Вернутся к фанфику

1. Детство.

7 сентября 2025, 11:44
      Высокая фигура мужчины стояла рядом с мальчиком лет тринадцати и внезапно схватила его за руку. Гену так сильно хотелось вырваться и убежать: он вцеплялся в ладонь мужчины ногтями, пытался тормозить ногами, но мужчина смеренно тащил его дальше.       Почему родители стоят всего в паре метров и не хотят помочь ему?       - Мама, я не хочу! Пожалуйста! Можно я останусь?! Пожалуйста!!!       Вокруг пестрые огни, которые, как и лица родителей, расплывались от слёз, неконтролируемо скатывающихся по щекам. Ген то и дело стирал их свободной от хватки рукой, уже натерев кожу под глазами до красноты.       Зачем родители вообще его сюда притащили?       Маленький Ген приближался ко входу в какое-то большое здание со светящейся красной вывеской на английском. Уже давно ночь, так темно, а этот яркий свет противно бил в глаза. Куда бы он ни повернулся — везде были яркие огни, фонари, все это смешивалось в один яркий раздражающий фон, на котором танцуют полураздетые девушки, сияющие и мигающие вывески:       "Казино"       "Паб"       "Эро выставка"       Ген выхватывал слова мельком, какими-то обрывками, но всё это было таким незнакомым и казалось ему таким плохим, что слёзы на глазах мальчика наворачивались ещё быстрее, когда он крутил головой в поисках выхода.       И выхода из этого ужасного места он не видел.       И с каждым сантиметром, что он отдалялся от родителей, которым он ещё верил в ту секунду, становилось всё страшнее.       Когда мужчина затащил его выше по ступеням, в нос ударил противный запах: отсюда пахло дорогим алкоголем, табаком и чем-то приторно сладким...отличный запах, который привлек бы какого-нибудь богача, но ребенку такой запах точно не мог понравиться. Гену казалось, что его окунают в этот мерзкий запах и тот его буквально пропитывает.       - Ген, сынок, мы...решим проблемы и обязательно заберём тебя...я обещаю...       Его "мать" со слезами на глазах стояла и смотрела на своего ребёнка, которого уже начинали уводить за большие двери здания.       Мужчина, раньше называвшийся отцом Гена, даже не шелохнулся. Лишь отвёл глаза, до хруста сжав в руке плотную стопку наличных купюр, вырученных за проданное в бордель тело.       - Я не хочу! Отпустите меня! Куда мы идем?!       Голос Асагири начинал ломаться и стал немного сиплым от того, как часто за последние пару минут он срывался на крик.       На самом деле, сначала он даже не понял, куда они пришли, и зачем родители подталкивали его вперед к зданию.       Первая мысль была: "Неужели я пойду в школу? Это так здорово!", хотя здание не особо-то было похоже на школу.       Глупо было надеяться, что у родителей вот так внезапно появились деньги на его обучение. Но теперь-то они у них есть, но уже далеко не для него.       И вот, теперь силуэты родителей окончательно скрылись за этими массивными дверями, а маленький Ген остался один на один с мужчиной в просторном холле, но несмотря на широкое пространство и то, что улица буквально за дверью, он понимал, что бежать некуда.       Даже родители его не ждут.       По его щекам уже которую минуту катятся горячие слёзы, грудную клетку режет от частых всхлипов, а лицо больно трогать от того, как часто он вытирал его, но Ген был намерен выяснить что с ним собрались делать.       - Зачем мы сюда пришли?!       - Будешь работать.       - Н-нет..! Не буду! Мне даже четырнадцати нет, чтобы работать!       - Переживём.       - А...к-куда ушли мои родители?! Верните меня! Я...я н-не хочу здесь—!       Внезапно по его лицу прилетела грубая пощечина, оставив красный след ещё и на щеке, а самого мальчика чуть не сшибло с ног. Он ведь был совсем худым, а сейчас ещё и ноги как на зло дрожали и подкашивались.       - Тебя продали. Ты теперь собственность, так что заткнись и слушайся.       "Собственность..?"       - А если ослушаешься — я ударю снова.       Губы мальчика задрожали и он не смог больше ничего сказать. Слёзы просто стекали по щекам к подбородку, хриплые, надрывистые всхлипы стали тише, все тело тряслось, а рукой он держался за щёку, которую обжигало от удара.       - Раз успокоился, повторяю: ты собственность. Такой же расходный материал, как и все. Будь хорошим мальчиком и не нервируй меня своим блядским нытьём.       Мужчина чуть шикнул в конце и снова предупредительно замахнулся, но удара не последовало, так что после он вернулся к подписанию каких-то бумаг на ресепшене.       "Я — расходный материал..?"       Ген застыл. Его будто окатили холодной водой.       Внутри все скручивало от страха и сжималось в один тугой комок, кожа в мурашках, дыхание окончательно сбилось, из-за чего покалывало сердце. Асагири стал задыхаться, а такого с ним раньше не было — он просто не знал, что нужно делать и тщетно пытался вцепиться в свою грудь с левой стороны, надеясь, что это поможет унять боль и выровнять дыхание.       Ему ужасно не хватает воздуха, а от этого кружится голова и перед глазами всё плывёт. Это усугубляли ещё и бесконтрольно льющиеся слезы и хриплые всхлипы, не дающие ровно дышать.       Зато теперь он не вырывался и его руку, на которой остался красный след от сильных пальцев мужчины, отпустили.       Он находился в этом состоянии уже с минуту, и ему было абсолютно плевать, чем там занят этот мужик, лишь бы он больше не касался его.       Но вопреки этому желанию, его неожиданно грубо схватили за шкирку, как какое-то животное или вещь, и потащили вглубь здания.       Неужели он теперь правда просто вещь в чьих-то руках?       На самом деле, он всегда ощущал себя каким-то менее значимым на фоне сверстников. Конечно, не вещью, как сейчас, но всё же. А ещё никогда не ощущал себя особо любимым в семье, чувствовал, что на него не рассчитывают и не верят в его будущее, поскольку его отцу и матери не нравилось это слово "омега", которое они однажды услышали в больнице, когда мальчику было десять. Но, тем не менее, Ген продолжал их любить и хотел помогать им работать, как только подрастёт. Оставался всего год до этого момента.       Хотя работать ему не хотелось вообще.       Ген очень сильно завидовал сверстникам, которые ходят в школу, планируют куда-то поступить и выбирают будущую профессию, пока его собственная семья сводит концы с концами, а будущего у него, очевидно, нет. Но он продолжал мечтать о нём хотя бы перед сном, примеряя на себя разные профессии и мечтая о том, что когда-нибудь родители будут гордиться им, когда он станет кем-то значимым.       Но, может быть, если он поможет с деньгами, родители станут больше любить и ценить его уже сейчас? Вот на что он надеялся, когда собирался пойти работать в четырнадцать.       Но теперь... неужели только из-за того что он омега, от него могли отречься и продать?       А может быть он просто всегда был нежеланным...       Асагири засомневался во всём, когда его небрежно швырнули в темную комнату метр на метр, где освещение было только из окна, которое находилось слишком высоко, чтобы он мог дотянуться, сломать его, выбить и сбежать. Да и не было у него сил, чтобы попробовать бежать. Он просто лежал на полу ещё минут десять и смотрел в потолок. Паника, окутывающая каждую клеточку маленького тела наконец отпустила его, и Ген смог обдумать всё произошедшее...но это произошедшее настолько истощило его морально, что по истечении этих десяти минут он вырубился, утонув в своих страшных мыслях и осознании — родители его не любят.

Он больше никто.

      Да уж, в мире, где все зависит от того, кем ты родился, жить... нет, выжить — трудная задача, и речь даже не о том, родился ты в богатой семье или нет, пусть это и тоже имело вес. Если ты родился альфой — тебе заведомо открыто больше путей. Можно жить не так уж и хорошо, иметь среднестатистическую работу и заработок, но при этом быть уважаемым почти всеми и иметь к своей персоне щедрую долю внимания: и женского, и мужского. А если у тебя ещё и влиятельная работа, богатенькие родители, от которых переймешь статус, то, можно сказать, жизнь удалась.       Родиться бетой тоже далеко не приговор, их в мире было большинство — самые обычные люди, у них нет запаха, привлекающего альф или омег, нет течки или гона, но они также могут заниматься с альфами, омегами или такими же бетами сексом и рожать детей, просто понадобится больше подготовки к секс акту. И всё же, к ним имелось уважение за хорошую работу, тех же влиятельных родителей, должность или какие-то иные достижения. Всё базово, в общем-то.       Женщин уважали как альф, так и бет. В целом, даже омег, ведь они "заведомо хорошие матери", а это тоже важно для поддержания демографии. И всё равно, никому не понравиться, если с детства тебя начнут приучать к тому, что ты отличная рожалка, будущая мать, домохозяйка и это верх твоей нужности обществу и будущему мужу.       Родиться мужчиной омегой — вот это было приговором. С рождением детей у них зачастую сложности, летальные исходы при родах по статистике чаще, чем у женщин, течки проходят болезненно или очень остро, из-за чего те часто берут больничные, а работодателям это не выгодно. Соответственно, с поиском работы тоже туго, подобрать подавители труднее...море проблем.       С препаратами были трудности, поскольку изучением тела омег занималось не так много ученых, чтобы создавать специализированные противозачаточные или подавители, ведь эти люди — не приоритет. Разумеется, такие таблетки существовали, но в силу своей "эксклюзивности" всё это удовольствие стоило очень дорого и было недоступно "простым смертным". Поэтому на вещи вроде борделей, публичных домов, и подпольного секс рабства, где активно использовали тела взрослых и детей против их же воли, правительство закрывало глаза, тем более, что омеги такие выносливые, когда дело касается секса, особенно во время течки. Выходит, так всем проще?       Даже держать у себя омег в качестве дом работниц или секс-игрушек, прикрываясь браком, было почти что нормально, но какой-то частью общества, всё-таки, порицалось. Эти же люди не посещали стрип клубы, кабаки, бордели и публичные дома, чтобы создавать на их услуги меньший спрос, и активно выступали за отмену сексуального рабства. Но кто их послушает всерьёз, когда с этого приходят отличные деньги?       Вот именно, что никто, поэтому люди с такой же несчастной судьбой, как у Гена, были вынуждены торговать телами, хотели они того или нет.       У Асагири первый раз случился в тринадцать лет, немного времени спустя после того, как его привели в бордель, и он отлично помнил этот день. Помнил, как он был потерян, когда его повели в комнату для обслуживания его первого клиента, как паниковал, потому что был практически раздет, как пытался обнять свое худое, ещё нетронутое тело дрожащими руками...и как потом грубо его поставил на колени и наклонил лицом к паху какой-то мужчина. К сожалению, тогда он ещё не знал, что сопротивляться нельзя, иначе бы точно не стал усугублять своё положение. Без этого знания пришлось терпеть избиение, а затем боль в ногах, плечах, пояснице и животе, на котором опухал огромный синяк, пока его трахали в рот, а он плакал, глотая свои соленые слёзы и чью-то горькую сперму.       Отвратительно. Но он помнит это даже спустя много лет и иногда видит, как страшный сон.       Он чувствует себя грязным и мерзким, будучи жертвой в этой ситуации, и до сих пор поражается, как кого-то это действительно возбуждает...       Но сейчас ему уже двадцать пять. Он научился улыбаться, пока его лапают, заигрывать, когда заигрывают с ним, а потом буквально отключать голову, пока к нему пристраиваются сзади и трахают. Во время течки даже напрягаться не приходилось, это был его любимый период каждый месяц — его используют и ему нравится, а половины событий он и не помнит.       Правда, спустя несколько клиентов, когда гормоны немного утихают и голова начинает работать, становится так мерзко от себя, что хочется содрать с себя кожу, на которой тысячи этих грязных прикосновений, и надеть на себя новую. Хочется задушить каждого, кто прикасается к нему без разрешения. Хочется пойти в туалет и выблевать из себя всё, что его заставили глотать, ведь он "хороший мальчик". Хочется...       "Хочется сдохнуть."       О смерти Ген думал не то что постоянно, уже просто фоново: эта мысль не покидала его лет с шестнадцати, когда он понял, что родители точно не придут. Видимо, решили все свои финансовые проблемы и забыли о нём. Может быть, даже завели нового ребенка, который теперь живет в любви и достатке, ходит в школу и не думает о том, куда его могут взять на работу в двенадцать.       А он, как нежеланный ребенок, теперь вынужден был всю оставшуюся жизнь питаться едой не первой свежести, сидеть чуть ли не на привязи, поддакивать, когда его поливают дерьмом, отказаться от всех своих желаний и мечт, улыбаться и ублажать кого попало почти что ежедневно.       В какие-то периоды это действительно происходило ежедневно, ведь если Асагири приносил мало денег — наказывали голодом и говорили, что он слишком много ест и, видимо больше не привлекателен. Если хамил клиентам — напоминали, где его место и забивали его график так, чтобы к концу дня он не мог сам ходить, не то что разговаривать. И ведь никто не поможет, приходилось позорно ползти до своей комнаты чуть ли не на четвереньках, опираясь о стену и падая от судорог в ногах. Если его нервы сдавали после такого и он начинал отказывать в сексе — били. Сам отказывался от еды и пытался умереть от голода — били и насильно запихивали еду в рот. Не слушался — били. Перечил — били...       Бесконечный ад. Терпеть его не было никаких сил, но кто его спрашивает? Очередной день и очередной клиент, лица которых Ген уже не запоминал.       Улыбаться он не мог уже третьи сутки после последних побоев особо бурного клиента. Его нервы на пределе, руки постоянно сжаты в кулаки, а ногти впиваются в ладони до следов. От этого немного, но становится легче, срываться ведь нельзя, а мелко навредить себе можно, никто и не заметит. Но как же сильно всё закипало внутри него.       Он снова в комнате. Да, безусловно, она выглядела дорого: кожаная дорогая обивка на красных диванах и креслах, резные тумбы, выбеленные потолки, красивые люстры, которые переливались на солнце, слепящем из широких окон...       Но Асагири прекрасно понимал, что всё это сделано на деньги за "легальное" насилие.       - Ну что, шлюшка, иди сюда. Отсосешь мне? Или ты хочешь чтобы сначала я тебя поласкал?~       Мужчина был подтянут, немного крупнее Гена, но не сильно выше него. Он сидел на диване, довольно широко расставив ноги, и похлопал по одной из них. Асагири сдержанно сел на его бедро, даже не пытаясь заигрывать, как делал обычно. Лишь слегка отвернул голову в сторону выхода, чтобы не выражать свою неприязнь через чур открыто.       - Э-эй, не молчи, шавка, мне говорили, что ты будешь хорошим мальчиком. "Хорошим мальчиком..."       Ген уже возненавидел эту фразу. Почему она всем так нравилась? Разве мальчик — это не ребёнок? Или всех так же сильно привлекают тринадцатилетки, как тех мужчин, которые поимели его в этом возрасте?       - Можем начать и закончить побыстрее? Вы у меня не первый, я устал. - Ген почти его перебил, заставляя себя натянуто улыбнуться.       - Я начну и закончу, когда захочу, ты должен слушаться. Не хами.       - Закончите, когда ваше время выйдет. На меня, в отличие от вас, хотя бы спрос есть. Повторю, вы не первый и не последний на дню. Наверное, даже потасканая шавка красивее, чем мужик, которому дают только в бордели~       - Ты...ты что позволяешь себе?! - Лицо Гена крепко сжала мужская ладонь и сдавила щеки, заставляя смотреть в лицо.       - Если бы я был не прав, ты бы не сувал свой член в спидозные дырки.       Чуть ли не сквозь зубы проговорил Ген. Его это даже веселило и наконец заставляло ухмыляться, холодно и бесчувственно.       - Если будешь борзеть, я продлю ещё на час и ни разу не остановлюсь. Посмотрю как ты будешь выползать отсюда, не чувствуя ног. Не забывай что ты лишь жалкая, съемная—...кх...       Мужчина прервался и тихо закашлялся — теперь сдавило его шею.       - Сука? - Закончил вместо него Ген. Выученная ухмылка спадала с его лица. - Давай, скажи мне кто я. Вам же нравится такое~       Шею мужчины сдавило цепью наручников Асагири, который уже без сожаления на лице обвил ею чужую шею и стал сильно сдавливать.       Терпение Гена окончательно лопнуло. Его душили в постели кучу раз, и он точно знал, куда давить, чтобы перекрыть воздух. А ещё точно знал, что он абсолютно никто в этом обществе, и даже если сбежит отсюда — работать сможет только такой же давалкой, но как же ему это надоело. Как же хотелось ответить на эту грубость хоть раз, и ведь плевать, как и когда его накажут за эту дерзость, его всё равно рано или поздно изобьют опять. Чего ждать?       Через полминуты мужчина стал стучать по плечам Гена, но заметно слабее, хрипел в мольбах отпустить его, а парень только ощутил прилив сил от этого вида, нервно улыбнулся и стал давить сильнее, сильнее, сильнее...как внезапно под его цепью что-то хрустнуло.       Вздохи прекратились. На лице перед ним застыла гримасса страха. Тело обмякло.       Ген только и смог, что растянуться в широкой улыбке и нервно посмеяться от этого вида. Сейчас ему было ничуть не стыдно и не жалко.       Убить человека...будь он на свободе, его бы посадили через сутки, но здесь дело скорее всего замнут, чтобы репутация публичного дома не падала. Пусть скоро его опять изобьют, сломают кости, изуродуют, оставят без еды, да даже убьют...плевать, сейчас ему было так хорошо смотреть на труп такого мерзкого человека. Так приятно осознавать, что он может дать отпор хоть раз. Так приятно видеть, что есть ещё более безвольные тела, чем он сам.       Гену казалось, что этот мужчина заслуживал такой участи. Пусть он и сам последний оброс, но он хотя бы пытался избавить общество от себя, в отличие от этого выродка...или он пытался просто избавить себя от противных мыслей и бессмысленной жизни...а имел ли он вообще право отнимать чью-то жизнь, кроме своей?       На него снова начала медленно накатывать паника, прямо как в детстве: мурашки, ком в горле, а затем дышать становилось все труднее, тело колотила дрожь...       Руки потянулись к щекам, чтобы вытереть их, хотя слез не было и кожа была сухой. Парень просто по инерции тянулся к лицу, чтобы натереть кожу, пусть лучше болит она, чем эта паника будет сжирать его изнутри.       Он нервно осматривался, ища выход из помещения, но понимал что за дверями охрана, а раньше клиента ему выйти нельзя — дверь не вариант. Если разобьёт окно, все та же охрана ворвётся и положит его раньше, чем он попробует вылезти. Да и смысл вылезать? Он сам приползет сюда через время, потому что не стоит ничего и ничего не умеет, и его в любом случае накажут.       "Что делать, что делать, что делать, чтоделатьчтоделатьчтоделать..."       На него все сильнее накатывало осознание того, что он сделал. Перед глазами уже все плыло, сердце стучало в ушах, ноги становились ватными и едва держали.       Ген схватил себя за волосы и в какой-то момент упал на колени в отчаянии...       Но буквально через секунду его избавили от этой панической атаки. В помещение зашла охрана, и Гена очень быстро приложили зарядом от шокера в шею, чтобы он никому здесь больше не навредил.       Впрочем, он и не собирался, но кто его здесь будет слушать?       Его бессознательное тело отнесли в холл, небрежно уложили на диван и позвали директора, до которого быстро дошел этот инцидент.       Через десять минут Ген медленно приоткрыл глаза: всё расплывалось, голова гудела, мысли в кучу, но черты помещения были узнаваемы, хоть он и бывал здесь не часто. Тот самый холл, в котором он оказался первый раз двенадцать лет назад.       И что сейчас будет? Зачем его сюда притащили? Наверняка накажут за убийство...но в холле они зачем?       Будут морить голодом? Последует удар? Нет, на вряд ли, зачем тогда было нести его в холл?       Выкинут на улицу? А кому это выгодно? Он, вообще-то, неплохие деньги приносит.       Снова поднесут хорошо заточенный нож к лицу и изуродуют?       Да, такое уже было после того, как он сорвался и сам избил клиента, пока был в позе наездницы. С тех пор на щеке остался такой уродливый, изогнутый шрам, похожий на улыбку, и все время он будто напоминал Гену о том, что тут нельзя проявлять настоящих эмоций.       В общем, тоже возможно, но слишком просто.       Но Гена резко схватили за волосы и чуть оторвали от дивана, заставив его шикнуть.       -...сколько же от тебя мороки. В чем проблема просто выполнять свою работу?! Я мог спустить тебе с рук твои выходки вроде драк или грубости, и то, просто потому, что ты приносишь много бабла, но, видимо, не стоило. Слишком развязал тебе руки.       Последний месяц Ген ходил в наручниках...о каких развязанных руках речь?..       А, точно, убийство.       - Ты никуда не годишься! Даже просто подставить свою дырку не можешь, это всё в чем заключалась твоя работа. - Волосы парня резко потянули, заставив его встать с дивана, и только тогда отпустили. - Плевал я, продам тебя куда-нибудь, пусть сами думают что с тобой делать.       Что?       Его сейчас действительно продают?       Или это ему снова снится кошмар, в котором родители отдают его...даже их лица он не помнил, и в каждом сне они были нечто размытым. Но зато мужчину, который сейчас, как и двенадцать лет назад, стоял с ним в холле — узнал. Директор этой компании, который забрал его от родителей ещё мальчиком.       Сейчас он повернулся к Гену спиной и начиркал что-то на бумажке, стоя перед ресепшеном.       - Вещей у тебя нет, собирать нечего, так что через час тебя отвезут.       -...да.       - И ещё... - Директор встал в полоборота и глянул на руки Гена, скованные наручниками: между ними была довольно длинная цепь, которой он и удушил своего клиента, и парень по глазам понял, что мужчине эта цепь очень не нравится. -...надо укоротить. Иди к обслуживающему персоналу, в конце коридора дверь по правую сторону. Пусть делают то что я сказал.       -...да.       Ген стоял, глядя в пол.       - У тебя со слухом проблемы?! Блять, ничего сам не можешь.       Асагири даже не дернулся когда рядом с ним махнула чужая рука, грубо схватившая его за запястье. Его куда-то потащили, а он просто инстинктивно перебирал ногами, чтобы не упасть лицом в пол.       Следующие два часа жизни вообще выпали из его памяти из-за головной боли, стресса и кипы мыслей, окутывающих его и давящих так сильно, что голова гудела.       Его мозг будто отказывался воспринимать информацию и был на грани отключки, особенно когда его вывели на улицу, и там снова были эти отвратительно яркие огни от фонарей и вывесок.       Обработать хоть какую-то информацию и картинку перед собой Ген смог только при кардинальной смене обстановки и когда его грубо вытащили из салона машины: он стоял с парой охранников из его борделя на улице, перед входом в казино — так было написано на вывеске; был одет в свою привычную, потрёпанную временем одежду — бежевые штаны, футболку с рваными краями и рукавами, и...точно, цепь. Теперь между его руками было расстояние в три жалких звена.       Да уж, так он точно никому не навредит.       Они стояли так ещё с минуту, пока мужчина за рулём отдавал какие-то указания от директора охране, а Асагири все это время смотрел в пол, старательно заглушая воспоминания о том дне, когда его продали родители, которые нагнетали на него из-за схожей обстановки. Но заглушал ещё более гнетущей мыслью:       "Надеюсь, тот кто меня купит, убьёт меня"       Эта мысль ещё ни раз посетила Гена, пока он плелся с охраной внутрь казино, проходил по коридору и...его зачем-то завели в зал для игры. К чему бы это?       К ним подошел крупье, который довольно вежливо объяснил что к чему. Ген уловил лишь в общих чертах: корпоратив какой-то крупной компании, они будут играть в покер, а Ген...       -...вот! А вы будете их главным призом! Надо же как-то окупить деньги, за которые мы вас приобрели, чтобы сделать игру разнообразнее~ богачам нравится приобретать себе игрушки вроде вас.       Крупье развел руками и пригласил парня пройти на его законное место.       Асагири без всякого удивления обратил внимание на то, что место для игры в этот покер было действительно большим: само колесо с цифрами было гораздо, гораздо крупнее обычного, а в центре этого колеса, куда обычно складывают фишки и деньги, как раз хватило бы места, чтобы туда сел ещё и он, в качестве главного приза.       Его ещё никогда так не превозносили. Должно быть приятно, наверное, но Гену было перманентно всё равно. Удручала только мысль, что хозяина он узнает не скоро, и неизвестно, будет ли он достаточно агрессивен, чтобы наконец задушить Гена при первой его выходке.

"Надо было задушить себя вместе с тем клиентом."

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!