Бессонная ночь

Тишина продержалась чуть больше двух часов. Потом из гнёздышка донёсся тихий писк, быстро перешедший в требовательный крик. Ин Хо открыл глаза мгновенно, будто и не спал вовсе. Он машинально потянулся подняться, но плечо отозвалось резкой болью. В это время Чжун Хо уже рванулся с дивана — сонный, растрёпанный, но готовый к бою. — Всё, всё, я иду, малышка, — пробормотал он, подхватывая ребёнка. Ин Хо всё же приподнялся на локте, глядя, как младший с непривычной ловкостью держит малышку, поддерживая головку. — Меняй подгузник, — сухо скомандовал он, — Пока я приготовлю смесь. — Ты вообще-то не киборг, хён! — зашипел младший, но при этом уже нес ребёнка к пеленальному столику, — Спи. Я справлюсь. Ин Хо нахмурился, но остановился. Он помнил того жёлтого утёнка и то, как малыш Чжун Хо потом сам пытался заботиться о нём по-детски неуклюже, но с любовью. И сейчас, видя усталую упрямую фигуру брата, он вдруг уловил то же самое. — Ты забыл подогреть салфетки, — тихо напомнил он. Чжун Хо закатил глаза: — Конечно. Инструкция по уходу от великого Хвана Ин Хо. Может, ещё отчёт составить? — Было бы полезно, — сухо парировал старший и, несмотря на боль в раненом плече, пошёл на кухню подогревать бутылочку. Через несколько минут они снова работали в связке: один кормил, другой проверял температуру молока и фиксировал одеяло, чтобы малышка не мёрзла. Всё слаженно, без лишних слов. И только когда ребёнок успокоился и снова уснул, Чжун Хо вернулся к дивану, опустился рядом и пробурчал: — Знаешь, хён… это похоже на дозор. Только враг — сонливость и крики. Ин Хо позволил себе редкую тень улыбки. — И в этот раз у нас есть шанс выиграть. Младший поднял на него взгляд, и впервые за много лет понял: его хён тоже умеет шутить. Через 1,5 часа ночь снова разорвал крик. Но на этот раз он был другим: резким, надрывным, будто малышке причиняли боль. Чжун Хо вскочил первым, на руках у него уже через секунду оказалась крошка. Он лихорадочно проверял: подгузник сухой, смесь недавно выпита, одеяло тёплое. — Да что ж тебе ещё надо, маленькая истеричка? — выдохнул он растерянно, хотя голос звучал больше с отчаянием, чем с раздражением. Ин Хо подошёл ближе, всмотрелся в красное личико ребёнка и практически сразу понял. Взгляд его стал мягче, чем привык видеть младший: — Это колики. — Колики? — переспросил Чжун Хо, будто речь шла о кодовом слове из старого дела, — А можно по-человечески? Ин Хо протянул руки: — Дай её мне. Чжун Хо замялся, но послушно переложил крошку в уверенные объятия брата. И тут произошло нечто непривычное: Ин Хо не просто держал, он начал тихо покачивать малышку, поглаживать её спинку, прижимая к плечу так, будто делал это всю жизнь. Голос его стал неожиданно мягким, почти шёпотом: — Тише, маленькая. Это пройдёт. Просто сейчас поболит немного. Усталый и растерянный Чжун Хо смотрел на брата с открытым ртом. — Хён… ты сейчас похож на какого-то волшебного дедушку из сказки, который умеет всех успокоить. Ещё кота принеси для полного комплекта. Ин Хо бросил на него строгий взгляд, но на этот раз без холода, а скорее с усталым смешком в уголках глаз. — Раз хочешь кота, сначала научись сам отличать колики от капризов. — О, началось, лекция, — фыркнул Чжун Хо, но уже мягко, без привычного сарказма. Он подошёл ближе, взглянул на тёплое плечо брата, где малышка постепенно затихала. И, немного помолчав, добавил почти шёпотом: — Но… спасибо, что ты рядом с нами. Ин Хо ничего не ответил. Он только продолжал покачивать ребёнка, а потом, когда та почти успокоилась, аккуратно положил её обратно в гнёздышко. Его пальцы задержались на крошечной ладошке. Чжун Хо, заметив это, тихо усмехнулся: — Слушай, если бы меня так в детстве баюкали, я бы, может, тоже вырос… нежнее. — Именно так я тебя и баюкал, — сухо отрезал Ин Хо, но уголки его губ всё-таки дрогнули. Едва они устроились обратно на диване, как из гнёздышка снова раздался отчаянный визг. Чжун Хо вскинул руки к небу: — Да что ж ты за пытка бесконечная, а? Мы тут и спим через раз, и питаемся исключительно кофе, и дыру от пули в плече игнорируем, а тебе всё мало? Ин Хо тихо поднял голову от подушки, уставший, но как всегда собранный: — Не кричи. Она не виновата. — Да я не на неё, я вообще, — буркнул Чжун Хо, но уже подхватывал малышку. Немного неловко уложил её себе на плечо и попытался воспроизвести движения брата. Покачал. Потом осторожно похлопал по спинке. Потом добавил в дело голос: — Так, крошка… слушай сюда. Я твой... — Чжун Хо задумался, пытаясь подобрать слово, которое бы характеризовало их отношения, но оно не находилось, — Я твой, короче. Я терпел даже Ин Хо с его лекциями двадцать лет подряд, а это, поверь, хуже колик. Так что ты тоже справишься. Ин Хо тихо хмыкнул со своего места. — Очень обнадёживающе. — А что? Работает! — упрямо огрызнулся Чжун Хо, заметив, что девочка и правда притихла, хотя больше от удивления, чем от его убаюкиваний. Он вдохновился, продолжил, чуть мягче: — Вот умница. Видишь, как просто? Достаточно знать, что рядом есть я. И никакие колики тебя не победят. Малышка снова пискнула, выгибаясь. Чжун Хо в панике обернулся к брату: — Ну?! Я же всё делаю, как ты! Ин Хо приподнялся, протянул руки: — Ты делаешь слишком резко. Дай её сюда. — Нет! — неожиданно прикрикнул младший, отступая на шаг, — Я сам! Ин Хо замер, посмотрел оценивающе. В глазах мелькнуло что-то вроде понимания. Он устало опустился обратно на подушку, позволив брату продолжить. И Чжун Хо, скрипя зубами, но стараясь, стал мягче. Медленнее. Он даже выдохнул, чтобы малышка почувствовала тепло и ритм его дыхания. — Тише, мелкая. Это просто живот. Я знаю, это больно, но пройдёт. Всё проходит. Вот увидишь. И вдруг — девочка перестала плакать. Сначала на секунду, потом дольше, прижавшись к его груди. Чжун Хо застыл, боясь поверить. Потом осторожно глянул на брата: — Видел?! Видел?! — прошептал он, но с явным восторгом от самого себя, — У меня тоже получается! Ин Хо, прикрыв глаза, произнёс хрипло, но спокойно: — Удивительно. Иногда ты всё-таки слышишь, что тебе говорят. Младший усмехнулся, опускаясь с ребёнком на плече обратно на диван. — Ну, слушать тебя двадцать лет — это пытка отдельного уровня. Так что давай признаем: я герой. И только когда малышка окончательно притихла, стало ясно: герой этот тоже вот-вот заснёт, едва не выронив девочку из рук. Ин Хо протянул свои руки со спины, обвив ими талию Чжун Хо, чтобы придержать ребёнка и удержать их обоих в равновесии. Малышка наконец притихла и засопела, уткнувшись крохотным носиком в грудь Чжун Хо. Он сидел с ней, сам полусонный, но всё ещё напряжённый, словно боялся, что, если шевельнётся, ребёнок снова разразится плачем. Ин Хо чуть подался вперёд, не размыкая своеобразных объятий, и скользнул взглядом к девочке. Его голос прозвучал почти шёпотом: — Смотри. Уснула. Чжун Хо выдохнул с облегчением и даже усмехнулся: — Ну да… значит, я не полный профан. — Ты слишком торопился, — мягко заметил старший. Его подбородок почти касался плеча брата, и от этого голос звучал ещё тише и теплее, — Но ты справился. Младший фыркнул, но в глубине души ощутил гордость. Он посмотрел на девочку и, неожиданно для себя, пробормотал: — Совсем чужая нам, а орёт так, будто мы ей всю жизнь что-то должны. Ин Хо на миг задумался, потом едва заметно сжал ладонью плечо брата: — Неважно, чья она по крови. Сейчас она с нами, а значит, именно мы с тобой в ответе за неё. Чжун Хо хотел было подколоть, мол, вот и попались, два взрослых мужика, загнанные в угол трёхдневной крошкой, но слова застряли у него в горле. Вместо этого он только скосил глаза на брата, и в груди у него странно потеплело. — Знаешь… — начал он после паузы, — Ты тогда говорил, что я не помню. Может, и правда. Но сейчас, когда держу её, я думаю: если ты вот так носил меня, может, ты и вправду бог. Ин Хо тихо втянул воздух, словно хотел возразить, но передумал. — Тогда это делал я. Теперь — ты. Эти простые слова ударили в самое сердце. Чжун Хо даже прижал девочку крепче, как будто боялся уронить доверие, которое только что получил и от неё, и от хёна. Чжун Хо какое-то время сидел молча, вслушиваясь в ровное дыхание девочки. Она спала глубоко, иногда тихонько вздрагивала ручкой, и от этого у него в груди сжималось что-то нежное и тревожное одновременно. Ин Хо, будто почувствовав, осторожно коснулся одеяла, подоткнул его под крошечный бок и кивнул в сторону гнёздышка на кресле: — Пора её положить. Иначе ты так и срастёшься с ней. — Ну да, — пробурчал Чжун Хо, хотя в голосе было больше усталого упрямства, чем протеста, — Отдать богине её трон. Чжун Хо аккуратно переложил ребёнка внутрь. Малышка шевельнулась, чмокнула губами, но снова затихла. Чжун Хо смотрел на гнёздышко с ребёнком, и вдруг ощутил, что в груди тесно от странного чувства: благодарности, нежности и чего-то запретного, от чего кружилась голова. Ин Хо вернулся к дивану и снова лёг на спину, раскинув руку вдоль спинки. Он потянул за плечо младшего, подтягивая к себе. — Давай. Теперь твоя очередь отдыхать. — Ага, а ты опять изображать героя? — буркнул Чжун Хо, но поддался, устроился рядом. И в этот момент его осенило: это не просто холодная забота «ради пользы». Старший тянул его к себе так же, как и ребёнка: близко, под защиту. Может, и в самом деле это было проявление взаимности с его стороны? Он медленно, осторожно, будто проверяя границы, скользнул рукой к боку Ин Хо, задержался. Хён не отстранился. Наоборот, крепче обнял со спины, как будто удерживал. — Чёрт, — выдохнул Чжун Хо еле слышно, закрывая глаза, — Если ты сейчас специально, то знай — это работает. Ин Хо ничего не сказал. Но его дыхание у виска было спокойным и ровным, и от этого внутри стало по-настоящему легко. Впервые за все эти дни. Малышка сопела в своём гнёздышке рядом, а двое взрослых, стиснутые усталостью и болью, наконец позволили себе просто лечь рядом друг с другом и хотя бы на пару часов крепко уснуть.