Запись 293. День с запахом красок

***Кай***

      Кай увидел себя со стороны, он висел в темной пустоте, которую прорезал лишь десяток звезд, раскиданных по разным сторонам. Огромные композитные крылья, казалось, простирались на десятки метров, завернувшись в полукруг. Он держал перед грудью руки с раскрытыми ладонями, и из него, закручиваясь в шар, вылетали золотые волшебные огни. Он видел, как по серому лицу текут слезы. Он чувствовал, что он зол, он в отчаянии, и он хочет умереть, поэтому он вынул свою искру и вытягивал из себя души…       Кай продолжал наблюдать, он понимал, что он сейчас спит в гамаке у дома, который он скоро потеряет, но при этом он был тут, он был взором из пустоты, который не мог ни приблизиться, ни отдалиться, ни отвернуться, ни закрыть глаза. И не мог проснуться.       Свет между ладоней ослепительно вспыхнул, и метаморфа разорвало, он видел, как куски плоти разлетелись в стороны, рассыпаясь невесомой пылью.       Время ускорилось.       Из центра вспышки вылетел вытянутый силуэт, блеснув, как серебряная лента, и завернулся в маленькую звезду, а разлетевшиеся в стороны огни стали собираться обратно, заворачиваясь тугой спиралью, они несли с собой какие-то темные кусочки. Они стаскивали, склеивали и собирали, но их усилий не хватило, чтоб собрать полноценный мир, хотя они очень старались…       Они любили его, они не хотели, чтоб он исчез.       Они собрали лишь небольшой участок земли, вокруг которого крутилось собственное маленькое солнце, и выстроились в цепи, окутав его, как сосуды сердце, встраивая маленький мир в систему Дороги Миров.       На клочке земли выросли трава и деревья, над ним кружили облака, там поднялись горы, со временем откуда-то появились животные… И среди этого он снова увидел себя… Прозрачного, потерянного, забывшего… Он просто гулял там. Он выбрал себе имя Камилло, и стал придумывать имена тому, что он видел. А когда туда пришли те, кто тоже умели придумывать имена, они стали звать его Хранитель.       А потом картинка сменилась, он увидел свет над собой и два склонившихся над ним темных силуэта.       — Ты уверен, что все будет в порядке?       — Да. Даже если он об этом вспомнит, он будет уверен, что пошел на это добровольно.       И его мир погас.

***Кай***

      Мы поднялись уже за полдень, под куполом заиграла музыка из смеси этнических и электронных звуков, соорудили завтрак, решив не будить Странников, и выбрались на веранду, просто разрешив себе отдыхать.       Зубастый взялся за книгу, я пошла рисовать, вытащив мольберт на улицу, хотелось сделать пейзаж с видом на хижину, пока мы еще здесь, а Полосатый развлекал себя чисткой и смазкой телескопических посохов.       Я рисовала наш дом, купол, мертвое дерево и недалекое море просто на память, просто потому что для меня это было важно, я гнала от себя мысли о том, что этого скоро не станет, и сосредоточилась на изображении, стараясь поймать настроение. На холсте на небольшой веранде, пристроенной к дому, горели огоньки, а мы стояли на вершине купола, был виден ветряк, край панелей, лес и скалы, в море, ближе к горизонту, подернутому дымкой, виднелась Серая стрела.       Странный сон не тяготил, хотя образы то и дело всплывали в голове. Казалось, что это что-то… почти умиротворяющее, пожалуй. Что-то. что уже случилось и только должно было произойти, что-то связанное с Долиной. Вместе с образами из сна всплывали другие — когда-то давным давно. путешествуя в неизвестных частях космоса мы с Зейном натолкнулись на флукс-живых — совершенно невероятных существ, состоявших из энергии и кажущейся разрозненной материи. Тогда я назвала их «Звездные звери» и получается, как будто… как будто в этом сне я была подобным существом.       Послышались голоса, мои возлюбленные разговаривали, и Васко начал читать с листа стихи для Эндрю, который уже выволок оружейные ящики, проверял и приводил в надлежащий вид наш стрелковый арсенал.       Я любовалась ими и слушала венок сонетов, который мое Золото читал густым и низким, чарующим голосом… Голос лился потомком, взлетая и становясь тише, завораживая, как движение водоворота…       Я застыла на несколько минут и смогла снова отвлечься, только когда Васко прочитал ключ и замолк. Мое внимание не укрылось от него, и он смог поймать мой взгляд, несмотря на расстояние, потом тихо сказал что-то Эндрю, поднялся и пошел в мою сторону.       Я вдруг смутилась, спряталась за мольберт и начала водить кистью, подчеркивая тени под кустами на переднем плане, наш навт обошел меня и обнял со спины, прижавшись щекой к виску.       — У тебя здорово получается, Шторм… Только сделай дерево у порога живым, а то сейчас это выглядит как предчувствие беды.       — Хорошо, — я запрокинула руку и забралась пальцами ему в волосы, ласково почесывая затылок, набросала контур кроны для дерева по памяти и добавила под ним очертание тени.       — Когда ты закончишь?       — Я думаю, мне потребуется несколько дней, я все равно могу писать только, пока свет не уйдет, — я подняла к нему лицо, наслаждаясь прикосновением твердого тела к спине и исходящим от него окутывающим теплом.       — Тогда, после того как ты закончишь, мы сходим в Долину Мутантов, наша Тень пока в настроении перебрать все оружие, к которому решится прикоснуться, и довести арсенал до блеска.       — Он так отдыхает и успокаивает нервы, — я усмехнулась и мимолетно коснулась губами его ключицы, вдохнув слабый аромат его тела, а потом вернулась к работе над холстом, не покидая его объятий. — Как для тебя стихи, я думаю.       Он поймал мое ухо губами, чуть оттянул и заговорил тихо и низко, пуская мурашки по всему телу.       — Море       Я ждал тебя долго       Шёл сквозь петли путей и дней       Разбивал на куски       На осколки …       Мрамор мёртвой души своей       По холодным пескам ступая       Внемля зову чужих ветров       Видел ясно       Как жизнь пустая       Ускользает       В прорехи снов       Столько пройдено       И забыто       Шёпот слышу       Мне шепчешь ты       И волной твоей в сердце смыты       Неродных берегов следы       Если б мог я       Всю жизнь с начала       Если б мог пересилить страх       То одно мне:       Чтоб ты дышало       Вечной силою       В парусах              — О боги, Золото… — я тихо выдохнула, пытаясь сдержать дрожь, и чуть не выронила кисть, отложила ее. — Ты мое совершенное божество… Как ты это делаешь? — я повернулась к нему и поймала мягкие губы поцелуем.       — У меня хорошая память, писать стихи сам я пытался, но вышло из рук вон плохо, и я это дело забросил… Я больше люблю читать, — он погладил меня по спине, — смотреть… слушать… улавливать намеки и скрытые смыслы, — Васко мягко улыбнулся, потерся носом о ее нос и поцеловал одними губами. — Ты знаешь, что играешь с символами?       — Я не думаю об этом, просто добавляю то, что мне кажется уместным, — он развернул ее обратно и вложил кисть в руку. — Ты позволишь мне понаблюдать?       — Если тебе не будет скучно, — я снова смутилась и взялась за работу, стараясь не думать о том, что мне смотрят под руку. Но я действительно не была против, мне было приятно это внимание, так казалось, что эта картина важна не только для меня.       Я писала от куска, прорисовывая по очереди каждый план как слой, от самого дальнего к ближним. Я успела написать только небо, часть моря и корабль, когда ушло солнце, все это время Васко молча наблюдал за тем, как я работаю, не задавая вопросов, он отошел на пару шагов, чтоб не мешать, потому что я пару раз случайно наткнулась на него, приплясывая у станка.       — Шторм, почему ты им солгала? — задумчиво произнес Васко. — Искорка тоже интересуется.       Меня пробило, хотя в том или ином виде я ожидала этого вопроса.       — Потому что это действительно ничего не меняет. Просто новые вводные, небольшое изменение характера угрозы, которая и так висела над нами… Надо мной… И над вами из-за меня. — Я не отрывалась от рисунка.       — Мы думали, что все хорошо и мы свободны, но ошиблись. — послышался голос Эндрю, я совсем не заметила, что он подошел. — И над нами. Не из-за тебя. Перестань это повторять.       — Не говорите им, пожалуйста. — Я повернулась к возлюбленным. — Они будут беспокоиться, паниковать, воевать со всем миром и разводить кипучую деятельность. И в следующий раз нас может не оказаться рядом, и моя копия кого-то из них убьет… Я не хочу этого. Я хочу, чтоб тут было безопасно.       — Я понимаю, Любовь моя. — Мой техномант улыбнулся уголками губ и смерил взглядом рисунок. — А их мы устроим в Новой Серене или пригороде. Я полагаю, у них хватит благоразумия и навыков, чтоб смешаться с местными жителями?       — Хватит. — Я кивнула утвердительно. Мне стало легче.       — Отлично. Тогда надо их спровадить к легату на светский раут под присмотром Йена, и можно выдвигаться. Скажи, как на А-387 с электричеством?       — Топливные генераторы. — Я вернулась к работе. — И оружие там преимущественно пороховое, на самом деле там больше всего опасности для нас представляют инфекции. Так что постарайтесь быть осторожнее, мои Крылья.       — Будем, Шторм. — Васко проговорил приободряюще.       Мы помолчали, потом Эндрю принес нам по стакану холодного чая и вернулся к своим занятиям, добравшись до капитанских мушкетов, а Васко остался со мной, молча наблюдая за тем, как я пишу. Когда я сказала, что на сегодня все, Васко позвал Эндрю, и вместе мы перенесли станок и холст, убрав его в комнату Константина, которая сейчас была совершенно пустой. К этому времени Полосатый успел перебрать и почистить весь огнестрел по сформировавшейся привычке, накатал список того, для чего есть патроны и в каком количестве.       Мы совершенно не собирались ни будить, ни проверять наших гостей, не обсуждали их, хотя и обменялись парой фраз: Эндрю пошутил, что Ветер похож на Константина и Маату разом, а Призрак на Тая и Гуанга, и дело тут не только во внешности. Я прокомментировала, что Ветер мне кажется более твердым и сильным, а Призрак скорее про вдумчивость и осторожность, тогда как Джейн имеет шило в жопе и непонятный для меня моральный кодекс, но на этом все, больше только в присутствии Странников, мне совершенно не хотелось обсуждать их за глаза. Васко смолчал и снова углубился в чтение.       В конце концов я забралась в гамак и попросила меня разбудить, когда проснется Ветер, мне хотелось попробовать его на потешном бою или что-то вроде того, что-то подсказывало, что это будет интересно. Я уже почти уснула, пригревшись и свернувшись калачиком и полностью скрывшись в тканевом коконе, когда Эндрю склонился надо мной, прошептал несколько ласковых слов и сказал, что украдет нашего навта на ближайшие пару часов, я только хихикнула и отправила их развлекаться. Вскоре я услышала удаляющиеся шаги.

***Васко***

      Загадочно улыбаясь, Эндрю взял Васко за руку и повлек за собой к берегу, заставив оставить книгу на столе.       — Искорка, что ты делаешь?       — Тише. Просто наслаждайся.       Он вывел своего возлюбленного на пляж, остановился у кромки воды и привлек к поцелую, тут же забрался руками ему под рубашку, проявляя неожиданный для Зубастого напор, но тот был не против… Он просто отдался нахлынувшей дрожи, отвечая на голодный поцелуй, и сбросил рубашку на песок и тут же стал расшнуровывать штаны. Мансер торопливо разделся и потащил его в воду, заводя все глубже, он обнял его за шею и прижался всем телом в прохладной воде, сливаясь с возлюбленным нежным глубоким поцелуем.       — О, Море… — только и смог выдохнуть Васко, он обнял Эндрю за талию и прижал к себе, заглядывая в глаза темного янтаря, в них играл свет, навт тонул в этом каждый раз, когда его возлюбленные так смотрели на него, вот и теперь… Столько обожания и тянущая бездна.       — Я так давно хочу сделать это с сереной… — признался Эндрю и снова поцеловал его.       Он приник к возлюбленному поцелуем, показывая свою фантазию, и золотые глаза загорелись похотью, когда Зубастый подхватил любовника под бедра, так, чтоб тот обнял его ногами за пояс, и поплыл глубже, откидываясь на спину, длинный хвост вытянулся и легко колыхался в воде, удерживая их на месте.       Эндрю скользнул ладонями по его изгибам, отстранился, окидывая Васко голодным взглядом.       — Тени, Золото… Ты великолепен…       Он стал покрывать его тело поцелуями, скользя и поглаживая жадными ласковыми руками. Навт выгнул спину, тихо застонав в его объятьях, прижал к себе мансера плотнее, ощущая прижавшийся к животу налившийся желанием член. Тело как будто само подалось к любовнику, он уперся в проход и стал медленно и осторожно проникать в возлюбленного…       Он был таким тесным, таким горячим, Эндрю застонал и сжал его, явно делая это нарочно. Они застонали в унисон, когда Полосатый начал двигаться, держась за его плечи и откинувшись назад, медленно, смакуя каждое движение, наслаждаясь удовольствием близости, теснотой их соединения… Васко смотрел на него снизу вверх, любуясь искаженным наслаждением лицом и как Эндрю смотрел на него из-под прикрытых век…       — Я люблю тебя… — Эндрю склонился к нему, целуя соленые губы…       Навт подался вперед и вверх, смыкая поцелуй, входя сильнее и глубже, приподняв его на себе, и мансер застонал громче, когда любовник сжал его задницу и стал направлять. Их движения стали резче и чаще, они кусали и целовали любимые губы, постепенно совершенно теряя голову от ощущений, стоны становились все громче, Эндрю прижался к груди Васко, он гладил и его по спине, сжимая все сильнее и сильнее, пока не начал оставлять царапины…       Зубастый выгнул спину и запрокинул голову, двигаясь еще быстрее, пока тяжелая горячая судорога оргазма не заставила все нутро Полосатого сжаться… Эндрю скрючил пальцы, расцарапав любовнику спину в кровь, и Васко кончил от горячей тесноты, издав громкий утробный стон.       Серена сделал несколько ленивых движений, и их вынесло в полосу прибоя, он лежал спиной на песке, а на его груди уютно устроился мансер… Он обнимал его и поглаживал темные волосы, чувствуя захлестывающую нежность к существу в своих руках, в этом парне действительно было что-то особенное…       Зубастый усмехнулся про себя, вспомнив их первый раз и то, о чем он размышлял, когда его любовники уснули на его плечах. И он был сейчас совершенно счастлив тому, что Эндрю принадлежит ему.       Полосатый поднял голову и сложил руки у Зубастого на груди и положил сверху подбородок, он улыбался, Васко сцепил у него руки за спиной, прижимая к себе.       — Я тоже люблю тебя, — навт поймал взгляд, — и, может быть, это прозвучит глупо, но я понял, что рад, что на нас свалились эти трое.       — Помимо того, что они спасли наши задницы?       — Помимо того, что они спасли наши задницы, — он кивнул, — на самом деле я увидел таких, как мы, в смысле, их семью… И это…       — Ты не думал, что для тебя настолько важно увидеть подтверждение того, что мы не исключительны и что есть другие, для которых три супруга — это нормально? — он поднял бровь.       — Да, — Васко смутился, — это не потому что меня что-то не устраивает, просто…       — Золото, счастье мое, я понимаю. — Эндрю сместился и навис над возлюбленным, оперевшись на руки, — Ты привык, что тебя наказывают за твои наклонности, что осуждают, я видел, как много тебе стоило признать нас прилюдно. И я понимаю, что это для тебя значит.       — Спасибо. — Он вернул себе человеческое тело и развел колени, обнимая ноги Эндрю своими. — Ты действительно сокровище…       — О, я знаю, Золото, — он усмехнулся, затем закусил губу и качнулся, приятно зажав любовника пониже живота, — А еще я хотел бы продолжить… Ты достаточно отдохнул?       — Сделай для меня кое-что, — Васко чуть вытянул губы, прося поцелуй, и вместе с ним показал свою фантазию.       — Все что угодно для тебя, — в карих глазах заплясали черти, и Эндрю закусил кончик языка клыком в предвкушении.