Вернутся к фанфику

3. Первый шаг.

11 сентября 2025, 07:53
      Перед глазами быстро проносились дома, деревья, дорога, поворот...       Ещё один...       И снова дома...       Абсолютно одинаковые, отличающиеся друг от друга только расположением светящихся окон, а в остальном не выбивающиеся из общей серой массы. Глаза Гена лишь слегка раздражали яркие огни ночных фонарей и пестрых вывесок, хотя и они размывались от того, как быстро ехала машина по практически пустому шоссе. К тому же, этот свет казался ему намного тускнее, чем в детстве.       Самой яркой вывеской для него навсегда осталась та самая, на входе в бордель, и каждый раз в подобных условиях она всплывала перед глазами, как нечто абсолютно ужасное, несущее за собой бесконечно тянущийся поток мыслей: воспоминания о родителях, а затем об ужасных днях, которые порой сливались в единый непрерывный кошмар из насилия и грязного секса. В такие периоды своей жизни Ген мечтал проснуться и понять, что это сон, но в итоге наоборот — засыпал в слезах и бессилии, надеясь уйти от преследующего везде кошмара хоть ненадолго.       От этих воспоминаний ему уже давно не хочется плакать или просить о помощи, которая нужна была намного раньше. Сейчас ему уже не хочется думать о хорошем и принимать спасение, не хочется вновь погружаться в осознание утраченных возможностей и мечт...хочется просто прекратить думать, хоть ненадолго. Хочется тишины.       Они снова куда-то повернули...       Показались более низкие домики в два-три этажа и горящих окон стало значительно меньше.       Хочется тишины и пустоты как в этих давно брошенных домиках на отшибе, где не горит свет и никто не живет — то бишь не живет ни одна мысль...но сейчас голова забита отвратительными мыслями.       От этого она будто физически тяжелеет, но при этом остальное тело настолько истощено, что у Гена едва ли были силы на то чтобы моргать, не говоря уже о том, чтобы добровольно шевелиться...или не говоря о том, чтобы наложить на себя руки и прекратить свои мучения. Асагири сделал бы это с радостью, но он просто уверен: ему не хватит сил на то, чтобы сжать свою шею достаточно сильно и задушить себя.       Наверное, единственная помощь, которую Ген сейчас принял бы без вопросов — протянутая рука, чтобы помочь ему встать на стул перед заветной петлёй. Дальше он бы сам просунул шею внутрь, шагнул и повис на веревке, оставив после себя только искалеченное, мёртвое, никому не нужное тело.       И блаженная тишина...       Но её не будет.       Ничего этого не будет.       Он уже понял, что для убийства Сенку слишком пацифистичен, а для разрешения на смерть слишком добр. Парадоксально, но для Гена именно его доброта в тысячу раз хуже, чем будь он агрессивным ублюдком, поскольку он больше не знает, чего ждать от следующего дня рядом с этой холодной и неприступной глыбой, которая периодически делает какие-то "приятные" жесты, вроде накидывания пиджака в холодный вечер.       Вдруг сейчас он такой снисходительный, а дома станет тираном?       Раньше всё было предельно ясно: он знал, какие люди его окружают, знал о своих обязанностях, о том, что его ждёт, знал, от чего, скорее всего, умрёт, а теперь Гену...хотелось попытаться предугадать, что Сенку собирается делать с ним. Если он успеет предположить верно — тогда просто проиграется уже придуманный им сценарий, а это не так страшно, как внезапное "нападение" со спины и ещё один неожиданный болезненный плевок в израненную душу.       Но из-за противоречивости Сенку и того факта, что он человек, кардинально отличающийся от тех, кого Ген успел встретить за свою жалкую жизнь — он не мог понять намерений своего хозяина и, да, ему было страшно. Сейчас Ген даже не знал, куда его везут, что уж там до планов Сенку на его тело.       Если они приедут в панельный многоэтажный дом, скорее всего, хозяин будет затыкать его, чтобы никто не узнал, чем они заняты. А если дом? Это ведь на порядок хуже. Сенку сможет делать с ним что угодно: продолжатся и издёвки, и насилие, и никто их при этом не услышит, никто в случае чего не позвонит в полицию...хотя в действенность спец служб Ген уже давно не верил.       От этих рассуждений фоновый стресс начинал выходить на передний план, сворачивая внутренности в животе в тугой комок с неприятным щекотанием и заставляя парня чуть более учащенно дышать — максимум физической реакции, которую смогло выдать его тело. И, пока паника снова не начала охватывать полностью, Ген закрыл глаза и попытался дышать глубже, чтобы попытаться успокоиться, а когда открыл вновь — ему понадобилось ещё секунд пятнадцать, чтобы осознать, что машина больше не едет.       Тогда он попытался выйти самостоятельно, но в итоге Ишигами первым открыл дверь снаружи и помог Гену вылезти. Ему в свою очередь хотелось отстраниться от каждого прикосновения Сенку, но он знал, что так нельзя.       Нужно быть послушным.       Благо, Сенку сам не стал его трогать, как только закрыл дверь в машину, и к участку они шли уже на расстоянии в пол метра друг от друга.       Теперь Гену стало интересно, куда его ведут. Всё-таки это место, где он наверняка будет заперт на долгое время.       Перед ним был большой участок с домом из коричневого кирпича, крыша была выложена черепицей и слегка скошена, на обоих этажах окна в пол, правда, сейчас большинство было зашторено, а сбоку от здания имелась двухэтажная пристройка без окон и с округлым куполом наверху. Ген с трудом мог представить, что там может находиться кроме, разве что, комнаты для пыток, но интересоваться не стал. Не настолько это интересная деталь, чтобы заводить разговор, на который сил нет совершенно.       Он просто хочет поскорее сделать, что скажут, и провалиться в сон хотя бы на какие-то пару часов.       Вскоре Асагири открыли дверь в дом и пропустили вперёд. Он даже удивился, что его не поторопили пинком, чтобы он зашёл быстрее, ведь он еле перебирал ногами, а на входе вообще продержался рукой за дверной косяк.       То, что было внутри помещения, осматривать уже не хотелось, поэтому Ген все также стоял, потупив взгляд в пол, и ждал, что ему скажут делать, но...       Ничего так не сказали.       Сенку вот уже минуту вперил в него взгляд и не сводил глаз.       Ген ощутил это и рискнул посмотреть в ответ, теперь понимая, что Сенку рассматривает его сверху-вниз, периодически хмурит брови и заостряет внимание на каких-то частях тела.       Он терпеливо, молча ждал любого комментария, что ему могли отвесить: насчёт синяков, веса, непривлекательности, кислого выражения лица, как его будут использовать, но так и не получил. Сенку лишь сказал:       - Пошли. Тебе так будет неудобно.       И, взяв его за запястье, потащил куда-то вглубь дома.       Гену снова захотелось одернуть руку. Просто противно от давно выстроенной ассоциации — если куда-то ведут за руку, то будет плохо, ведь за запястье его таскали всегда: когда он был в какой-то прострации и не реагировал на слова, а клиента обслужить надо, когда сопротивлялся, и особенно когда был ещё "капризным" ребенком, которому по факту просто было не всё равно на то, что с ним делают. Хорошо, что сейчас ему плевать, иначе бы его нервная система просто не выдержала.       Сейчас Ген тоже был в какой-то прострации и мало на что реагировал, но когда Сенку открыл дверь в одну из комнат, парень несколько удивился, оглядев её, впервые видя нечто похожее.       Вся эта огромная комната была от двери и до самого окна заставлена стеклянными шкафами и железными столами, на которых были небольшие приборы, склянки, пробирки, а в них непонятные цветные жидкости. На полу стояли уже более навороченные и громоздкие приборы, стены были увешаны какими-то схемами, записями и плакатами, и такие же бумажки, исписанные и исчирканные схемами вдоль и поперек были разбросаны по полу. Красиво и так интересно...Ген не был уверен, но подумал, что именно такие комнаты называют лабораториями, о которых он когда-то давно читал ещё подростком.       Боясь двинуться куда-то дальше дверного проёма этой страшно-необычной комнаты, он так и стоял на пороге, медленно переводя глаза с одного объекта на другой, пока его резко не окликнули по имени. Ген дёрнулся от испуга, но затем сразу послушно прошел внутрь и подошел к одному из столов, у которого с чем-то копошился Сенку.       Через пару секунд учёный с довольной улыбкой показал пробирку с жидкостью желтоватого цвета в своей руке.       Асагири даже не уловил момент, когда Сенку поднес пробирку к его рукам и стал лить. В этот момент он отвернулся и зажмурился, поджав губы от страха, но слегка дрожащие руки послушно протягивал к Ишигами. Выглядел сейчас точно как ребенок, у которого берут кровь из пальца, и Сенку это, видимо, позабавило. Он усмехнулся от этого вида, что Гена напрягало лишь больше.       На деле он боялся просто потому, что не знал, чего ожидать от Сенку, так что за эти мгновения успел надумать себе всё самое ужасное что могут сделать с ним в такой комнате. Неужели он уже где-то провинился? Его накажут? А что сейчас вообще делает Сенку? Он что, садист-научник, и решил взять Гена в качестве подопытного, раз он бесполезен в быту, и...       И, вообще-то, никакой боли нет вот уже минуту, жидкость его рук так и не коснулась, а Сенку давно его отпустил, и ни один плохой сценарий из головы не проигрался. Повернув голову, Ген увидел, как небольшой кусочек одного из звеньев на его наручниках был растворён и медленно продолжал окисляться дальше.       Неуверенно взглянув на Ишигами, он после немого разрешения в виде кивка и довольной улыбки, чуть развёл руки в стороны и это звено упало на пол с характерным "дзынь!".       Теперь его руки были свободны. На них остались лишь сами оковы и по одному звену, но к этому Асагири давно привык.       И зачем только Сенку это сделал? Какое к Гену может быть доверие? Он недавно убил человека, задушив его этими самыми наручниками, которые именно поэтому и укоротили, а сейчас его от них освобождают...наверное, Сенку просто не знает о всех его поступках, и поэтому так легко развязал ему руки.             Да?       - Надеюсь, ты не задушишь меня ночью после такого.             Нет, всё-таки, знает.       Больше отговорки Ген придумать не смог.       -...нет. Спасибо за...это.       Ген молча отвел взгляд. Да уж, не слишком искренней вышла благодарность для человека, который, вроде, не пытается ему вредить.       -...как ты сделал это?       - Ты про наручники?       - Да.       - Пф, они ведь железные, я просто растворил сплав концентрированной кислотой. Но она может плохо влиять на слизистые, если долго работать с ней без должной защиты, так что сейчас я избавился только от одного звена, чтобы мы оба не надышались испарениями. К слову, это школьная химия и базовые знания, чему так удивляться?       -...я не знал...не учился в школе.       - Как минимум среднюю школу окончить нужно всем обязательно. Ты хоть писать и читать-то умеешь с таким багажом знаний?       - Умею. Учился сам.       Строить диалог с человеком, который отвечает тебе односложно, наверное, очень трудно, и по лицу Сенку это было заметно.       - Ха...Ген, серьёзно, чем ты вообще занимался, что даже разговаривать со мной нормально не можешь? И как долго? Надо понимать масштаб трагедии, в которую я зачем-то окунулся.       Ишигами смотрел на него, приподняв бровь и сложив руки на груди.       Ген не хотел говорить на эту тему. Ему вообще не хотелось сейчас говорить и копать куда-то глубоко. Сенку ему абсолютно никто, как и он для него, так зачем ему знать подробности жизни Гена? Тем более, она такая серая, однообразная и...дерьмовая.       Но, если так подумать, ещё никто не спрашивал у Гена ничего. Только клиенты с фетишем на грязные разговоры во время секса спрашивали, нравится ли ему то или иное извращение, придуманное ими, но в таком контексте ему в любом случае пришлось бы ответить "да".       Иллюзия выбора.       Если подумать ещё лучше, Сенку вообще первый человек, который ему помогает, а не пытается разрушить его жизнь ещё больше.       Ген решил сказать ему, как есть, пусть для него открыться даже совсем немного означало поставить себя в уязвимое положение, но в глазах Гена хуже уже просто не могло быть. От того расскажет он или нет всё равно мало что зависит. Ну, может быть, снизится вероятность того, что его побьют.       - Я занимался проституцией с тринадцати. Трахался, с кем придётся, и надеялся, что сдохну от СПИДа ещё подростком. Я ответил на твой вопрос?~       Нотка сарказма в его голосе все-таки промелькнула, каким бы искренним он не хотел побыть в эту секунду признания.       - М-да...я, конечно, знаю, что у омег бывают проблемы с трудоустройством без посторонней помощи и связей, но, серьёзно, тебе так сильно не хватало денег, что ты пошел именно в проститутки? И как ты тогда вообще оказался в том казино?       - Нет, я не получил ни копейки за всё время. Меня просто продали родители, а собственности компании денег не получают. Платят едой, по сути. А в казино меня привезли из той бордели, куда продали. Почему — ты сам знаешь.       Ген не выглядел человеком, которого после таких слов нужно жалеть, но помощь ему нужна была точно, и Сенку это прекрасно понимал.       - Ха...а с родителями связывались когда-нибудь?       - Нет. Мне не давали — я не просил. Сейчас мне плевать.       Сенку закатил глаза, и Ген заметил это. Ну конечно, он явно надеялся найти вариант, в котором сплавит Гена куда-то ещё, чтобы не париться, а тут он фактически садится ему на шею, ещё бы Ишигами это нравилось. Значит, сейчас Сенку либо выгонит его на улицу искать работу, либо оставит у себя... Ген уверен, что придумает что-нибудь, окажись он на улице, главное чтобы не второй вариант.       - Ладно, я подумаю что-нибудь, пока останешься у меня. Тебе как минимум надо в душ, поесть, и провериться у врачей. Хм... завтра свожу тебя в больницу, я там как раз работаю. Пусть осмотрят тебя, а то я уже заметил у тебя пару свежих гематом на теле, скорее всего, есть и более серьёзные повреждения. А ещё надо провериться на ЗППП. Дома у меня нет ничерта для подробного осмотра, так что могу пока только поверхностно обработать всякие цпрапины и забинтовать что-то.       -...спасибо. - Коротко кинул Ген.       Чёрт, все-таки второй вариант.       Вроде бы, слова Сенку не предвещали никакой беды, а его помощь была вполне адекватной...но для Асагири одинаково плохим было и плохое, и хорошее отношение. Ну, почти одинаково.       Плохое — значит он снова будет грушей для битья, на его теле будут отыгрываться в неудачные дни, а во время гона Сенку будет срываться и драть его в постели без согласия. А ему снова придется рыдать в подушку от обиды и боли, делая вид, что он доволен.       Хорошее — значит он может сам не заметить, как привяжется. Это ещё хуже, чем если к нему будут относиться плохо. Он начнет доверять Сенку, расслабится, встанет на ноги, будет близок с ним, а потом его снова куда-то отдадут, начнут использовать, напомнят, что вообще-то он не человек, а собственность, а ему будет ещё больнее, потому что Сенку будет что-то значить для него.       Хотя уже сейчас, как хозяин, он автоматически стал своеобразным центром в жизни Гена...       Нет, так точно нельзя. Уйти отсюда надо при первой возможности.       - Пошли, дам тебе полотенце. От тебя так-то не очень пахнет, будто неделю не мылся...сходишь в нормальный душ. А эту рвань на тебе надо выкинуть, это даже одеждой назвать трудно.       Сенку вновь взял Гена за запястье, потащив на второй этаж. Снова за запястье.       Снова противно.       Совсем немного, только мышца под глазом слегка дёргается, выражая это фоновое отвращение ко всему вокруг, но Ген покорно молчит и перебирает ногами по лестнице на второй этаж, пока его не заводят в спальню.       Здесь Асагири понравилось чуть больше: свежо, даже немного прохладно из-за открытого окна, при этом вокруг стоял какой-то легкий, приятный запах, будто всегда присущий этому месту, а всё пространство вокруг занимала только большая мягкая кровать, широкий шкаф, тумба около кровати, и больше никаких раздражающих деталей или яркого света. Такая обстановка действовала успокаивающе.       С минуту Ишигами вытянул из шкафа одно полотенце, свою старую футболку с потёртой символикой "NASA", причём, абсолютно оригинальной, которую он выиграл за одну из успешных научных работ, шорты, которые давно малы ему самому, но на худющие бёдра его нового сожителя самое оно, и сунул это Гену в руки.       - Вот, на первом этаже около лестницы душ, сам найдёшь?       - Да.       Ген продолжал стоять.       -...ну...так иди? - Неуверенно вскинув бровь подтолкнул его Ишигами.       - А...да, прости.       Ген уже забыл, что передвигаться можно без приказа и, по-хорошему, надо бы слушать, что ему говорят.       Он покинул комнату, неспеша спускаясь по лестнице, чтобы не запнуться о свои же ноги. Глаза его были потуплены в пол, руки опущены, а вещи едва не выпадали из них. Ген был заметно потерян и перегружен всеми событиями и смешанными чувствами. Сейчас половину действий он делал просто на автомате, включая переодевание и душ.       Его мозг и тело абсолютно привыкли к энергосберегающему режиму, в котором делают просто то, что должны: мозг — не отключается, тело — двигается.       Главное не заставлять мозг думать, а с этим Асагири справлялся ужасно плохо...       За один вечер его полностью выдернули из привычной рутины, и, разумеется, от этого не стало хуже, но раньше он хотя бы знал, что его ждёт изо дня в день, а сейчас... вроде как, надо попытаться жить снова, но от одной мысли об этом Ген испытывал страх ещё больше, чем когда принял свой весьма печальный жизненный устой и грезить стал, разве что, о смерти.       А вдруг он сейчас расслабится, начнет жить, а спустя время его вновь заставят поверить, что он ничтожество? У Сенку ведь есть все права на него, чтобы делать буквально что угодно. Помашет около лица Гена этой бумажкой с подписями и скажет, что он слишком разошёлся в своих мечтах о новой жизни. Кто знает, зачем ещё Сенку ставил эту несчастную подпись...       Но Ген не хочет переживать такое "падение" ещё раз. Нееет, определённо не хочет.       Сенку вызывал доверие и отталкивал своей добротой одновременно, и Ген ждал от хозяина подвоха. Хотя, чего можно ожидать от Сенку? Он ясно дал понять: никакого секса, никаких детей, оставайся у меня на время, я тебя подлатаю.       Лучше некуда, и всё же что-то сеет зерно сомнения...       Хотя головой Ген прекрасно понимал, что Ишигами совершенно не похож на прошлого хозяина, клиентов, и, кажется, с опорой в его лице можно немного расслабиться и дать себе восстановиться. Даже так: ему просто необходимо дать о себе заботиться, если он хочет встать на ноги и уйти как можно скорее, но что-то внутри твердило ему, что нужно отгородиться. Нельзя быть ещё слабее и зависимее, чем есть сейчас...       Мысли крутились покругу, и Ген даже не заметил, как перестал мыться и просто стоял под душем, опустив руки и понурив голову.       Тело болит и ноет от усталости, глаза хочется сомкнуть и уснуть прямо стоя, в горле ком от подавленных слов, голова гудит от переизбытка событий, а вода просто слишком горячая — её струи болезненно обжигают ещё недавно оставленные гематомы по всему телу, но Ген даже не дёргается...       Какие могут быть попытки жить, когда он не может найти силы, чтобы сейчас выключить воду?!       И ему так не хочется двигаться...но ещё немного нахождения в душной комнате под горячей водой, и он упадет головой о кафель в обмороке.       Или, в противном случае, получит ожоги.       Парень кое-как вылез из ванной, частично вытер тело, пока с волос всё ещё капала вода, затем с трудом натянул на себя шорты, а растянутую футболку, которая сползла на одно плечо, и не думал поправлять, как и вытирать волосы.       Он даже не заметил, как уже переодетый шёл по лестнице вверх с полотенцем и старой одеждой в руках. Только на пороге в спальню его автоматизм частично выключился — к нему обратился хозяин, значит, надо слушать.       - Садись на кровать.       Ген постарался проморгаться и сделать хоть что-то со своей усталостью, пока аккуратно вешал полотенце и одежду на изножье кровати. Сев на неё, он заметил, что рядом с Сенку лежит аптечка.       "Да неужели ему не плевать на такие мелочи как синяки и порезы? Они всё равно затянутся сами, к чему такое внимание..." — Думает Ген, но при этом молча ждёт и терпит, пока его берут за лодыжку и начинают обрабатывать. Боли на ней он не чувствовал после горячего душа, да и в целом, перекись была едва ли ощутима по сравнению с тем, как эти увечья были получены.       Постепенно Сенку перешёл ко второй ноге, к бёдрам, поднялся ещё выше и осмотрел его живот — там только старые синяки, их он намазал мазью.       Затем он ощупал грудную клетку в поисках переломов рёбер, кивнул сам себе, когда убедился в их отсутствии, и перешёл к рукам: обработал плечо, предплечье, и вот, Сенку бережно взял ладонь Гена в свою, слегка сжав и начав прикладывать вату к мелким увечьям на кисти, включая следы от ногтей.       Ген не ожидал, но противно не было. От прикосновения к кисти стало... просто хорошо. До легких мурашек на шее и спине хорошо, и это случилось впервые.       Его клиентам всегда было интересно тело. Нравилось лапать его, сжимать своими меркзими руками повсюду. Кто-то любил целовать его в шею, пока Ген "наслаждался" запахом перегара под носом. Кому-то нравилось лицо, точнее, кончать на него, кому-то нравилось таскать его за волосы, а кому-то были по душе ноги или бедра, которыми его заставляли дрочить, а люди с фетишем на обездвиживание прижимали запястья к изголовью во время половых актов...       Но вот кистей рук не касался почти никто. По крайней мере, так осторожно, как это сделал Сенку — абсолютно никто, и только теперь Ген заметил эту разницу.       Он прекрасно понимал, что весь этот акт заботы для Ишигами — нечто само собой разумеющееся, но для Гена это оказалось очень интимным. Очень. Настолько, что дыхание замерло, не хотелось отводить глаз от их рук, его изнутри пробрало теплом, мурашками...и захотелось вмазать себе по лицу, чтобы опомниться.       Дать себе почувствовать хорошее — всё равно, что сделать первый шаг к доверию и привязанности.       А он уже представляет, как Сенку целует его в ладонь, когда поворачивает руку тыльной стороной вниз и подносит чуть ближе к лицу, чтобы рассмотреть.       Надо прямо сейчас выдернуть руку из чужой и оттолкнуть Сенку.       Прямо сейчас.             Сейчас, Ген.       Ген поджимал губы и собирался так и поступить, но не мог сделать это просто по привычке быть "хорошим мальчиком". Или же он просто не хотел и пытался обмануть себя?       Разумеется, второе, но так не хочется это признавать.       Ему не хочется выглядеть глупо, не хочется привязываться к этим прикосновениям, к заботе, хорошему отношению и...не хочется признавать, но Сенку действительно умеет расположить к себе, как бы Ген это не отрицал.       Когда он перешел ко второй кисти, Ген со стыдом отвёл глаза. Он ужасно сильно корил себя за каждое хорошее чувство, но ровно также сильно хотел сжать руку Сенку в ответ и погрузиться в это чувство, которое было словно тонкий сквознячок в вечно душной комнате летом. Таким невозможно надышаться, невозможно сделать себе легче, ведь телу будет всё равно жарко, но так хочется стоять хотя бы под этим тоненьким потоком ветра...       Это блаженство в перемешку с желанием избить самого себя не продлилось и минуты — Сенку отпустил, и Ген выдохнул с облегчением, но теперь хозяин к нему придвинулся, и они оказались буквально лицом к лицу. И именно сейчас тот приятный и легкий запах, повеявший в комнате, когда Ген зашел туда первый раз, усилился.       Дошло.       Похоже, в более интимной обстановке и этой близости, он почувствовал, как пахнет от Сенку. У него были сомнения, феромоны это или просто гель для душа, но от Ишигами правда пахло вкусно и...спокойно — самое лучшее слово, которое мог подобрать Ген. Этот запах был похож на смесь крыжовника, точнее, его листьев, мускуса, травяного чая, и ещё чего-то, что Ген не смог разобрать. Пахло ненавязчиво, но приятно, и в этом запахе не было ни единой ноты, которая отсылала бы Гена к неприятным воспоминаниям...этот запах уже начал окутывать парня, навевать чувство безопасности и спокойствия. Никаких сомнений, это точно феромоны, и ему захотелось приблизится к шее, чтобы распробовать каждую ноту этого запаха, как внезапно Асагири понял — Сенку хочет обработать этот уродливый шрам на его лице, на что он одернул и его, и себя, слегка отвернув голову и отодвинувшись.       - Этот шрам старый. Больше никаких нет, можешь не напрягаться.       - Хаа...это не напрягает, но как скажешь. Есть что-то на спине?       - Нет.       Конечно, Ген соврал.       - Ладно. Я постелю тебе в гостиной на первом?       Ответа Сенку так и не дождался и лишь тяжело вздохнул. Собрав в аптечку, он вышел из комнаты и стал шуршать постельным бельём на первом этаже.       Ген спокойно сидел на кровати, так и не сменив позы, и ждал, но усталость постепенно начала брать верх. От горячего душа, заботы Сенку и переизбытка ощущений глаза слипались ещё быстрее, а тот приятный запах, который в те несколько секунд окутал его, будто теплый плед, после ухода Сенку стал чуть слабее, но не исчез. Пусть в комнате стояла легкая летняя прохлада и было хорошо проветренно, но запах Ишигами, очевидно, не мог выветриться из его подушки, на которой он постоянно спал, его одеяла и его старой одежды, которая, похоже, очень долго лежала в шкафу с такими же вкусно пахнущими вещами, и которая по счастливому стечению обстоятельств сейчас оказалась на Гене.       Его мозг, по видимому, счёл эту обстановку за безопасную и, выключив свой энергосберегающий режим, в котором Асагири находился весь вечер, дал ему уснуть. Да, прямо сидя, но его истощенному телу было уже не до позы.

***

      Сенку стал подниматься буквально спустя пять минут, окликнув Гена на середине лестницы, но ему вновь не ответили. Приняв несколько раздражённый вид, вызванный постоянным игнором, он поднялся до конца, открыл дверь, и только тогда понял, что Асагири уснул без задних ног, на что лишь снисходительно выдохнул.       Перенести Гена вниз на руках Сенку, конечно, мог без всякого усилия, но не стал, решив просто дать ему отоспаться перед насыщенным днём, тем более, что Ишигами вообще по барабану, где спать в своём доме. Он и без того иногда засыпал прямо за столом в лаборатории, а диван будет уж точно помягче стола.       Он аккуратно уложил Гена в нормальную позу, как надо — головой на подушку, ногами к изножью, откуда, к слову, забрал старые вещи на выброс, и накрыл парня сверху тёплым пледом, чтобы не разбудить в попытках достать из-под него одеяло. Напоследок, перед тем как выключить свет и уйти, парень заглянул в лицо Асагири: впервые за всё время, проведенное вместе, он увидел на нём полное умиротворение без тени страха, сарказма или нервозности.       На самом деле, он правда был красив. Нехорошо так думать, но Сенку понимал, почему Ген был нарасхват в своей этой бордели. Не понимал только, почему кому-то нравилось видеть страдания на этом лице, если оно выглядит хорошо в спокойном виде.       Чёрные длинные ресницы закрытых глаз не дергались, короткие бровки цветом, как одна половина волос парня, между которыми сейчас не было этой морщинки от постоянного раздражения и неприязни, были расслабленны, его слегка приоткрытые, тонкие и расслабленные губы, практически сливающиеся с цветом бледной кожи, наконец не поджимались, а их уголки губ так естественно смотрели вниз...       "Красив-..." — Сенку оборвал себя прямо в мыслях, мотнув головой и нахмурившись — "Глупости. Хорошо, что спит, я бы не выдержал ещё этой нахальности. Вечно недоволен чем-то..."       Сенку выключил свет лампы, развернулся и...сам не понял, почему, но этот вид заставил его улыбнуться, когда он покидал комнату.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!