем-то может выйти боком, потому что тебе никогда не выпадет возможность прийти к этому. Если он никогда не вернётся на лёд, то для чего столько лет игнорировал других людей, занятия и досуг? Он сам отрезал себя от всего, но почему не подумал, что единственное, чего он желает, может ему не достаться? Что ему делать тогда? Он молод, и впереди у него куча дорог, можно выбрать любую, какой бы не была травма, даже если эта тропа не так близка духовно, как хотелось бы. А что насчёт людей? Люди, потерянные в пути из-за его невнимательности, могут уже не вернуться. И тогда всё, что было оставлено на «потом», окажется неважным. Потому что не с кем будет это прожить. Ло Вэньчжоу вдруг вспомнил номер, который они старательно готовили к выпуску из школы вместе с тренером, и дыхание перехватило. Тогда для него выступление было лишь набором сложных и интересных элементов, которые было интересно исполнить с безоговорочно понимающим его человеком, сейчас они вдруг предстали перед ним тем самым сюжетом — полной эмоциями историей, — которую хотел передать тренер в их взаимодействии.

Ludovico Einaudi — «Nuvole Bianche» Лед был зеркалом, и в нем отражались не только они, но и пустота между ними. Мелодия «Nuvole Bianche» зазвучала с тихой, навязчивой нотой фортепиано, словно мысль, от которой не уйти. Они выехали из одного и того же угла, но уже в этом была разница. Ло Вэньчжоу двигался первым, его дуги были широкими, словно попыткой занять всё пространство. Фэй Ду следовал за ним с задержкой в полтакта, его скольжение было сдержанным, словно он уже тяготился этой синхронностью. Их первое соединение было идеально по форме и холодно по сути — параллельное вращение.

Они вращались спиной друг к другу, их линии были безупречны, но они смотрели в разные стороны: Ло Вэньчжоу — в зал, Фэй Ду — вниз, на их тени, отражающиеся на льду. Они были синхронны, как шестеренки, но между ними не было намёка на духовную связь, парни старательно изображали не больше, чем совпадение. Музыка набирала обороты, и началась дорожка шагов. Ло Вэньчжоу вел сложную, витиеватую последовательность — шаги моухока, резкие тройки, полные внутреннего вопроса. Он постоянно искал глаза Фэй Ду, будто не мог сказать ни слова вслух, но жаждал одним случайным взглядом передать всё, что не может озвучить. А Фэй Ду отвечал ему упрощенным, отстраненным зеркалом своих движений, повторяя точь-в-точь, не стремясь выразить свои чувства и донести мысли, которые его тревожат, избегая столкновения взглядов.

Он повторял форму, но не эмоцию.

Они вдруг сошлись близко, почти соприкасаясь плечами, но в этот момент Фэй Ду сделал небольшое контр-движение, отклоняясь, создавая невидимый барьер.

Их танец был полон недотянутых касаний и уклонений. Потом — поддержка. Ло Вэньчжоу поднял Фэй Ду, надёжно обхватив за талию — юноша в воздухе был прекрасен и недосягаем, его тело вытянулось в струну, но он смотрел куда-то поверх головы партнера. Он был так близко… и всё же их разделяла невидимая никому бездна. Кульминация музыки пришла с моментом выброса. Ло Вэньчжоу, собрав все силы, послал Фэй Ду в двойной аксель. Это был не прыжок в свободу, а отчаянная попытка «вытолкнуть» правду, эмоцию, что-то. Фэй Ду совершил обороты, приземлился четко, но, отъехав, не обернулся. Он просто замер, глядя на свои коньки. Эта спина, отвернутая сразу после элемента, стала самым болезненным жестом программы для наблюдавших зрителей.

Все присутствующие затаили дыхание. И началась спираль. Ло Вэньчжоу опустился на колено, чуть сгорбившись под тяжестью немого вопроса — Фэй Ду заскользил вокруг него, но то была не спираль доверия, а спираль отдаления. С каждым кругом Фэй Ду отклонялся все ниже, его рука в руке Ло Вэньчжоу оставалась единственной связью между ними. И в самом нижнем положении, когда его спина почти коснулась льда… он разжал пальцы. Не рывок — тихая, необходимая разлука. Его рука медленно соскользнула, он не упал —продолжил скользить по инерции, уже свободный (казалось бы) от той связи, что была между ними. Ло Вэньчжоу, оставшись стоять на колене, чувствовал оставшееся тепло на коже от соприкосновение их ладоней. Финальное парное вращение, на которое надеялись зрители, так и не состоялось.

Музыка стала тише.

Фэй Ду, описав последнюю дугу, остановился у самого выхода. Ло Вэньчжоу медленно поднялся с колена — они оказались в разных концах катка, как и в начале. Но теперь между ними лежала не ожидаемая встреча, а целая ледяная пустыня прожитого и невысказанного.

Фэй Ду ожидал, что Ло Вэньчжоу снова даст ему пощечину, выгонит из своей квартиры, не стерпев внезапно посыпавшихся обвинений — ведь ни о чём из того, что делал для него Фэй Ду эти три года, он никогда не просил. Вместо этого тишину, повисшую в комнате, разбило тихое:

— Я тебе нравлюсь?

Поджав губы, Фэй Ду развернулся, швырнув полотенце на кровать. Он не собирался отвечать на этот вопрос, да и в душ больше не стремился — ему хотелось уйти как можно скорее. Пропитанное горечью «нет» застряло в горле, там же забилось тревожно сердце. Теперь все действительно кончено. Этот помешанный на фигурном катании человек поймёт, что он никогда не был искренен в своём восторге, что следовал за ним лишь из-за ненормальной привязанности, которую сам себе объяснить не мог, разочаруется в его мотивах и посмотрит с пренебрежением и отвращением.

Фэй Чэнъюй был прав, говоря, что эмоции делают только хуже.

— Если нравлюсь, тебе необязательно кататься со мной до старости. Помолчав, Ло Вэньчжоу вновь потянулся вперед, ухватив за кончики пальцев готового сбежать от него Фэй Ду, и произнёс:

— Неважно, вернусь я на лёд или нет — я сожалею, что прогнал тебя.

(ты мне важнее фигурного катания)

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!