Часть 8

***

За окном кабинета бушевала питерская весна — с холодным ярким солнцем, чахлой зеленью, которую ещё не успели спилить, и облачками пыли, поднятой свежим ветерком из арки. Лёня не выдержал, вскочил из-за стола и подошёл к окну, открывая его пошире. Потом ноги понесли его на самое приятное и удобное место в этом кабинете — на стул, навеки установленный рядом со столом Сомова, вроде как для опроса различного сорта граждан. Только Кундряков использовал его по правильному назначению — чтобы, удобно усевшись и оперев лицо на руки, наблюдать за тем, как Денис держит ручку. Это его завораживало даже спустя долгое время. Но тут он прервал своё созерцание, потому что ну весна же! — Денис, ты только посмотри, весна! Очередной порыв ветра швырнул в окно немного пыли. Денис оторвался от рапорта и посмотрел в окно, а потом на Лёню. — Ага, весна, — проворчал он, снова уткнувшись в очередной документ, — о, а вот и подснежники. Романтика! — Да ладно тебе, — отмахнулся Кундряков, — всё равно хорошо. Давай чаю попьём, хоть немного отдохнём, сегодня прям затишье. — Сплюнь! — вздрогнул Сомов. — Вот щаз и сдёрнут! Лёня задумался с чайником в руках. — Или Михайлов зайдёт, у него же датчик… — и, видя вопросительный взгляд напарника, уточнил, — ну, когда мы пытаемся чаю попить спокойно, у него явно где-то лампочка загорается… Денис фыркнул, отложил бумажки и потянулся. — Ладно, давай. Иди воды налей тогда. Лёня открыл дверь... и столкнулся с Михайловым. Удержать бесстрастное лицо, учитывая ситуацию, было очень трудно, так что он просто сдал назад и грациозно плюхнулся на стул, обнимая чайник. Денис же казался совершенно невозмутимым. Сердитый Михайлов, не замечая эффекта от своего появления, швырнул на стол кучу карточек. — Андрюх, чего это? — Пропуска новые, вы неделю назад фотографировались — вот, забирайте свои. — А чего ты недовольный-то такой? — Денис смотрел на Лёню, который нашёл сразу оба пропуска и рассматривал их с довольным видом. — Да с чего мне быть довольным! — пожал плечами уважаемый Андрей Юрьевич. — Просил же отнестись серьёзно, это потом и в личные дела пойдёт. А тут… все как на подбор! То глаза красные, то лицо перекошено. Прямо как уголовные ориентировки! Лёня, рассматривая фото, машинально возразил: — Ну не все. Вон Денис какой красивый. Денис покосился на Михайлова. Михайлов замер. Потом взял пропуск из рук Лёни и уставился на фотографию с глубоким, искренним недоумением. Повертел карточку в руках, прищурился, будто пытаясь разглядеть некий скрытый код. Посмотрел даже на оборотную сторону. — Красивый?.. — пробурчал он наконец, скептически сдвинув брови и сделав их идеальным домиком. — Ну… Глаза на месте, нос тоже. Приемлемо. — Он швырнул бумажный квадратик на стол, явно не найдя в нём ничего эстетически выдающегося. — Ладно, сойдёт. Не отвлекайтесь, работайте. Когда он вышел из кабинета, Денис предельно серьёзно произнёс, рассматривая наконец своё фото: — Ого. «Приемлемо». Это, наверное, лучший комплимент, который я слышал от Андрюхи. Спасибо, что расшевелил в нём эстета. Лёня, слегка зависнув, всё ещё пытался совместить в своей голове оценку «Приемлемо» и собственную оценку внешности Сомова, так что чуть не попался, но потом недоверчиво глянул на напарника. Глаза Дениса откровенно смеялись. Лёня фыркнул. — Не за что! Только никому не говори, а то все захотят услышать комплимент от Михайлова, и его система датчиков перегреется и взорвётся. — Договорились, — подмигнул Денис. — Молчу. Теперь иди добудь нам воды, и осторожнее, а то и тебя тоже оценят. — Только не это! — Лёня изобразил крайний ужас и пошёл к выходу, так и продолжая обнимать чайник. У двери обернулся и значительно добавил: — А всё же, говорю тебе — это весна! Весна так на него подействовала. Денис хмыкнул, подняв бровь, но спорить не стал. Да и кто бы стал с этим спорить? И правда, весна…