Вернутся к фанфику
Межглавье 1: Тень отца.
12 сентября 2025, 18:15«Защита может быть жестокой, но необходимой.»
—————
Огромное помещение утопало в мраке. Основного света здесь не было — только в толстых незеритовых колоннах текла лава, медленно переливаясь алыми жилами, и по углам горели слабые красные огни. Воздух был сухим, горячим, будто сам камень дышал жаром. Тени тянулись по стенам, прилипая к ним, и казалось, что само пространство хочет задавить любого, кто окажется внутри.
На приподнятой платформе, в центре зала, сидел Берг. Его руки и ноги крепко стягивали верёвки, впиваясь в кожу, а грудь тяжело вздымалась от сбивчивого дыхания. Он моргал чаще обычного, пытаясь уцепиться за реальность, но всё вокруг расплывалось, как будто его разум делили пополам. Внутри звучало эхо — тихий, но отчётливый голос, почти неотличимый от его собственного. Голос, который не принадлежал ему.
Ниже, у подножия платформы, в тени стоял Орунис. Его лицо освещали отблески лавы: холодная усмешка и спокойные глаза, за которыми не угадывалось ни капли сомнения. Он говорил тихо, но каждое слово гулко разносилось по залу.
— Бергобрин был создан не просто так. — Он сделал короткую паузу, наблюдая, как Никита сжимает кулаки в путы.
— Это твоя защита.
Орунис замолчал. Последние слова повисли в воздухе, лишённые объяснения, и именно это заставляло их звучать угрожающе.
На втором этаже, у кованых перил, стоял Лукас. Его взгляд не отрывался от сцены внизу, но в глазах таилась тревога. Рядом с ним, слегка склонившись к нему плечом, застыл Мимик. Светлая кожа и чёрные глаза резко выделялись в алом свете, а на лице тянулась привычная пугающая улыбка.
Лукас скосил на него глаза — немой вопрос прозвучал без слов.
— Я и сам мало что знаю, — ответил Мимик, лениво качнув головой.
Губы Лукаса дрогнули. В его взгляде появилась растерянность, голова опустилась, словно тяжесть слов отца стала слишком большой. Мимик, заметив это, осторожно обнял его за талию. Жест вышел непривычно мягким для его внешности. Лукас почти сразу прижался к нему, положив голову на грудь, будто ища защиты.
— Не думай об этом, — негромко произнёс Мимик, пальцами скользнув по его плечу.
— Орунис просто пытается всех спасти.
Лукас не понял этих слов, но на миг позволил себе поверить.
Снизу раздалось тихое движение. Орунис, медленно поднял голову. Его взгляд стал ледяным, в нём не было ни тени улыбки.
— Ещё раз проболтаешься моему сыну — пизды получишь, — сказал он ровно, без эмоций.
— И мне будет плевать, что ты ему нравишься.
Тишина ударила сильнее любой угрозы. Лава в колоннах вспыхнула ярче, и красный свет обжёг контуры фигур наверху. Мимик впервые перестал улыбаться, хотя всего на секунду. Лукас замер, но его голова всё ещё покоилась на груди того, кого только что предупредили.
А Берг, связанный на стуле, вдруг понял: то, что живёт теперь в его душе, совсем не будет молчать.
Орунис стоял неподвижно, и лишь холодный блеск глаз очерчивал его фигуру в темноте. Потом он медленно поднял руки, и на его лице появилась маска: белая, с фиолетовой улыбкой и глазами, в которых застыли издёвка и холод.
Он приблизился к стулу, где сидел Берг. Провёл пальцами по его щеке — движение неожиданно мягкое, но оттого ещё более жуткое.
— Somnus, — прошептал он.
Слово на латыни разрезало воздух. Никита едва успел моргнуть, как его веки тяжело сомкнулись, и тело обмякло, повиснув на верёвках.
В этот миг тяжёлая дверь распахнулась, и в зал шагнул силуэт. Длинные чёрные волосы, строгий костюм, чёрный плащ, лежащий на плечах. Белая кожа, чёрные полосы под глазами и одинокая белая прядь, упавшая на лицо.
Орунис замер, потом тихо хмыкнул, узнав пришедшего. Его голос прозвучал ехидно:
— Пустой человек… Давненько ты не показывался.
Гость не ответил сразу. Он медленно поднялся по ступеням на платформу, фыркнув, и его голос зазвучал твёрдо, будто нотация строгого наставника:
— Я и Херобрин не для того учили тебя мистике, чтобы ты превращал людей в монстров. Не для того приютили твою душу, чтобы видеть, как ты губишь других.
Сквозь маску мелькнуло раздражение. Орунис резко обернулся, голос стал резким:
— Это не твоё дело! Ни твоё, ни Херобрина. Я благодарен вам обоим, но моя война не ваша.
— Война… — Пустой произнёс это слово с тенью разочарования. Его тон оставался спокойным, но в нём чувствовалось недовольство.
— Ты ведёшь её против кого-то, но не замечаешь, что сам тонешь в тьме.
Орунис вскинул руку и поправил светло-каштановые волосы, выбившиеся из-под маски. Его голос стал спокойнее, но в нём сквозила насмешка.
— В знак благодарности, старый друг… я поставил защиту твоему сыну.
Он повернул голову и указал на бесчувственное тело Берга.
На мгновение зал застыл в тишине. Слова прозвучали, как удар грома.
Никита — сын Пустого. Полумиф, дитя человека и древнего мистического существа.
Пустой человек стоял, не отрывая взгляда от тела сына. В красных отблесках лавы Никита выглядел бледнее обычного, и в этом неподвижном облике было что-то неправильное. Слабость, тишина — и чужое дыхание, спрятанное глубоко внутри.
Пустой тихо вздохнул. Как бы он ни пытался уберечь своего ребёнка, судьба всё равно настигла его. Даже когда Никите было девять, и он направил к нему Эпсилон, чтобы те держали мальчишку в стороне от мистического мира, всё оказалось напрасно. Частичка его собственной силы всё равно просочилась в кровь сына, сделав его полноценным полумифом.
— За защиту я благодарен, — тихо сказал Пустой, вновь поднимая глаза на Оруниса.
— Но не думаю, что он справится со своей мистической версией.
Орунис даже не моргнул. Его маска поблескивала в алом свете, голос был ровным и холодным:
— Бергобрин знает, что ему нужно делать. Знает — когда и как проявляться. Никита будет хозяином своих мыслей, желаний и тела. Но в нужный момент Бергобрин возьмёт контроль и сделает всё сам.
Слова прозвучали, как приговор. Пустой поморщился, едва заметно, словно ему резанули по сердцу. Потом медленно выдохнул и опустил плечи, понимая, что любые дальнейшие споры будут бессмысленны. Если он продолжит давить на Оруниса, тот в один миг изменит саму функцию Бергобрина, и тогда Никиту уже не спасти.
— Какая бы твоя война ни была, — сказал он устало.
— просто будь осторожнее. И убивай меньше людей ради своих экспериментов.
Орунис не ответил. Его молчание было тяжелее любой реплики.
На втором этаже всё ещё стояли Лукас и Мимик, крепко прижавшись друг к другу. Но сейчас в их глазах светилось беспокойство. Лукас нахмурился, глядя вниз, будто пытаясь понять, что именно творит его отец. Мимик обнял его чуть крепче, потом медленно взял его за подбородок и заставил поднять взгляд. Его чёрные губы скользнули к щеке Лукаса.
— Прости, — прошептал он.
— мне нужно ненадолго уйти. Иначе нас раскроют.
— Нас?.. — Лукас нахмурился сильнее, но вопросов не задал.
Он отпустил его руку, и в следующее мгновение Мимик растворился во тьме, скользнув в коридоры штаба «Красный Факел».
———
Лес был тихим, лишь сухие ветви потрескивали под ногами. Пустой человек шёл неспешно, неся на руках безжизненное тело Никиты. В полумраке его чёрный плащ казался продолжением тени, а белая прядь волос падала на лицо, скрывая глаза, в которых не было ничего, кроме усталости.
У самого края леса, прислонившись к толстому стволу, стоял Джон. В руках он лениво крутил револьвер, время от времени поправляя непослушные кудри. Серые глаза лениво блеснули, когда он заметил приближающегося мифа с ношей.
Револьвер исчез в кобуре. Джон выпрямился и подошёл ближе, протянув руки, чтобы принять Никиту. Он осторожно уложил мальчишку под бок, словно боялся лишний раз задеть.
— Спасибо, — негромко сказал он.
— Что помог вытащить его из лап Оруниса.
Пустой человек задержал взгляд на Джоне, и его голос прозвучал низко, с едва заметной тоской.
— Он мой сын. Я не мог оставить его у Оруниса. Как бы ни пытался убедить себя в обратном.
На миг он замолчал, и в голосе проскользнула горечь.
— Я воспитывал Оруниса. Когда-то он был другим… закрытым, добрым мальчишкой. А теперь… это уже не он.
Джон тихо хмыкнул, легко, почти с насмешкой.
— В этом я с тобой согласен. Сейчас он совсем другой. Я бы и сам пошёл в его логово, мог бы спокойно забрать Никиту. Но чип… — Джон ткнул пальцем себе в затылок.
— Его отследили бы сразу. А палить себя и новое место «Красного Факела» не хотелось бы.
Он усмехнулся, но в глазах на миг мелькнула холодная серьёзность.
— В Эпсилоне теперь все подозревает каждого. После того, как Сторонник пробрался в штаб и вытащил Никиту… и кто-то из наших отключил сигнализации и камеры.
Пустой кивнул, его тень дрогнула вместе с плащом.
— Я всё равно хотел бы навестить Оруниса. Хоть раз поговорить с ним о том, что происходит…
Джон снова кивнул, крепче прижимая Никиту к себе, словно оберегая его даже во сне.
— И всё же спасибо, — повторил он, уже тише.
Он развернулся и зашагал в сторону штаба Эпсилона. Его шаги были осторожными и уверенными, но руки держали Никиту так, будто он был самым хрупким существом на земле.
А Пустой остался в лесу, слушая, как шум ветвей заглушает звук уходящих шагов. Его взгляд был устремлён в сторону, где недавно горели красные огни логова Оруниса, и в этом взгляде было слишком много того, что он не сказал.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!