Часть 6. Колесо обозрения

      Лицо Гэнгл отпечатывается на сетчатке глаза сплошной керамической маской, когда колесо обозрения запускается. Стройный белый свет окатывает Гэнгл, выкрашивая её в тон поганенькой моли. Колесо скрипит, как скрипят дряхлые тачки. Зубл застывает с открытым ртом — кабинки несутся по часовой стрелке, издавая тики и таки.       Открытие нового объекта в парке было сделано «в крысу». Не было грандиозной демонстрации бюджета, мощи, силы мистера Кейна, придумавшего навалить груду металла в объятия долговязой Гэнгл. Колесо взяло и понеслось. Королева сегодняшней шахматной партии отсалютовала бронзовым посохом.       Люди заохали при виде трагичного чёрно-белого аттракциона. Никаких вам зелёных, синих, красных шапочек сегодня! «Только нуар, только драма, только монохром!» — гласит вывеска, прибитая к будке билетёра. Гэнгл отныне будет сидеть в будке. В будке, как собака. Длинная, охотничья, робкая-робкая собака.       Эдакая такса с биркой-бейджиком.       Зубл подала Королеве её полуостывший кофе.       — Очаровательно, не правда ли? — женщина качнула бузупречными залаченными кучеряшками. — Мы с мистером Кейном часто ссорились в последнее время. Но я рада, что он оставил обиды и поручил мне рекламу колеса обозрения.       — А что, эта говорящая пасть ещё и обидчивая? — вздёрнула бровь Зубл.       — О, ещё как, дорогая.       — Кажется, Вы давно тут работаете.       — Да, — она отпила кофе из бумажного стакана, и её прокрашенные медной тушью ресницы затрепетали. — Твой кофе пока что лучший из всех. Прошлая бариста совсем не умела делать достойный американо.       — Э-э, спасибо. Наверное…       — Вы во что-то играете? — её полные губы улыбнулись.       — В смысле?       — В «челленджи»? В «пранки»? — её полные губы поджались и открылись с лопающим звуком. — О, прошлый век! Вы, верно, открывающая поколение «зэт» молодёжь?       — Я… ну… типа?.. Не знаю.       — Фиолетовый зайчик скачет с самого утра и паясничает, — возмутилась Королева шуточно. — Сначала я подумала, что пакости на рабочем месте его заставляют делать какие-нибудь демоны в голове… Но теперь я убедилась, что он просто играет.       — Играет, — кивнула Зубл, — во что-то вроде «челленджей».       — Вы спорили на деньги?       — Схватываете налету.       — Разыгрываете друг друга?       — А что, успели увидеть своими глазами? — дёрнула уголком губ Зубл.       — Это точно. Джекс не даёт житья ни Гэнгл, ни Помни.       «Ни Гэнгл, ни Помни», — говорит. Вот оно что.       А колесо в очередной раз скрипнуло, совершив полный оборот в акварельных разводах велюрово-голубого неба. Скоро и карусель Зубл даст виток, повторив за чёрно-белым недоразумением Гэнгл.       Готическим недоразумением Гэнгл.       Скрип-скрип-скрип.       — А вот и лиловый зайчик, — фыркнула Зубл, сморщив нос.       Джекс скалился и сжимал кулаки в перчатках. Его поведение заставило Зубл сменить выражение лица на более радостное. Ого, похоже зайчика вывели из себя. Кто же этот герой?       Зубл оставила бронзовую женщину с американо позади и шагнула навстречу Джексу, по-хулигански растолкав руки в карманы комбинезона.       — Ты в порядке? — спросила она.       — У Бабблса спроси! — когда Джекс истерил, его голос соскакивал на тон выше. — Круглый говнюк навалил мне дерьма!       — Поподробнее.       — Злорадствуешь, сучка?       Зубл прищурилась этому воистину подобревшему солнцу над головами. Ах, как хорошо.       — Не злорадствую, — ухмыльнулась она, вернув взгляд на Джекса. — Что случилось? Выкладывай.       — Бабблс загазлайтил моих детей!       — Крольчат?       — Моих маленьких клиентов, блядь.       Они отошли в сторонку, зашагнув за дерево, в листве которого запутались нити гирлянд. Зубл нравился концепт смешения цифрового безумия и зелёной природы, вылепленный Кейном. Нравилось, что помимо сахарной пудры они иногда дышат ещё и свежим воздухом. Так терпеть работу на вылет намного легче.       Так проще упорядочить мысли в неспокойной голове.       Джекс прильнул спиной к стволу дерева, нервно дрыгая пяткой, как самый настоящий заяц. Его ладонь исчезла в кармане костюма и вынырнула с маленьким круглым леденцом. «Чупа-чупс» для тех, кто хочет бросить курить.       — Мои богатые малыши… Мои дети богатых родителей… Карапузы на вес золота… — и ещё тысяча синонимов. — Как Бабблс умудрился заставить их поверить ему? Зубл, этот придурок Бабблс сказал им, что под моей кроличьей головой сидит тупой монстр из мема!       — Тупой монстр из мема? — брови Зубл встали домиком. — Так это ты и есть.       — Он сказал, что в костюме их любимого кролика сидит уродский лабубу! Боже, мои мелкие пухлые богачи сдохли с кринжа.       — Так снял бы шлем, идиот. Показал бы, что в костюме сидит кто-то пострашнее зубастого уёбища.       — Сама дура, — Джекс прикрыл один глаза, гоняя за щекой леденец. — С чего ты взяла, что я не додумался сделать так?       — И они?       — Кхм-м.       — Чё?       — Неужели я реально убежище?       — Что, прости?       — Они бежали в страхе «А-а-а, монстр!», — прошамкал Джекс.       — Настолько всё запущено? — Зубл оглядела сосущего Джекса со всех сторон. — Ну… подумаешь — постакне. Подумаешь — два зуба, как у Спанчбоба, — успокаивала она неумело. — В целом, ты сносный. Если не нюхать тебя. И не слышать.       — Пока я кемарил на рабочем месте, Бабблс нарисовал на моих закрытых веках огромные лабубу-глаза. Про свои рот и нос я вообще молчу. Я еле оттёр свой великолепный хлебальник.       — А-а-а, вот так, значит?.. Прикольно, — Зубл, обнявшись с нарядным деревцем, хохотнула. — Скажи спасибо, обошлось без блэкфейса. Тогда тебя бы отменили уже их предки.       — Да пошла ты в жопу. Это вообще ни разу не смешно. Ни ра-зу.       — У детей память, как у золотых рыбок, — сказала Зубл. — Посидят на горшке пару раз, подумают… Через неделю их родители получат зарплату, и они прибегут к тебе как миленькие. Вот увидишь.       — Блин, жесть. Ты правда так думаешь, Зубл?       — Почему я успокаиваю тебя, как будто ты лишился бывшей?       — Да лучше бы бывшей. Тогда бы хоть Гэнгл «выжила».       Далее Джекс великодушно поделился с Зубл, как он прятал томики манги Гэнгл, которые та читала в будке в периоды затишья. Как он позорил её перед клиентами; как он вытащил целую бумажную ленту из аппарата, а Гэнгл, что хотела разделить её на билетики, карикатурно застыла с ножницами в руках.       И это пересекало все возможные границы шутки. И это вновь опустило Джекса в глазах Зубл.       Рассказы о Гэнгл в столь абсурдном разговоре отрезвили Зубл, а ещё встряхнули. Джекс — не тот человек, чьей личностью можно быстро проникнуться и забить на весь мир.       История обернулась трагикомедией. Стоило видеть, как медлительно она разворачивала голову в сторону Джекса.       — Может, прекратишь её задирать всякий раз, когда у тебя паршивое настроение? — прошептала она громко, по-охотничьи приближаясь к кролику. — Говорят, ты неплохо подружился с Помни. Так иди подкалывай её дальше. Кажется, она ценит твой сомнительный юмор.       — О, похоже кое-кто «влесбиянился», — Джекс зацокал языком, а сам попятился. — Как трогательно.       — «Джекс против всех».       — Не бойся, Гэнгл не будет побеждать сто моих бывших… Наверное, — он прищурился. — Не обещаю.       — Чёрт возьми, ну ты и придурок, — задохнулась Зубл.       — В конце концов она одна из них.       Внутри Зубл что-то надтреснулось с несерьёзным хрустом. Как по зеркалу идёт трещина, снизу вверх по телу Зубл, долговязому и крепко сбитому, поползла рана, полная желчи.       — Да ты гоняешь воздух!.. — она всплеснула ладонями, оголив корешки зубов. — Это был самый очевидный развод в моей сраной жизни!       — Иди сама у неё спроси, раз не веришь, — от уха до уха улыбнулся Джекс. — А стебать тебя намного приятнее чем я думал…       — Делать мне нечего — верить херне… — глаза Зубл впились в его острый мальчишеский подбородок. — Гэнгл бы никогда… Иди работай.       — О-о-оу, блин. Прости, что заагрил, — протянул он в кулак.       — На вырученные со спора деньги я отправлю тебе почтой костюм лабубу.       — Удачки.       — Хотя, где-то слышала, мастер Кейн и так хочет нарядить тебя в него… Вон, спроси у Королевы.       Один глаз Джекса едва не лопнул.       Королева как стояла молча, глядя строго вперёд, так и стоит, рекламирует и охраняет.       — Сначала сафари, теперь вот это?! — крикнул Джекс в сладкий кукурузный воздух вслед Зубл. — Да это же очевиднейший рофл!       — Удачи, братан, — она удалялась, шаркая подошвами.       — Зубл, вернись! Скажи, что соврала!       Крутые на взрыв не смотрят.       Задница Джекса горела так, что было видно с бара, который охранял Королёр. Пукан кролика вспыхнул быстрее ревности внутри Зубл, и это было удивительно. И это было зрелищно, а ещё волнительно.       Зубл вернулась на рабочее место и сняла ведро с головы бедного Королёра. Дети-друзья-Джекса всё-таки научились кое-чему у своего фиолетового сенсея — научились мелко пакостить.       — Вы как? Не запарились под ведром? — Зубл долго вглядывалась в лицо Королёра, но тот оставался безмолвным.       Шахматный монарх со сползшей на шее краской.       Керамическая маска, увитая красными атласными лентами, которую стабильно обижает Джекс.       Проблемный лиловый кролик.       Клоунесса, работающая на «ноль и пять».       Крокодил в ковбойской шляпе, не знающий ничего кроме своего ранчо для кока-кольных алкоголиков.       И она, Зубл. Геометрическое серо-буро-малиновое недоразумение.       И она целый день держала в голове мысль о возможном совместном прошлом у Джекса с Гэнгл. Подумать только. Он ей засрал целую ставку!       И, что самое интересное, спрашивать у Гэнгл совсем не хотелось.       Ссыкотно. Неприятно. И как будто бы ей должно быть на это всё равно.       Чёрно-белая карусель работала так эффектно, что даже грустно. Зажгите на одной из кабинок малиновую лампочку — готическая хрень тут же потеряет свой шарм.