Вернутся к фанфику

9. Запястья.

3 октября 2025, 17:20
      Приятный запах ударяет в нос...в этом запахе смесь леса, чая, спокойствия и чего-то синтетического...подсознательно хочется отделить неестественное последнее от остального блаженного аромата, окутывающего всё тело и воздух вокруг...       Ген жмется теснее к его источнику, мягкую сжимая ткань одежды в руках.       Наверное, можно избавится от этой нотки химозной синтетики, просто сняв одежду, а потом прижаться ещё немного ближе...ближе...может быть, получится попробовать этот запах на вкус?       Ген приоткрыл глаза: перед ним шея Сенку, в которую он уткнулся во время сна, в пальцах сжата футболка на его спине, рука альфы рука обвивает его тело в тёплых объятиях. Сенку ровно и медленно выдыхает в макушку Гена и едва не касается её губами — всё это явно не преднамеренно. Он действительно спит.       На секунду от этого вида и спокойного дыхания грудь заполнило приятное чувство переполняющегл тепла, а затем в голову словно что-то ударило. Всё это тепло резко опустилось к низу живота, сплетаясь в мерзкий, щекочащий узел. Осталось лишь отвращение, ударившее под дых.       Ровное дыхание Ишигами начинает казаться одышкой насильника, которая липким слоем оседает на когда-то ещё невинной коже Гена и пропитывает её. Тепло чужого тела и рук — это хорошо, объятия должны приносить радость, но мозг Асагири уже не способен воспринимать это нормально. Он искажен. Искалечен.       По каждой клеточке тела расползается ощущение зажатости, лишения свободы...погребения заживо, когда ты ничего не видишь, не можешь сделать, но слышишь, как заколачивают крышку гроба. Остается лишь царапать её изнутри и задыхаться, умирая в агонии.       Дыхание сильно участилось. Шею сдавило.       Каждый сантиметр тела охвачен ужасом и мерзостью, которую приходилось всю жизнь безысходно терпеть, а объятия Сенку, которые должны означать безопасность и напоминать Гену, что его больше не преследует его кошмар, триггерят ещё больше.       В ушах начинает звенеть. Медленно, очень. Сначала просто закладывает уши, но за этим следует такой пронзающий звук в голове, словно монитор сердечного ритма приставили слишком близко к кушетке, а на экранчике появилась ровная полоса, издающая писк, который проникает в самую глубину мозга.       Асагири слышит только этот писк и собственное сердцедиение. Тело дёргается. Его пальцы сжимаются в кулак и резко ударяют Сенку в плечо. Он грубо и нетерпеливо разрывает хватку чужих рук и выныривает из объятий, с ужасом наблюдая, как хозяин открывает глаза и держится за плечо. Ген судорожно отползает подальше от пуфиков, на которых они проспали всю ночь. Прижимается к холодной стене спиной так резко, что едва не ударяется затылком. Подтягивает к себе ноги в попытке быть компактнее и не попадаться на чужие глаза. Зажимает уши, пытаясь унять резко сбившееся дыхание. Он не сможет противостоять, если его ударят.       Он даже не заметил, как Сенку оказался рядом, сидя перед ним и держа его за запястья в попытках убрать руки от ушей и достучаться до него сквозь этот оглушающий звон.       - Ген!       Запястья. Снова запястья.       - Ген, что с тобой?!       Ген задыхается собственным страхом.       Чувство погребения заживо вышло с уровня физического ощущения на уровень искреннего желания.

***

      Как же тряслись ватные ноги и худые коленки, уже исцарапанные до крови. Как же дрожали пальцы в попытке открыть замок из комнаты, в которой они были закрыты с клиентом. Как же сбивалось дыхание, и как же отчаянно голос срывался на крик, когда его схватили за волосы, прервав от глупой попытки спастись. Мальчика кинули прямо лицом в пол. Нос встретился с холодным мрамором. Что-то в нём хрустнуло. Вместе со слезами хлынула кровь, заставляя кашлять, поскольку она стекала не только наружу, но ещё и по носоглотке в рот из-за громких рыданий.       Взрослый и полноватый мужчина оказался прямо над ним, сведя его руки над головой, прижал за худые запястья к полу одной своей ладонью, а голову молодого проститута вдавил в пол щекой. Прижал к двухцветной луже из собственных слёз и крови Гена, которыми он захлебывается, умоляя прекратить.       "Не надо!!!", "Пожалуйста!", "Я больше не могу...", несвязные всхлипы в попытках сказать, что больно — кто его слушает? Бельё уже не на нём. Внизу всё рвёт. Липко, мокро, гадко...и руки захваченны столь сильно, что не пошевелиться, даже самую малость. А собственный крик отражается от стен и проникает в самую глубину мозга, отпечатываясь где-то на клеточном уровне.       Он пытается бороться, кричать, надеется, что ему помогут, если быть достаточно громким, но каждый человек в этом здании прогнил насквозь. Всем плевать. Плевать что он ребенок, что он не виноват, что он не заслужил...       Он кричит, что больше не хочет, кричит о помощи, а его ушную раковину обводят языком и шепчат, что его голос милый. Шепчат, какой он красивый, когда стонет и извивается...а ему всего лишь пятнадцать. И извивается он в попытке убежать, а не ублажить. Кричит от страха, а не удовольствия.       И всё тщетно.       Грубые толчки отдаются болью в онемевших ногах, руки стиснуты до синяков, ладоней он не чувствует вообще. Кровь не циркулирует. Зато лицо и белоснежные волосы все в крови. Остальное полуголое тело в телесных жидкостях — чужой и собственной.       Ген просто ненавидит, что иногда его тело отзывается положительно на прикосновения, даже если ему мерзко.       Заполненность внутри исчезает. Руки отпускают. Рядом с ним кидают заполненный презерватив, оставляя использованную игрушку в одиночестве до прихода другого клиента.       Это был день, когда он перестал кричать.

***

      Ген с трудом поднимает глаза вперёд из-под лобья — размытый силуэт Сенку, который пытается позвать. Он волнуется, ему тоже страшно, но он готов помочь — по его лицу видно. Но от его прикосновений плохо физически, как бы Ген ни боролся с этим на психологическом уровне.       При этом он так хочет объясниться, сказать что-то, успокоить себя и Сенку, хочет забыть, что с ним случалось, чтобы между ними все было в порядке, но это всё лишь трезвой частью мозга, а из-за остальной — напуганной, инстинктивной, доминирующей сейчас, выходит лишь крикнуть — Отвали! Не трогай меня! — а за этой бранью панический страх, что сейчас снова будет насилие из-за его пререканий, перетекающий в рыдания.       Любой физический контакт будет рано или поздно равен насилию — это отпечатано в самом центре мировоззрения Асагири. На самой подкорке мозга.       Но Сенку не стал ничего делать, лишь молча отпустил его руки и остался сидеть напротив. Он смотрит с сочувствием, с болью — относится со всей серьёзностью, но не может помочь, а единственное, о чем попросил Асагири — не трогать. Значит, он не будет. Ни на сантиметр, пока ему не полегчает.       Ген обнял свою голову руками, вжался в колени лицом и надрывно, истерично всхлипывал от боли, царапающей сердце изнутри и оставляющей рубцы. А непредсказуемость Сенку подливала масла в пылающий огнём страх.       Почему он не трогает?! Почему не бьёт?! Как же он раздражает! Зачем пытаться помочь?! Бесполезный! Они оба бесполезные! От него только хуже! Лучше бы он не трогал вообще!       Крик мешался со всхлипами, всхлипы переростали в хрипы и тихий кашель, кашель вызывал тошноту.       Грудь щемит, болят ребра, в горле ком, все тело ватное, но при этом настолько чувствительное, что даже воздух словно давит, спирает и ощутимо касается кожи, поднимая тонкие волоски на руках.       А Сенку молча сидит напротив, пока Ген не начинает лишь мелко трястись, сжав волосы на двухцветном затылке и всхлипывая между рваными вдохами в попытке выровнять дыхание.       Ишигами не трогает, но начинает говорить.       - Ген, я тебя больше не трогаю, мы можем поговорить? Я не понимаю, что с тобой.       - С-сенку.       - Я слушаю.       - Никогда больше...н-ник...никогда не бери меня...вот так. Ин-наче я когда-нибудь...сорв-вусь. Я н-не хоч...хочу...н-на тебя...прости...м-меня...       В синих глазах блеснул холодок и тень сожаления. Холод, потому что они оба знают, что может сделать Ген на самом деле. Сожаление, потому что Ген не хочет вспоминать, на что способен, и повторять это.       - Я тебя понял, не паникуй. Что вообще случилось? Ты сначала ударил меня, забился в угол, а теперь...это.       - Да...сон д-дурацк-кий.       Сенку опустил глаза в пол.       Ген смел предположить, что он пытается подобрать слова, на что лишь закатил глаза, не видя смысла продолжать разговор в ключе сожалений и попыток поддержать. Просто молча стал подниматься, но ноги были предательски ватными, не давая должного ощущения опоры, так что приходилось опираться о стену всем телом, чтобы держаться.       Ишигами на эти мучения смотреть не мог, наверное, поэтому и протянул Асагири руку. — За кисть можно?       Мелькнуло воспоминание о первом вечере, проведенном с Сенку...да, ужасного в тот день было, мягко говоря, много, но то, как Ишигами сумел расположить к себе, до сих пор даже не зная этого...в глазах Гена он прекрасен и отвратителен одновременно.       Парень молча протянул Сенку ладонь, позволяя сжать её, и теперь полагался только на своего хозяина, когда они стали неспеша спускаться вниз. Причём, удивительно успешно: руки Ишигами ни на сантиметр не зашли дальше кистей, он не давал Гену упасть на протяжении всего пути, после темного коридорчика он выпустил первым именно Гена, только потом вышел сам и закрыл дверь в обсерваторию, а затем уверенно повел его на кухню, по-прежнему держа за кисть.       Сейчас необходимо держать Гена за руку. Необходимо делать к нему все девять шагов из десяти, чтобы он смог сделать последний сам. Ему нужна помощь, чтобы потом он мог сам делать двадцать шагов, а вместе с Сенку — все тридцать.       Ишигами усадил его на стул.       - Я понимаю, что тяжело после этого, и мы оба не сильно доверяем психиатрии, а особенно тому, что они назначают, но лучше продолжать курс.       - Хах, п-продолжать плавить мне мозг, это ты хотел сказать.       - Пф, ну, частично согласен. Хотя, на самом деле, они просто укрепляют определенные химические реакции в твоём мозге, а успокоительное действует на нервную систему, ничего сверхъестественного или плавящего мозг они не содержат.       - Ты же не интересуешься этим?..       - Ну перед тем, как давать тебе эту отраву, надо было узнать, как она работает. — Сенку вновь прозвучал заботливо, хотя стоял с абсолютно спокойным лицом, не стесняясь собственных слов.       -...спасибо за заботу.       - Я ни о ком не забочусь, это мера предосторожности.       - Ну-ну, как скажешь.       На столе перед Геном оказались три беленьких таблетки и стакан воды. Тяжело вздохнув и затаив дыхание, он зажмурился, махом выпил все три штучки, осушив стакан полностью, и передал его Сенку.       - Гх...гадость.       - Переживёшь. Что будешь на завтрак?       - Что угодно, могу тоже, что и ты, только в меньших количествах. Раза в...три. Пожалуйста.       - Ты так никогда питание не наладишь...ладно, твоё дело. — Помотав головой, Сенку вытащил из холодильника лоток яиц и поставил на стол, включив одну конфорку на плите. — Иди сюда, будешь практиковаться в готовке, иначе ты сдохнешь от голода, если я вдруг уеду в какую-нибудь командировку.       Асагири покорно поднялся и встал в полуметре от Сенку, наблюдая за его действиями и вслушиваясь в объяснения: "тут включить, там выключить, вот так уменьшить огонь, солить примерно столько, приборы лежат тут, посуда стоит в шкафу"...в целом, всё интуитивно понятно и просто, что-то да отложилось в голове, наверняка.       Да, точно отложилось: нужно лить масло, прежде чем жарить что-то, иначе "пиздец сковородке". А Сенку сказал это так забавно, что на секунду Ген даже усмехнулся, но его смех быстро угас, и он продолжил молча следить, в какой-то чудесный момент оказываясь уже сидящим на столешнице, чтобы лучше видеть плиту и не мешать ходящему туда-сюда Сенку.

***

      Ишигами постоянно подмечал детали в чужом поведении и даже позе, хотя вообще не фанат всей этой психологии и анализа людей, но он попросту привык, что люди двигаются. Что они активные, как его старик, шумные, как Хром и Тайджу, а если и существуют тихие, как, к примеру, его подруги Рури и Юдзуриха, то за любимым делом этим людям нет равных. Они всегда чем-то заняты в своём тихом уголке. Они подвижны.       Ген же напротив — всегда скован и сдержан, его поза вечно неподвижна, не считая вчерашнего дня, разумеется, и ему всегда на всё плевать: что есть, где спать, куда пойти, что с ним сделают или не сделают. Он всегда послушен и не перечит. Закатывает глаза, но не перечит.       В его мировоззрении всё хорошее и плохое — просто серое. Всё сводится к какой-то единой эмоции, которая наверняка есть в этих "псевдонаучных книгах", но Сенку в них не полезет. Ни ногой. Ни краем глаза. Даже ради Гена. Пусть с ним беседует психолог и объясняет, что с ним не так, а Сенку передаёт по мере надобности.       Интересно, а раньше он улыбался? В детстве или будучи подростком...он вообще был когда-то счастлив? Хотя бы просто рад.       -...Сенку...а куда мы сегодня поедем? Или ты не собирался брать меня с собой?       Не успел подумать о нём, и на тебе — сенсация дня: Асагири Ген умеет интересоваться собственной жизнью!       - Собирался, тебе надо в больницу к психиатру.       - М...я так не хочу...       - Почему? Он тебя как-то беспокоит? Трогает? — На последнем слове голос Сенку стал чуть твёрже. Он бы без проблем сделал с любым врачом тоже, что и с Хёгой, если понадобится.       - Нет, меня... раздражает его неопределенность. Он требует меня говорить о себе много личного, не говоря ничего в ответ, а когда я говорю или спрашиваю что-то — его ответы не имеют...конкретики. Нечто размытое, вроде "А почему ты так решил?", "Хорошо, что у тебя есть понимание этого." и очень много "почему?". Раз уж он решил разбираться, что со мной, то пусть доносит по-человечески.       - Мне тоже эти мутные мозгоправы не нравятся. Поэтому я ещё в первый день после твоего визита к нему зашёл спросить, на что направленна эта ваша терапия.       - Ага-а...мера предосторожности?       - В точку. В общем, он просто хочет заставить тебя самого думать, чтобы ты лучше понимал себя, ещё какая-то душещипательная дрянь...короче, я решил, что это безопасно, поэтому не стал вмешиваться. Если он больше ничем тебя не беспокоит, будешь продолжать ходить.       - М-да уж... ладно, как скажешь, значит поедем. — Безразлично кинул Ген и уселся за стол за свою порцию яичницы, вновь сверля еду испепеляющим взглядом. Как будто она лучше усвоится через пристальный зрительный контакт...       Ишигами спокойно приступил к завтраку, изредка посматривая на Гена и видя, как он накалывает совсем маленькие кусочки на вилку, прожевывает их и глотает. Зрелище, конечно, не очень, особенно выражение лица, с которым Асагири потребляет пищу. Она же, по идее, должна давать сил и бодрить, но ему с каждым куском будто хуже и хуже. Но до тошноты он себя не доводил, то и дело запивая водой.       Обычно завтрак у Сенку занимает не более пяти-семи минут, но сейчас они сидели все двадцать, а то и двадцать пять, и всё же, Сенку не торопил его, ибо понимал: Ген не ел больше двенадцати часов, а значит он упадет в голодный обморок где-нибудь на сессии, если не поест сейчас.       Даже с учётом долгого ожидания, на чужой тарелке всё равно осталось немного еды. Сенку не стал это коментировать, и порадовался, что на этот раз хотя бы восемьдесят семь процентов порции было съедено.       Зато после их трапезы Ген сам убрал, причем за обоими, составив всё в посудомойку. Всё-таки он немного, да полезный.

***

      Перед выходом Асагири чуть не забыл телефон, и Сенку тактично напомнил о его существовании, указав на мобильник, лежащий со вчерашего вечера на тумбочке около входной двери. Ген тихо ойкнул, но всё же взял его с собой, затем обулся, и, наконец, вышел, дожидаясь Сенку на переднем сидении — теперь он садился туда без подначки.       Посёлок, где находился дом Сенку, на самом деле был очень красив. Это не было захолустьем с пасущимся скотом, домами друг на друге, сеном и мусором вокруг, наоборот: между домами достаточно места, чтобы не нарушать ничьё пространство, все дома новые, красивые, с шикарными дворами, в которых есть бассейны и качели, а улочки освещены фонарями, тоже новыми. А чего стоила природа в этой местности! Повсюду ещё зелёная трава, плодовые кустарники, цветы, и много-много деревьев.       Город ещё лучше. Асагири столько прожил здесь, но, получается, даже не знал, как на самом деле выглядят улицы в центре города, будучи не искаженными его испугом. Оказывается, они тоже красивые, ухоженные и яркие. Яркие не из-за фонарей, которые так не любит Ген, а из-за разной, необычной архетиктуры домов, открытых окон, разных штор в них, из-за магазинчиков и кафе, которые ставят стенды и развешивают флажки с названиями своих заведений, из-за весело болтающих людей, которые оживляют эти улицы своим присутствием, из-за стёкл на зданиях, которые отражают в себе городскую жизнь.       Не такой уж и страшный этот город, каким казался раньше. Вокруг всё такое...обыденное, спокойное, но прекрасное одновременно.       Гену запоздало осознал: ему впервые казалось что-то действительно красивым.       В непонимании он коснулся своей груди, будто именно там это необъяснимое, новое чувство можно будет нащупать рукой. Но нет, там ничего нет...странно, но он ведь чувствует.       Видимо, такая суть у настоящих чувств — неуловимые, мимолётные, но ощутимые. Жаль, что мимолётные, и их быстро затмит эта серая пелена безразличия.       По приезде в больницу, Асагири стал выяснять у доктора Ишигами, что нужно делать в регистратуре, очень желая научиться разбираться в таких базовых для взрослых людей вещах самостоятельно. И у него получилось: через десять минут, отстояв очередь, он поднимался по лестнице с талончиками в руках на запись к психиатру и неврологу в разное время.       Снова эта табличка на белой двери...мысль о том, что доктор будет копошиться в его мозгах и пытаться выводить на эти бессмысленные, дурацкие диалоги не вызывает никакого восторга или, хотя бы, интереса. Но Асагири чувствует себя просто обязанным Сенку: он оплачивает его лечение, он занимался его документами, он покупает ему таблетки, и...он сказал с утра, что не понимает Гена...а Ген и сам осознает, насколько бесполезен, при этом проблематичен, и в довесок имеет не самый сладкий характер, поэтому, если хотя бы Сенку будет легче общаться с ним после сеансов с психиатром — Ген пойдет.       Как на каторгу.       Он дёрнул ручку, смело вошел, сел на пустующий стул. Доктор широко и удивленно распахнул глаза.       - Здравствуйте, Ген! Я удивлен вашему визиту, но действительно рад снова видеть вас.       - Ага.       - Мы не виделись с вами уже три дня, как они прошли?       -...нормально. Мне купили одежду и... — Ген замялся, не зная, упоминать ли ему звёзды...и то что было после них, оставившее чуть больший отпечаток. —...мой дру-...кхм. мой хозяин дал мне посмотреть на звёзды в телескоп.       - Ох, вы упоминали, что вам понравились фильмы про космос. Как ваши ощущения после телескопа? В живую это лучше?       - Замечательно, я был очень рад.       - А ваши чувства сегодня? Вы всё ещё рады или уже...       - Хуже. Ближе к "плохо" или "ужасно".       - Я могу поинтересоваться поч-...       - Мой хозяин случайно обнял меня во сне — мы заснули рядом. Когда я проснулся, то запаниковала, ударил его и...стало совсем плохо. Я думал умру в тот момент.       - Паническая атака?       Как будто бы да, но Ген не был уверен.       -...а что это?       - Это обострённый приступ тревоги, который сопровождается мучительными ощущениями. Возникает чувство нереальности происходящего, появляется ощущение угрозы или настигающей смерти, хотя рядом их потенциального источника может не быть. Ещё это может сопровождаться головокружением, потливостью, тахикардией...ох, это, если что, учащённое сердцебиение, а именно больше ста ударов в минуту. Если в общих чертах.       - М...да. У меня была паническая атака.       - Из-за прикосновения?       - Ну...да. Я уже давно не могу ассоциировать это с чем-то хорошим, но не уверен, что это то, что я должен испытывать, когда это делают сейчас, нормальные люди, не насильники. Сейчас я...просто странный, и я мешаю Сенку.       - А вы доверяете своему хозяину?       - Наверное...не знаю...как будто да, но не во всех...аспектах. Знаете, если он даст мне таблетку, я выпью, не задумываясь, но, если он меня коснется, я оттолкну. Понимаете?       - Понимаю вас, нам своейственно доверять кому-то чуть больше, кому-то чуть меньше. А как вы считаете, хозяин и есть причина вашей панической атаки?       - Возможно, хотя...конкретно он — нет. Он не пытался сделать мне больно, он вообще спал в тот момент, а заснули рядом мы случайно, просто...я т-так воспринял...значит, проблема во мне? Я пришёл к тому же выводу, что и с самого начала. В чём смысл этого диалога?       - Сам по себе вы никакой проблемы не представляете. А ваш хозяин, судя по вашим словам, не представляет никакой опасности, хочет для вас лучшего, помогает освоиться. Виноваты не вы и не он. Так в чём именно проблема, Ген? Подумайте.       -...в...восприятии?       - Именно.       - И я не странный?       - Разумеется. В данном случае вы — жертва обстоятельств.       - Хотите сказать, я не виноват? Смешно.       - Конечно, у вас ведь не было выбора, но зато он есть сейчас, и мы можем разрушить старые установки.       - Установки?       - К примеру, мм...вот, насилие сопровождало вас долгое время, и ваш мозг привык к концепции, что любое прокосновение вызывает боль, это же верно?       -...думаю, да.       - Вот. Поэтому он включает "аварийный режим". Эта реакция просто направлена на то, чтобы попытаться спасти вас из потенциально плохой ситуации — тревога так и действует. Вы не хотите оттолкнуть, вы хотите защититься, это естественно.       - Хм...       - Если говорить совсем грубо, то нужно разрушить старое восприятие и создать новое: с пониманием, что теперь вам ничего не угрожает во время тех же объятий. Но это будет долго, и, разумеется, не без "страданий".       - Придется трогать, чтобы привыкнуть к тому, что трогают и меня, да? И давать трогать себя, чтобы привыкнуть...       - Да-да-да.       Асагири начал осозновать и вкушать смысл фразы "Заставить тебя думать самого".       Ладно, возможно, в этой "дурацкой" терапии был толк.       Во всяком случае, для себя он отметил, что весь последующий час сеанса с психиатром был... замечательным. Было приятно ощущать, как работает собственный мозг, подбирает пути решения проблем, решает микро-задачи для решения намного больших в дальнейшем, было приятно ощущать, что всё это он осознает сам и заодно лучше понимает себя самого, а психиатр лишь помогает ему встать на верную дорожку, чтобы помочь самому себе. Он будто подбирал к одной двери нужный ключ из связки с сотней таких же ключей, и за сегодня отбросил примерно десять.       Из кабинета он вышел немного уставшим, но довольным и готовым к тому, чтобы делать первые шаги. Наладить коммуникацию, в первую очередь.       Но перед налаживанием коммуникации нужно пройти ещё одного врача. Впрочем, невролог всегда волновал его чуть меньше, и сегодня у него он прошел самый стандартный опрос на физическое состояние, отсидел самые базовые процедуры, потом. доктор отметил, что таблетки начинают постепенно помогать, и сказал продолжать курс. В общем, отмучался минут за пятнадцать, и сразу пошел к Сенку.       Трижды постучал в дверь с табличкой, гласящей:

"Лаборатория

док. Ишигами".

      - Нельзя! Зайдите на обеденном перерыве!       -...совсем-совсем нельзя? — Ген повторил это, как и в прошлый раз, заглянув внутрь. Он знал, что ему можно.       - А...ты. Проходи, Ген. — Голос Сенку стал в сравнении мягче и спокойнее. — Я скоро повешу табличку "Взрывоопасно!", чтоб не шатались сюда, хах. Ну, что у тебя на этот раз?       - Знаешь...не так плохо, как могло быть, на самом деле. Мне кажется, я что-то начинаю понимать. Не скажу, что прям понравилось, но в каких-то моментах прояснил для себя вещи, которые раньше не мог понять сам.       - Значит, тебе идет на пользу, отлично-... чёрт! Аа... — Сенку быстро переставил какие-то колбы, из которых начала выкипать жидкость, и приглушил огонь, подогревающий одну из склянок. Взглянув на Гена, сунул теплую колбу ему в руку. — Подержи.       - Л-ладно...я ещё хотел извиниться за утро...       - Да-да, я и не обижался, спасибо, что ударил не в лицо. Фух... всё. Так, и когда назначили следующую сессию?       - В четверг, ровно через неделю.       - И правильно, нечего столько времени проводить с мозгоправами. М... всё, теперь отдай. — Сенку протянул руку Гену, не глядя на него, и забрал склянку, поставив её в один из держателей, а Гену отдал плоскую тару с какими-то неведомыми парню образцами.       - А что тут? Тут же ничего нет...       - Синтетический аналог гормонов омег, видно только под микроскопом. Противозачаточные для вас так и действуют: ты вызываешь в организме переизбыток гормонов, они прекращают процесс созревания и выхода яйцеклетки, потом воздействуют на эндометрий — внутренний слой матки, и он становится менее подходящим для имплантации оплодотворенной яйцеклетки.       -...я в шоке с объёмов твоего мозга...       - Хах, не льсти. Это поверхностные знания, к тому же, мне не положено не знать такое. Слушай, там вон в шкафу напротив стоит ещё один вот такой держатель, а в моей сумке блокнот, подай мне, пожалуйста. О, и отдай эту.       Сенку, не дожидаясь действий или ответа, сам забрал у Гена склянку и поставил её на нужное место, открутив крышечку. А Ген что? Ген пошел за держателем и блокнотом. А потом за шприцами в соседней комнатке. А потом вставал на стул и рыскал на верхушке шкафа в коробке с новыми инструментами, ведь Сенку был слишком занят и не удосужился их разобрать вовремя сам, в итогу поручив Гену все три коробки.       Такой беготней он занимался весь сдедующий час. Принеси, подай, иди нахуй, не мешай, что называется.       Впрочем, если он приносит Сенку хоть какую-то пользу, он будет рад. Надо же отплатить за его заботу...то есть, предосторожность, как он это называет.       -...а на ком вы тестируете таблетки? Я же, надеюсь, это на законном уровне?       - Разумеется. Люди подписывают соглашение, мы даже платим им деньги за то, что они дают поставить на себе опыт. Если интересует, как это проходит: они принимают препарат и в дальнейшем просто приходят отслеживать свое состояние в больницу на протяжении определённого количества времени. Успокоил тебя?       - Да. Более чем.       - А к чему был вопрос?       - А я...мог бы зайти за "подопытного"?       - Нет.       - Почему? Просто поставишь опыты, а деньги мне сейчас не нужны, и мы живем вместе, тебе будет удобно отслеживать-...       - Я сказал нет, почему этого недостаточно? Может быть, не подходишь по состоянию здоровья, может, это моя личная прихоть, какая разница?       - Просто...я только забираю у тебя, но ничего не даю в ответ...это несправедливо, я хочу отплатить тебе.       - Это тебе психиатр такой бред навязал?!       - Н-нет! Это исключительно мои доводы, они не касаются нашей с ним сессии, я думал об этом ещё до приезда сюда!       - Отлично, но нет, никаких опытов на тебе.       Ген подшагнул и коснулся подушечками пальцев плеча парня, стоя немного позади него. — Сенку...       Сенку обернулся более резко.       - Я не беру близких мне людей подопытными. Больше на этот счёт даже не заикайся.       -...б-близких?..я же...       - Я всё сказал. Хватит молоть языком! Сходи на склад, мне нужны стеариновая кислота, поливиниловый спирт, разрыхлитель, лактозы моногидрат...советую начать записывать прямо сейчас. — Ишигами моментально стал жёстче...       Асагири выслушивал, список ещё с пол минуты, как смог записал его, а затем, пытаясь переварить это, растерянный ушёл на склад искать этот сказочный набор...       "Близких мне людей"...с каких пор он в их числе...

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!