Часть 9. Кран-машина

      Зубл сегодня злее некуда. Она открыла смену с вихрем тупых мыслей в голове, пугая своих малолетних клиентов недоброй рожей. И только лиловый заяц был от души рад её кривому оскалу.       — Хреновенько выглядишь, Зубл… — и вот, проскрипел Джекс.       Он оттянул лямки яблочно-жёлтого комбинезона и отпустил их. Ткань хлестнула Джекса по острым ключицам.       Зубл прогнала утренний воздух через раздутые ноздри, расправила широкие покатые плечи. Шумный вдох, шумный выдох. Пахло жжёной карамелью и табаком.       — Чего тебе? — спросила она.       — У вас с Гэнгл вчера было свидание, говорят? — Джекс по-хозяйски расположил локти на её прилавке. — Поздравляю тебя. Она и со мной бывала на свиданиях… На куче свиданий.       — Да что ты такое говоришь? — Зубл цокнула языком. — И зачем мне вообще нужна эта информация?       — Ну... Как это зачем? — засмеялся тот, стуча пальцами по поверхности прилавка. — Чтоб ты знала. Гэнгл… она несвободна.       — А мне кажется, ты жёстко пиздаболишь, ведь пытаешься меня спровоцировать на тильт.       — Чего-чего?       — Работа на вылет, — выдала Зубл твёрдо.       «Работа на вылет». Волшебные три слова, являющиеся ответом на любую странную ситуацию в их цифровом парке аттракционов. Происходит какая-то дичь? О, да это всё работа на вылет виновата.       Гаммигу не выходит на ранчо вовремя, потому что Бабблс залил ему в сапоги воду, разведённую с мылом. Помни и Королёр ведут беседу издалека, потому что Гэнгл наплела им чушь про новые зоны парка. Зубл открывает смену как идиотка, потому что… потому что её рейджбайтит сраный лиловый заяц!       И делает это просто превосходно!       — Пф. Да я говорю тебе правду!.. Ну вот чё ты обижаешься, Зубл? — стушевался Джекс, краснея. — Я…       — Иди работай. Твоя малышня тебя давно заждалась.       — Я…       — Давай-давай, зайчик. Детсад не ждёт!       И Джекс слился.       Он — кусок фиолетовой сахарной ваты, который растворили в чаше с водой. Дотронься до него по-серьёзному пальцем — обратится в лёгкий не имеющий веса пух. Зубл уже давно поняла, что с Джексом простой работы на вылет не будет. Свыкнуться с его выходками вот всё никак не получалось.       Половина смены прошла, сменившись густыми сумерками. Зубл методично протирала стол вкруговую, вкруговую, вкруговую. Стало чуть веселее, когда под носом зазвенели шутовские бубенцы с позолотой.       — Помни, подруга, я тебя вижу, — она словно разговаривала с лупоглазой пятилеткой. — Хватит тереться о мой прилавок.       — Ты прикинь что Гаммигу сегодня учудил?! — Помни потянула за края своего колпака на голове, багровея. Края следовали за её белыми перчаточками, словно резина. — Ну просто зла не хватает!       — Ну конечно. Гаммигу. Твоя любимая тема для разговора, — ухмыльнулась Зубл.       — Как и твоя — Гэнгл.       — Так Гэнгл, ну… Это самое… Мы не гетеро, нам простительна любая херня.       — Чего-о-о? — та мотнула головой, заставив колокольчики зазвенеть. — Ты за Гэнгл не говори. Если опираться на слова Джекса, они встречались в прошлом.       — Ты ещё, блин, референс на его слова оставь, датку и девичью фамилию в скобках.       — Не-не, я ему верю, подруга. Джекс мой почти-что-друг.       — Да ну?       — Ну да-а-а.       — Помни.       — Что?       — Иди в пизду, слушай?       — Не.       Зубл ткнула пальцем посередине лба Помни, невесело хохотнув. Её лоб — он округлый и белый, как полотно, из-за толстого слоя грима на лице.       Помни. Самый настоящий старожил этого цирка, которому рукоплещут.       Её нарумяненные щёки стягивают всеобщее детское внимание на них. Еë густая чëрная чëлка, зафиксированная на лбу клеем для ресниц, заставляет думать зрителей, что она — кукла. Помни, красно-синяя клоунесса, работала над образом куда лучше их всех; и это делало её уникальнее в глазах Кейна.       Чёрт возьми. У Помни определённо было преимущество.       — Так чё натворил этот твой Гаммигу? — спросила Зубл, сымитировав интерес.       Помни глубоко вдохнула, наполняя плоскую широкую грудную клетку воздухом. Зубл вновь обратила внимание на её тщательно продуманный образ. Зубл вновь обратила внимание на собственные недостатки.        И, чëрт возьми, у Зубл не было никакого преимущества.       — Гаммигу предал меня, — сказала она ровно, как робот. — Обещал, что я буду первая, кто увидит его нового механического быка. А по итогу он позвал чисто своих ковбойских партнëров. Теперь делает вид что нашей сделки не существовало...       — О-о-оу. Это обидно. Надеюсь, ты сказала ему «Что за горбатая гора тут происходит, амиго?».       — Нет, я была слишком подавлена.       — Проëбанная возможность.       — Она самая, — Помни, краснея, почесала локоть.       — Получается, он променял сиськи на братву, — вздохнула Зубл с умным лицом. — Вот неудачник.       — Но у меня сисек...       — Есть.       — Хорошо.       — Знаешь, мне тоже что-то несколько не везëт в том самом плане. Гэнгл мутит какую-то воду.       — Получается, мы все в одной лодке? — вспыхнула Помни.       — Я... испытываю неоднозначные эмоции, когда слышу фразу про лодку.       Зубл побратовалась с Помни, пару раз хлопнув ладонью в перчатке ей по плечу. Они не спеша прогулялись вокруг нового колеса обозрения, вокруг зоны картинга, вокруг застывшего во времени Королëра с ведром на голове. И они наконец закрыли их смены.       Этот день прошёл неоднозначно. Зубл задумалась — летняя депрессия таким темпом скоро окончательно сожрëт её. С потрохами.       По пути домой Зубл наткнулась на Гэнгл, отчаянно пытавшуюся выловить из лохотрона с мягкими игрушками монстра, и в груди разлилось приятное щемящее, весенне-тревожное, чувство.       — Эй, куколка. Тебе помочь? — Зубл натянула на лицо ухмылку, не присущую её сегодняшнему настрою. — Что ты пытаешься достать оттуда?       — Марионетку из Фнафа, — Гэнгл даже не посмотрела в её сторону. Дëрнула краном влево. Сорвалась. — Чёрт!..       Наконец, они взглянули друг на друга.       И Зубл, некогда привалившаяся плечом к прямоугольному автомату, совсем не круто вздрогнула. Гэнгл не была красавицей в привычном понятии. Но от неё разило чем-то, что заставляло Зубл тупеть. Казалось, никакая работа на вылет не имела смысла.       Ну, почти.       — Ты... — Зубл нахмурила брови. — Нахера тебе вообще игрушка, похожая на тебя?       Гэнгл ухмыльнулась, оставила автомат-лохотрон в покое, спрятала стройные кисти за спиной.       — Мне кажется, наша вылазка в манга-кафе прошла просто замечательно... — пролепетала она, устремив взгляд чуть ниже глаз Зубл, — но в конце... Как бы сказать. Я поняла, что ты была расстроена... Джексом.       — Расстроена? Джекс меня всегда охренительно расстраивает, Гэнгл, — ответила Зубл моментально. — А после нашей посиделки вместе он меня скорее убил. Как ты могла повестись на такого додика? Это же почти оскорбительно по отношению... к тебе самой.       — Ха-ха. Да уж. Возможно, ты права.       — Может, поделишься со мной? Как так вышло?       — Хорошо, я... — Гэнгл медленно кивнула, — расскажу тебе. Вкратце.       Они начали свой путь с работы на вылет до первого попавшегося магазинчика. Жужжащие фонари над головами неритмично мигали, когда Гэнгл выкладывала Зубл вещи, совершенно не вяжущиеся с Джексом.       Зубл за сегодняшний день перепоняла ещё одну хорошую вещь. У каждого человека, что она встречает на пути, есть прошлое за плечами. Люди не возникают в воздухе, не формируются из ничего. Они имеют свою историю — и порой эта история тяготит.       Всë началось, когда Гэнгл училась в университете. Зубл помнила, примерно прикидывала, что она была одной из самых старших студентов бакалавриата. Она была той самой «странной» девчонкой. Нетипичные хобби, манга, посредственный навык рисования, не модельная худоба.       Гэнгл сказала:       — Ничего выдающегося.       Пока многие девчонки их возраста мечтали скинуть пару кило и избавиться от отëков, Гэнгл чувствовала себя неловко в любом состоянии. Еë худоба — не широкие костистые плечи, не плоский живот. Поглощëнные эрой героинового шика ребята, вероятно, были ослеплены в гонке за желаемым весом. Гэнгл же всегда была присуща сутулость. Длинные, узловатые конечности. Пружинистая походка.       Как правило, если видишь себя неудачницей, ты ею и являешься. У Гэнгл был уязвимый период студенчества. В порыве самосожжения хотелось выпорхнуть из университета.       Впрочем, умная кран-машина выбрала еë. Мысли умеют материализоваться, если их прокручивать, прокручивать, прокручивать, знали?       Еë нелепо сбила машина, развозившая пиццу по району. Гэнгл хотела незаметно проскочить между улочек, носила тёмную толстовку, накинув капюшон на голову. Её длинный чëрный кошачий силуэт оказался выхвачен фарами в последний момент. Бах! Машина скользит в сторону. Шины шуршат, стекло бьëтся. Гэнгл отделывается обидой на жизнь, зашитой раной на лбу, которую приходится закрывать чëлкой, глубокими ранами на коленках и... ужасно непутëвым другом на лето. Ей думается, хуже быть сезона просто не может. Ей мерещится, абсолютно любой, кто протягивает ей руку — герой.       Джекс подрабатывал курьером, он разносил пиццу с гордой рожей, выглядя как тот, кто никогда не ноет на страшную взрослую жизнь. Гэнгл хотела вцепиться в него когтями, чтобы отцапать кусочек. Понять, каково это — когда ты чего-то стоишь. Когда ты не паришься.       Гэнгл была очень удивлена, стоило ей осознать, что Джекс такой же несчастный нытик, как и добрая половина Земли.       Гэнгл сказала:       — Мы были вместе целое лето. Джекс, который навещал меня в больнице, и Джекс, что резко отталкивает, когда перестаëт быть нужным,— увы, один человек.       Зубл выдохнула на последних словах Гэнгл, взглянула на собственные угловатые ладони, глянцевые от пота. И всё-таки, у Гэнгл с Джексом скорее была передружба, нежели реальные отношения. Они вроде бы открывались друг другу. Вроде бы, часто виделись. До поцелуев и тем более постели дело не дошло.       — Я думаю, Джекс настоял на работе на вылет, чтобы наладить со мной общение снова, — и вот, пришла к выводу Гэнгл.       Сцепив зубы, Зубл кивнула. Это был хуëвый вывод. Скрывать было бесполезно — она чертовски ревновала еë. Любое упоминание, что Гэнгл кому-то важна или нужна, заставляло Зубл чувствовать себя самой уродливой, озлобленной сукой.       Они дошли до одиночного автомата с игрушками. Стоп-кран горел посреди улицы, как звезда во лбу.       — Т-тупо вырос, словно сорняк! — ужаснулась Гэнгл.       Зубл, конечно, не сбивала Гэнгл на тачке и не заставляла еë лёгкое тело кататься по земле, собирая пыль. Зубл, конечно, не спасала её в больнице, не развлекала мягкими игрушками. Но зато Зубл рискнула спустить кучу бабок на кран-машину ради чëрно-белой марионетки.       Клешня упала в гору безликих плюшевых друзей уже в сотый раз. У Зубл опустели карманы. А Гэнгл аж припрыгивала на месте, обняв еë за плечи. И, чëрт, это того стоило.       Гэнгл улыбалась. Она повизгивала, если тупая хватайка промахивалась.       Зубл была рада, что она не была той, кто привязывает к себе такую прелестную девушку, а потом отталкивает.       ...       В конце концов Зубл просто втащила автомату кулаком. Корпус не помялся, но кулак нещадно болел. Зубл стерпела боль, пытаясь выглядеть клëвой хотя бы в глазах Гэнгл.       Они вдвоём пнули лохотрон. Хреновина свалилась набок, перед смертью кашлянув самым всратым лабубу на памяти их обеих.       Зубл и Гэнгл одновременно рассмеялись.       — О-о, нет, надо бежать... Какой-нибудь коп даст нам пиздюлей, — шепнула Зубл ей в шею.       — Блин,ты права!.. Надо поднять автомат!       — Давай на счëт три... А хотя. Я сама!       — Ох, Зубл... — улыбнулась стеснительно Гэнгл.       — Лабубу подаришь завтра Джексу!       — Джексу? Ну... Хорошо.       Раз, два, три. Зубл вернула кран-машину обратно в стоячее положение, и они с Гэнгл, держась за руки, смылись.