Часть 14

      Уже знакомый для Кочо дом, привычный рисунок лотоса, неизменные бордовые и лиловые тона. Шинобу в очередной раз убедилась, что интерьер дома очень подходит его владельцу: в одежде Камиямы были те же узоры и оттенки. К тому же приобретённая совсем недавно одежда для самой девушки была подобрана по такому же принципу. — У меня к тебе вопрос, — сказала Кочо и повернулась к собеседнику. Её веки сомкнулись в прищуре, скрывая необычные глаза. Она будто пыталась прожечь ими Доуму насквозь. — Внимательно слушаю тебя, Шинобу-чан, — ничуть не стушевавшись, ответил он со свойственной ему улыбкой. — Почему весь твой дом в цветках лотоса? — Ох, Шинобу-чан, неужели ты уже проявляешь внимание к камону моей фамилии?! Я, конечно, уже понял, что ты далека от религии и храмов, но всё же, думаю, что про Вечный рай можно было и услышать, — Доума буквально расплывался в улыбке. А «бабочка», как и всегда, подумала о том, что его ответы больше похожи на издевательство и унижение, чем на диалог. — Я, кажется, спрашивала не про это, а...       Не дав своей собеседнице договорить, Доума с гордо поднятой головой продолжил монолог: — Примерно два века назад, в эпоху Эдо, в роду Камияма родился ребёнок с глазами цвета радуги и волосами цвета латуни. Этот ребёнок слышал голос Бога, и тогда его родители решили поделиться Божьим гласом с людьми, ждущими спасения, и основали культ Вечного рая. Как раз в эпоху Эдо камоны стали доступны и священникам, поэтому род Камияма обзавёлся своим, выбрав символ чистоты и духовного просветления — лотос. — Какая увлекательная история, — протянула Кочо. — Тебе правда понравилось? — с детским восторгом спросил Доума. — Конечно, нет, — съязвила Кочо, копируя фирменную улыбку хозяина дома, хотя история её действительно заинтересовала. Камияма — потомок культа, которому уже более двух веков. В его доме повсюду его камон, его окружение постоянно носит традиционную одежду, да и сам он не скупится на неё — человек старых нравов, очень старых, — Так. Стоп. Если лотос — твой камон, то на кой чёрт ты заказал кимоно с рисунками лотоса?! — Я уже выпустил тебя один раз без «опознавательного знака», и тут же к тебе пристала всякая «мошка». Мне не хочется повторять такой опыт, так что на совместные мероприятия лучше будет как-то тебя «отметить», — сквозь зубы оборвал поток её возмущений Камияма. Можно было подумать, что это очередное притворство, но вены, которые выступили на его лбу, несмотря на натянутую улыбку, свидетельствовали о том, что это явно не так, — Моя дорогая Шинобу-чан, я ведь сказал тебе, что не стоит связываться с Аманэ Убуяшики? Тогда почему я нахожу тебя в его кабинете? — наступая на Кочо, вспомнил о своём возмущении Доума.        Заставив несчастную «бабочку» упереться спиной в стену, на этот раз уже он сверлил её взглядом, но Кочо всем своим видом сохраняла спокойствие, точнее, пыталась его сохранить. — Он сам меня нашёл. Уж не знаю, зачем я ему понадобилась и как он обо мне узнал, но я и близко не смогла бы сама подойти к его кабинету, и ты об этом прекрасно знаешь, — отталкиваясь от стены, ответила Шинобу и поспешила пройти в знакомую кухню. Всё внутри неё дрожало, будто тысяча мотыльков, кружащихся вокруг ночной лампы: то переворачиваясь брюшком к свету, то пикируя вниз — хаотичное движение, которое она не могла унять. Так рядом с Доумой она чувствует себя постоянно: стоит ему только приблизиться, и холодный поток воздуха уносит её здравый смысл. — Если ты не голодна, то не стоит здесь задерживаться, — казалось бы, спокойный, мелодичный голос должен был привести сознание Кочо в реальность, но он, наоборот, уносил его ещё дальше. — Тебе уже подготовили комнату, там ты можешь найти всё, что тебе нужно, и отдохнуть. Сегодня был тяжёлый день.       Она и не успела понять, как Камияма уже вёл её под руки в другую комнату.       Оставшись наедине с собой, приняв тёплый душ и сменив траурное кимоно на струящийся шёлковый халат, Шинобу наконец-то привела свои мысли в порядок. — Кажется, я начинаю сходить с ума, - тихо прошептала девушка, падая в свежевзбитую постель.