сердце

*** рюджин кидает рюкзак на диван в студии, глазами бегло осматривая всех. засунула руки в карманы, сжав жвачки, подаренные йеджи, а они приятно, но оглушающе для неё, захрустели. откроет их при выходе. и шин ненавидела вкус этих жвачек. они ей казались пустыми, и та любила их только потому, что их дарила хван, а ещё всегда любила вкладыши в них. любовь—это не ужинать в одиночестве. любовь—каждый день благодарить судьбу за то, что вы встретились. love is.. —какая счастливая!-юна медленно подходит и только ближе, умилительно улыбаясь, чтобы обнять рюджин при встрече. щеки красные от ноябрьских морозов. вот-вот должен пойти первый снег. нос шелушится и руки тоже, но юну данные проблемы не волнуют. —мы заждались тебя,-она не отрывает глаз от старшей, когда говорит, и это, вроде бы, нормально при диалоге с человеком, но рюджин смотрит так, будто отдаёт каждый свой орган,-сейчас быстренько перезапишем, там уже и побежишь домой. и от этого устаёт. —главное не долго. меня йеджи ждёт. и младшая бежит к окошку со всех ног, вглядываясь в машущую, и закутанную в шарф, хван. курящую йеджи видно издалека: как та рефлекторно машет рукой с сигаретой случайно, а потом она падает с рук. разочарование дышит в спину, а неприятный запах сидит в голове до сих пор. 20:36 KST yunaya ему снова не нравится то, как ты читаешь. приедь. если бы не пак джинён, засыпающий на кресле над экраном телефона, шин бы с ней лишь говорила. они не подруги даже. они коллеги. рюджин почему-то хотелось её слушать. хотелось, чтобы она рыдала на её плече, что-то выговаривая, какую-то свою боль, но это будет так банально и безвкусно, что даже думать об этом не хочется. хван же постоянно дарила ей эти жвачки при встрече, которые та выкладывала в сторис, мол, "вот, смотрите, какая йеджи у меня романтичная", смеясь над очевидно нелепыми цитатами на цветных фантиках. и шин уже от этих жвачек тошнило. от их пресыщения стало казаться, что они до отвращения лживые и глупые, несуразные, фальшивые. все эти фантики–их бы только сжечь где-нибудь в углу, чтобы не было видно, чтобы не было стыдно, чтобы джи не расстраивалась. —вот этот отрывок,-младшая тычет в текст песни, тысячу раз переписанный продюсером , а рю молча кивает, всё надеясь, что однофамилица будет нависать над ней с этим листиком вечно. и коротковолосая уже начинает дико хотеть спать. раз-два-три. минус в наушниках давит до дрожи, но рюджин всё равно просит сделать громче, потому что юну слышать больно и сосредоточиться невозможно. была бы возможность, то меж ними появилась бы стена. и рюджин сбивается. одновременно думать и читать не получается. она слетает с катушек окончательно. искать грань между работой и фантазиями стало все сложнее, и это пугает. но выбрать что-то одно не выходит, когда юна резко снимает наушники со старшей и её голос режет поперёк тела. —ну, рюджин, блять.. что такое?-юна от чего-то недовольна. и шин пробуждается от мыслей и пугливо, как пялит провинившаяся собачонка, смотрит на неё. —что такое? —вообще везде сбилась. рюджин просто шагает в сторону выхода, разрезая лужи от грязных ботинок на полу и сердце напрочь. пока обувалась, юна медленно отошла назад, подходя к окну снова. молча смотрит, смотрит, а потом пищит, как ребёнок, искрами в глазах ослепляя рюджин: —там снег! первый снег! усмехается с того, какая же она маленькая. жаль, что этого никто не видит. все эти подписчики и люди (можно ли этих, зачастую, лицемеров, считать людьми?) не видят, как двадцатилетний ребенок пищит у окошка. —не хочешь остаться?-юна припрыгивает и таким образом достигает цели–рюджин. руками опирается на рюджиновы плечи и дополняет: —окей,-ответа почти не ждёт, но уже знает, что ждёт её отказ,-могу пройти с вами до дома? нет? старшая лишь качает головой из стороны в сторону, дуя губы. отказывает любимой. потом хлопает тяжёлой дверью и по лестничным пролётам к запаху табака. металлическая дверь звонко ударяется о стену, и первый снег хлопьями летит в лицо, непривычно обжигая холодом. хван легко улыбается, открывая для рюджин свои объятия, и та уже медленно и спокойно утыкается ей в бок. она молча вздыхает, смотря на фонарь. —вы поругались? кажется, этот вечер все решил сам, за шин. сам наконец-то расставил все точки над "и" и за шин решил, что ей чувствовать. —ты просто напряжённая какая-то,-йеджи улыбается и чмокает её в макушку, а лёгкие рюджин просят о помощи, в качестве дозы спиртного сегодня. —нет,-придётся улыбнуться. —знала примету, что с кем встретишь первый снег, с тем и проведешь всю жизнь? —знала. —да..-она опять закуривает и выбрасывает пачку в лужу поблизости,-я рада, что встречаю его с тобой. засунула руки в карманы, пытаясь понять, зачем выдыхает просто воздух, превращающийся в пар. новогоднее настроение слегка накрыло, в голове тихонько зазвенели колокольчики: дзынь-дзынь.. динь-дон. перед глазами даже начала виднеться ёлка. слегка улыбнуло. но рюджин в компанию к обветренным губам йеджи никак не вписывалась. хотя бы на данный момент. как наконец отпустить параноичные мысли и начать верить людям? всё–фальшь. так говорила сама хван на рассвете их карьеры, но эти слова забивались под коврик в гримёрке, пока юна кричала о своём восторге. сейчас у рюджин непонятная нота и тут, и там. достаёт пару жвачек из кармана, пока хван неотрывно смотрит на неё и не прекращает улыбаться. снег слепил ресницы, и той плохо что-то виделось, отчего пришлось наклониться над фонарем, чтобы развидеть хоть что-то. с любопытством разворачивает первый фантик, закинув желто-розовую жвачку в рот, и, щурясь, читает: "love is... не терять времени даром" —про нас?-спрашивает с улыбкой йеджи, пока шин пожимает плечами, и оттого ей кажется, что что-то забыла. —ладно, ещё открой. "love is... два человека, делящие одно сердце" только если рюджин по кусочкам. "love is... когда ты не можешь выбросить его из головы" телефон начинает вибрировать в кармане куртки бесконечно, а сознание улетучивается всё дальше. куда-то, где все такие же безнадёжные романтики, как и йеджи. куда-то, где курят много и часто, но по пятницам приходят сообщения: 21:13 KST yunaya ты забыла у меня своё сердце значит, у них с йеджи, нелюбовь, получается.