Вернутся к фанфику

Глава 13: Игры среди мифоф.

25 сентября 2025, 10:43

«Иногда спасение приходит через руку того, кто убивает.» ————— Парк погрузился в редкую, тягучую тишину. Осень уже уверенно заняла своё место, и каждое её дыхание чувствовалось в прохладном ветре, что раз за разом колыхал ветви и уносил с собой рваные клочья жухлых листьев. Оранжевые и красные, они кружились в медленном танце и падали на траву, потерявшую летнюю свежесть и теперь больше похожую на сухой ковёр. По аллеям бродили люди, кутаясь в пальто и шарфы. Кто-то держал под мышкой зонт — как тихое предчувствие того, что небо вот-вот не выдержит. Тучи висели низко, тяжёлые, и от их серой глубины всё вокруг казалось чуть более хрупким, приглушённым. В воздухе пахло сыростью, близким дождём и увяданием, которое приходит только в такие дни — когда осень ещё не успела стать зимней стужей, но уже не принадлежит летнему свету. По одной из аллей двигались четверо. Их шаги едва слышались на ковре из листьев, и всё же присутствие было ощутимо — словно сама осень затаила дыхание, наблюдая за ними. Впереди шёл Крестоносец Рунбор. Его крест — та самая метка силы, что обычно сияла на лбу и могла в любой миг обратить людей в бегство от ужаса — был спрятан. Божья сила укрыла его, превращая суровое лицо Рунбора в почти человеческое, ничем не выделяющееся среди прохожих. Но тот, кто знал, что скрыто за этой маской, чувствовал вес его шага, спокойствие и тяжесть, свойственные лишь воинам, пережившим смерть. Чуть позади, рядом с ним, шёл Энон. Тот самый Энон, которого ещё недавно знали как молчаливого, исполнительного менеджера, следившего за состоянием Крестоносцев и тех, кто только-только вернулся с того света. Он умел быть незаметным, умел слушать и хранить чужие секреты. Но теперь, после всего, что произошло, его тень казалась иной. В каждом движении сквозила скрытая угроза, в каждом взгляде чувствовалось: это не просто оруженосец. Это — проводник воли Оруниса, враг, ещё идущий рядом, но уже принадлежащий другим рукам. Рядом шагал Тони — агент «Эпсилона». Его чёрные волосы растрёпывал лёгкий ветер, в котором пахло дождём. Но за обычной внешностью скрывалось большее: он был ангелом, посланным самим Всевышним Арниром. Его цель оставалась тайной для всех, кроме небес, но случайность свела его с Крестоносцами. И именно он помог им встретиться с Богом, чтобы вернуть тех, кого уже поглотила смерть. Тогда, после сражения и концерта, когда демоны ворвались в толпу, но чудом не раскрыли свои истинные облики, Тони обменялся контактами с Рунбором. В хаосе всплыли новые тайны, и именно Рунбор решился связаться с ним вновь. Он рассказал об увиденном ночью на крыше: о том, как вместе с Айвеном стал свидетелем страшного. Орунис, подчинивший себе Вендиго, и слова, брошенные сквозь ночь: через три дня и три ночи он вернётся, чтобы забрать душу Энона, заключённую в контракт. Тони согласился. Он пришёл на встречу и привёл с собой ещё одного — Берга, агента Эпсилона, специалиста по «Мифам и Мистике». Тот был человеком, который слишком часто сталкивался с именем Оруниса, почти как с живым противником, с тенью, всегда стоящей за его спиной. И теперь они все шли вместе, среди осеннего парка, под тёмным небом, которое готовилось пролиться дождём. В этом спокойствии ощущался подвох, словно сама природа знала, что здесь решается нечто большее, чем обычная встреча. Тони шагнул ближе к Энону, их шаги синхронно стихли на шуршащей листве. Он смотрел на него пристально, будто пытался заглянуть глубже, чем позволяли слова. — Энон, — его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость. — объясни мне, как всё началось. Что заставило тебя связаться с Орунисом? Энон поёжился, отвёл взгляд в сторону. Он будто боялся встретиться с глазами ангела, словно в них мог вспыхнуть свет, способный прожечь его насквозь. Пальцы его нервно дрогнули, и лишь после долгой паузы он начал говорить: — Я… случайно услышал разговор. Среди других менеджеров… других групп. Двое говорили. Он сглотнул, сжал кулаки, продолжая: — Они упоминали Оруниса. Не шёпотом, не со страхом… А с почтением. Почтением, понимаешь? Будто он — не враг, а… надежда. Они говорили, что он способен подчинить любую нечисть, что из своей силы может создать мифа или мутанта. Их слова… звучали как молитва, как восхищение. Он замолчал, опустив голову. Лист прилип к его сапогу, и он машинально скинул его, будто это был символ чего-то лишнего. Рунбор шагнул ближе, в его голосе прозвучал глухой металл: — Почтение? Ты слышал, как восхищаются врагом, и тебе этого хватило, чтобы поверить? Энон резко поднял взгляд, но тут же снова опустил. — Я стал искать. В книгах, в архивных заметках, на форумах… Везде. Про Оруниса писали много. Слишком много. И всё разное, противоречивое. Но было одно общее: смерти. Всюду следовали смерти. От его рук. От его тварей. Берга будто кольнуло этими словами. Он хмыкнул и уточнил: — И тебя это не остановило? Наоборот подтолкнуло? — он слегка наклонил голову, его глаза сверкнули холодным интересом. — Значит, ты искал силу не для себя. Или всё же для себя? Энон дёрнулся, словно эти слова ударили в самую суть. Он прикусил губу, молчал, и это молчание само стало ответом. Тони смотрел на него не моргая. Ветер трепал его чёрные волосы, и на мгновение показалось, что в глазах ангела мелькнула боль. — Ты понимал, что подписываешься под его кровью? — спросил он тихо. — Что твоя душа уже не принадлежит тебе? Энон сглотнул. — Я… думал... Но когда он откликнулся — уже было поздно. Тишина нависла, тяжёлая, как грозовое небо. Лишь шаги прохожих вдали и шелест листьев напоминали, что вокруг всё ещё обычный парк. Энон, по-прежнему не решаясь встретиться взглядом с Тони, тяжело вздохнул и продолжил: — Но… знаешь, Тони… — его голос дрогнул. — Среди всей той грязи, смертей и ужасов… я наткнулся и на другое. Люди писали, что он помогал. Что иногда он спасал их семьи, давал силу тем, кто был на грани. Я сам не понял, как это случилось, но я начал искать сторонников. Тех, кто верил в него. Он провёл рукой по волосам, будто хотел сбросить с себя груз признания, но лишь сильнее опустил плечи. — И… в конце концов, я нашёл их. «Красный Факел». Там меня и встретил он сам… — Энон замер, голос стал тише, будто он снова стоял в том месте. — Он сказал, что я не побоялся. Что сумел сам найти его людей и прийти туда. Он… восхвалял меня. Рунбор нахмурился, его кулак сжал перчатку до хруста. — Восхвалял? — в его голосе слышался стальной холод. — Ты слышал похвалу из уст чудовища и решил, что этого достаточно? Энон дёрнулся, но не поднял головы. — Он показался другим, — глухо сказал он. — Не таким, каким его рисуют. Не монстром с сайтов и рассказов. Он слушал меня… Слушал по-настоящему. И тогда… я не понял, что заставило меня рассказать. Но я сказал ему всё. — Всё? — тихо уточнил Берг, но в его голосе чувствовался лезвие подозрения. Энон кивнул. — Я рассказал, как погиб наш Орден. Как нас осталось всего четверо. Как мы едва выжили в том аду, когда на нас обрушились Сел’Вараны… На мгновение в его голосе прозвучала боль, настоящая, не наигранная. — Он сказал… что это слишком. Что так не должно было быть. И предложил помочь. Тони нахмурился, в его взгляде промелькнул холодный свет. — И как? — спросил он, хотя внутри уже угадывал ответ. Энон тяжело сглотнул. Его лицо исказилось, будто он снова видел ту сцену. — Он изменился в лице. В улыбке появилась насмешка, ехидство. И он сказал… что знает одного ангела. Ангела, которого Арнир сам послал. Эти слова повисли, как удар грома среди пасмурного неба. Тони напрягся мгновенно. Его плечи чуть подались вперёд, будто он готовился к атаке. Глаза потемнели, и на миг в них мелькнул свет, похожий на огонь. Берг, стоявший рядом, медленно выдохнул и покосился на Тони. Его пальцы коснулись кармана пиджака — привычное движение того, кто невольно ищет оружие. — Знал… про тебя, — прошептал он. — Чёрт… даже у нас в Эпсилоне не каждый агент об этом в курсе. Энон всё так же смотрел вниз. — Я не понимаю, откуда он узнал… — тихо сказал он. — Но в тот миг я почувствовал: он знает всё. Слишком много. И у меня не осталось дороги назад. Берг первым нарушил повисшую тяжёлую тишину. Он отстранился чуть назад, будто давая Тони возможность остыть, и перевёл разговор в другое русло: — Ладно, — тихо сказал он. — расскажи лучше другое. Ты знаешь, чего он добивается? Его истинных намерений? Энон помотал головой. Лист упал ему на плечо, и он не заметил. — Нет… Я знаю мало, — его голос дрожал, но в нём чувствовалась странная решимость. Рунбор наклонился ближе. Его глаза смягчились, в голосе исчезла сталь. Он впервые за всё время заговорил мягко, словно наставник, а не судья: — Скажи то, что знаешь. Всё. Это важно. Энон закрыл глаза, вдохнул сырой воздух и заговорил: — Я слышал от других… более сильных мифоф. Они говорили, что Орунис пытается всех спасти. Эти слова прозвучали в воздухе, словно что-то чужеродное. Словно холодный камень, брошенный в тихое озеро. Берг не сдержался — короткий смешок, почти фырканье. — Спасти? — его голос стал жёстким. — Ты видел, как он «спасает»? Он убивает. Он топчет людей. И если это спасение, то мир не вынесет такой милости. Энон вскинул голову, впервые глядя прямо в глаза Берга. Взгляд его был тяжёлым, почти упрямым. — Ты не понимаешь. У него больше семи миллионов агентов. Семь миллионов, Берг! — его голос дрогнул, но был полон напряжённой правды. — И они… слишком много себе позволяют. Делают, что хотят, скрываясь за его именем. Вот тогда он натравливает на них своих мифоф, своих мутантов. Чтобы бывшие его агенты не болтали лишнего. Чтобы не распространяли информацию, которая не должна выйти наружу. Эти слова заставили всех троих замереть. Берг почувствовал, как сердце неприятно кольнуло. Он уже знал о семи миллионах агентов — недавно выяснил сам. Но думал, что Орунису плевать, сколько из них умрёт. Знал, что тот не ценит своих пешек. Но услышать, что он сам лично убивает их… Это было новым. Это рушило привычную картину. Он нахмурился, его губы дрогнули. — Чёрт… — выдохнул он почти шёпотом. — То есть он сам… чистит свои ряды. Тони напрягся ещё сильнее. Его взгляд был устремлён в сторону, но пальцы сжались так, что побелели костяшки. Он что-то понимал. Что-то большее, чем говорил вслух. Рунбор же стоял молча, в его лице не отражалось ни удивления, ни злости — лишь тягучая тяжесть, будто он принял услышанное как неизбежность. Энон, заметив их реакцию, опустил глаза снова. — Я же говорил… я знаю немного. Но… достаточно, чтобы понять — он играет слишком большую игру.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!