Вернутся к фанфику
Глава 1. Взболтай, но не смешивай.
3 сентября 2025, 00:49«Автор этой книги заверяет читателя,
что тот не обязательно умрет, если прочитает ее,
как это произошло с его предшественником»
Милорад Павич — «Хазарский словарь»
22 июля 2025 года, Нью-Йорк
— Ви, что ты сказал на сцене? Копиа подпирал стену в гримерке и, что весьма характерно, курил. Как всегда. Тонкие узловатые пальцы в перчатках, темные круги вокруг глаз, камень, алеющий под воротом рубашки. Даже излюбленную старую концертную жилетку снова надел, вот, золото застежек обжигает в закатном свете. — В какой конкретно момент? — Перпетуа расплылся усталой лужицей на стуле. До невозможного хотелось пить. Вечер выдался жарким и изматывающим; Нью-Йорк радовал хорошей публикой и погодой. Давненько он так не веселился на ритуалах, поведение, не прописанное в сценарии. Хотя, все же уже привыкли. Офис Брата чисто номинально отправлял заготовки текстов и перформансов между песнями. Просто соблюдение формальностей, которые канули в лету, стоило Перпетуа ступить на сцену. Вторая часть мирового тура. Америка слепила. Будоражила. Америка была у Кафки. Теперь у него есть тоже. Хоть что-то теперь у него есть. — А ты много говорил чего-то такого? Перпетуа хотел бы задуматься над вопросом, но жажда иссушила его подчистую: — Я, сугубо по твоим меркам, всегда говорю что-то такое. Маленький холодильник открылся легко, и запаянный пакет удобно лег в ладонь. На ощупь как желе. Или популярные нынче антистрессы? Когда его прижимало не настолько, Перпетуа переливал содержимое в бокал или, если время и место не позволяли, то просто присоединял катетер, как и полагается, но сейчас… пить. Один глоток — и он придет в себя. Всего один. Вой толпы все еще стоял в ушах, заглушая Копиа напрочь. Кто вообще ведет осмысленные диалоги сразу после адреналинового бума? Особенно учитывая, что именно сегодня поставка до площадки задержалась, и Перпетуа остался голодным. Да и вообще с началом европейской части тура наблюдались какие-то проблемы с обеспечением. Он остервенело оторвал уголок пакета и, не теряя времени, присосался к нему. Густая холодная кровь наполнила рот. Хорошо. — Ведешь себя, как животное, — Копиа поморщился. Перпетуа давно перестал обращать внимание на подобные комментарии от Брата Императора. И не потому, что не ценил его мнение, конечно же нет, просто Копиа всегда был против. Против новой концепции дизайна — что это за дискотека восьмидесятых? — против нового звучания — ты решил превратить мое детище в попсу? — против пятого папы в целом. Даже имя ему не нравилось! Всегда Ви, никогда Перпетуа. Всегда ты, никогда брат. — Так какие у тебя могут быть претензии к животному? — Перпетуа сыто облизнулся. — Весь твиттер верещит, сам посмотри. Копиа наконец-то отлип от стены и, морщась, положил телефон на столешницу. Он всегда кривил лицо, стоило только сократить между ними дистанцию. Сначала Перпетуа пытался что-то сделать, но… к Дьяволу. Есть ли смысл налаживать контакт с человеком, которому это не нужно? Он честно пытался: приглашал на ужины, предлагал поучаствовать в написании нового альбома, оставил на откуп стаю Дьюдропа, предложив Копиа самому решать судьбу дорогих ему демонов, даже мемы слал! Ничего не сработало: ни вежливость, ни откровенность, ни нахальство. Да и без разницы уже. Он на эту должность не нанимался, подсидеть брата не планировал. Даже о том, что он существует-то, не знал! Но нет же. Коварный вампир забрал титул Папы Эмеритуса у бедного человека. Ага. Да. Конечно. Или конечная? А может, все-таки конец? До сорока лет семьи не было, нечего и мечтать. Перпетуа без особого интереса взглянул на экран, но, выхватив первые слова твита, вчитался. жена_хренового_Ви: о боже, НЬЮ-ЙОРК ПРОСТО ВЗОРВАЛСЯ ВЗОРВАЛСЯ ВЗОРВЩАТВ гулетта342: ЧТО ТАМ ЧТО жена_хренового_Ви: ПАПА СКАЗАЛ ЧТО СЕГОДНЯ ТАК ГОРЯЧО ЧТО У НЕГО АЖ СОСКИ ВСТАЛИ А ПОТОМ ОТОДВИНУЛ СВОЙ ПИДЖАК И УКАЗАЛ НА НИХ А ОНИ РЕАЛЬНО БЫЛИ ВСТАВШИМИ РЕАЛЬНО ВСТАЛИ А ПОТОМ СПРОСИЛ КАК ДЕЛА У НАШИХ СОСКОВ снегирьсвисса: ящасдохнусдохнусдохну — Только на этом посте почти три тысячи лайков, с тобой уже рисуют порно-арты, — Копиа резко затянулся. Перпетуа глухо хихикнул — шутка удалась. Еще в первой половине тура, да даже раньше, на самом деле, тогда, когда он вообще начал искать информацию о группе и Церкви, стало понятно, что фанатов ужасно заводит любой двусмысленный намек. Они сексуализировали все, что только можно было сексуализировать, а команда пиар-менеджеров просто взяла это на вооружение, накаляя градус. — А что не так? — Перпетуа лениво потянулся, спина приятно хрустнула. — Арты пришлись не по вкусу? Не додали твоим кинкам? — Знаешь, что додаст моим кинкам? Если ты, наконец, начнешь следовать официально одобренному протоколу шоу, — Копиа затушил окурок о дно стеклянной пепельницы и, снова скорчив полную презрения физиономию, выдернул свой смартфон из пальцев Перпетуа. — Фиксация на контроле? Искренность — залог хорошего контакта с фанатами, — Перпетуа закатил глаза, этот спор повторялся вновь и вновь. — Да-а? Залог?! — Копиа побагровел, по его лицу расплылись алые пятна гнева. — Забыл, чем закончился твой перформанс со Свиссом? Перпетуа цыкнул. — Я говорил, что его нельзя светить. Я говорил, что человеческая маскировка дала трещину, и нам нельзя акцентировать на нем внимание. Но ты! — Копиа почти орал. — Один поцелуй — и ты стриггерил твиттерских идиотов. Один хренов поцелуй, и они приползли под релиз. Один поцелуй — и все, что он строил, было проебано благодаря твоему хреновому экспромту! — Он сам проебал свою репутацию. Да, знал, почему была запрещена съемка на концертах. Знал, что случилось, но не мог быть ответственен за все. Очередное перекладывание ответственности. Внеочередное. Очереди нет, потому что Ви — первый в списке. Да, демоны сотрудничают с человечеством только потому, что оно гарантирует жизнь в мире людей. Бога нет, Рая нет, Инферно умирает, Земля обречена дрейфовать в холодном космосе до скончания времен. Да, без демонов не было бы возможности выжить, потому что вселенная сломалась, и из всех щелей лезет хтонь. Да. Да. Да! Как же приятно быть этой самой хтонью, все шишки твои по праву рождения. — Сохранность гулей — это ебаный гарант, Ви! Хренов гарант того, что демон не будет изгнан назад в геенну огненную, что будет в безопасности! — Копиа метался по гримерке из стороны в сторону. — Ты, блядь, понимаешь, что без них человечество обречено?! Конечно, он все понимал, как же не понять, когда тебе так популярно объясняют в дцатый раз? Возможно, только возможно, что ему нужно было рассказать с самого начала, а не после того, как пиздец произошел. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, но Перпетуа не дрогнул. Все познается в сравнении, бывали скандалы и хуже. Выудил влажную салфетку из пачки, провел по губам, смывая черную водостойкую помаду. Боже, храни мицеллярку. Снял полумаску. Грим потек. Расстегнул рубашку. Потно. — Соски, да? — Перпетуа ухмыльнулся отражению в зеркале. Зазеркальный Ви выглядел довольным.***
23 июля 2025 года, Детройт
Чтобы охарактеризовать брата, Перпетуа нужно было всего шесть предложений. Отели? Только пять звезд. Рестораны? Только лучшие. Сигареты? Только шоколадные. Три вопросительных, три односоставных, три плюс три — шесть, но шестого папы не будет. Он — пятый. Он — Перпетуа. Вечность по акции, задешево. Не то, что любит четвертый. Вот и сейчас в самом дорогом отеле Детройта, который только смогла найти команда, в вип-люксе витал этот злосчастный запах сладкого табачного дыма. Скорее всего, дело было в том, что Копиа прокурил всю его одежду, а не в том, что тайком пробрался в номер, но кто может с уверенностью поручиться? Вот Перпетуа не мог, с братца бы сталось выкинуть что-нибудь эдакое. Вечер перестал быть томным с самого начала хотя бы потому, что поставщиком пропитания в этот раз выступал не человек. — Так что ты предлагаешь? — Перпетуа устало потер лицо руками, если честно, то сейчас хотелось просто принять душ и завалиться читать, а не участвовать в этом мероприятии, но игнорировать десятиминутную долбежку в дверь было невозможно. Перед ним стоял Свисс собственной персоной, в драных джинсах и широченной гавайской рубашке с пальмами. В этот раз без человеческой маскировки: откровенно щеголял и янтарной радужкой, и гибким хвостом, и черными острыми рогами. — Себя. Откровение уровня прости Господи. Сейчас бы поспать, а не пытаться понять причинно-следственные связи в голове этого ходячего безобразия. — Себя? — Ага. — Таких доноров у меня еще не было, — Перпетуа оценивающе прищурился, хмыкнул, постучал пальцами по откосу двери. Весьма странно получать двусмысленные намеки от существа, которому, по словам окружающих, ты сломал жизнь. Хотя поцелуй с ним и был чертовски хорош, Перпетуа все еще не заводила мысль о том, чтобы подкатить к Свиссу. Может, потому что он был не в его вкусе, что показалось бы крайне странным для всех фанатов группы, а может, потому что не хотелось получить фаерболом в лицо от Дьюдропа. Вампиры, конечно, относительно бессмертны, но лечить ожоги — дело не самое приятное, а Дью в конце-то концов страшный собственник. — Значит, я буду первым, — Свисс довольно оскалился, демонстрируя острые клыки. Мог бы похвастаться такими же, если не лучше. Поосторожничать? И так отродьем считают, а это он еще все свои прелести не демонстрировал. Демонстрация прелестей — звучит как слоган для ужасного стрип-клуба. Ничем не отличается от рок-группы. — И где же? — Перпетуа огляделся, ни медсестры, ни медицинских инструментов. — Что? — Свисс качнул хвостом из стороны в сторону. Взгляд Перпетуа задержался на бедрах. Хороши. Но перспектива Дью… хороша. — Оборудование, Свисс, или ты собрался мне шею подставлять? — Смущаешься? — Свисс сверкнул своими янтарными глазами, но сразу же перестал улыбаться. — Автобусы с персоналом задерживаются, так что выбора особо нет. Ясно. Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе? Какая в жопу разница, если воспринимаешься всамделишным монстром, который без кормежки не выдержит и пару часов? И это при том, что прямо сейчас перед ним стоит демон. Поразительная избирательность. Де-мон-стра-ция. Де Монстрация. Французский стрип-клуб. «Красное и черное» Стендаля — история о классовой борьбе. «Ghost» — история о межвидовой. Двое на одного. — Ясно, садись за стол. Перпетуа не стал дожидаться реакции Свисса, а сразу пошел в спальню. Взял с тумбы черный чемоданчик и, поразмыслив, захватил из минибара банку газировки. Никто еще не отказывался от Доктора Пеппера после забора крови. — У меня отличная регенерация, мог бы и укусить, я не сахарный, — Свисс раскачивался на стуле. — У тебя есть хотя бы один знакомый вампир, кроме меня? Замок противно щелкнул, давно пора было поменять походный набор, но невыносимая леность бытия не позволяла заниматься хоть чем-то сколь-нибудь полезным после концертов. — Не-а, — Свисс смешно вытаращился, смотря, как Перпетуа раскладывает инструментарий. — Ну естественно, как я мог забыть о нюансах. — Так к чему ты? А он сам и не знал, к чему это он. Есть ли смысл объясняться? Вытащить одноразовый шприц, спиртовые салфетки, перчатки, три пробирки, резиновый жгут. Вздохнуть. Еще разочек вздохнуть. Вся эта авантюра — дохлый номер. И это не только про демоническую кровь. — К чему… — Перпетуа потянул на себя смуглое предплечье Свисса, уложил на гладкую поверхность стола. — Да ни к чему, боишься иголок? — Нет уж, если начал, то договаривай, — Свисс хотел было прицениться к шприцу, но Перпетуа предупреждающе покачал головой, — не боюсь. — Точно? — Не переводи тему, Ви. Язык твой — враг твой. Лучше уж переводить стрелки, чем тему, но что можно предъявить Свиссу? Отважный выискался, сам пошел в логово зверя. Девица для дракона, ей Богу. Самоотверженный герой идет спасать всех вокруг от безумного вампира, что умрет без свежей крови. Интересно, какая она на вкус? Если демон родился в Инферно, то острая? Или, может, кислая, потому что прокаженные? Или… — Ви, — Свисс помахал пятерней перед лицом. — Да-да, — Перпетуа протер ладони салфеткой, разорвал новую упаковку, обработал локтевой сгиб. — Как часто ты облизываешь незнакомцев? Свисс тупо моргнул. Невозможно устоять от иронии над несведущими. — Поработай кулачком, — Перпетуа затянул жгут. Нужно бы сбавить градус язвительности, но как же это сделать, если так нравится смотреть на замешательство? — А при чем тут незнакомцы? — Свисс, любопытный донельзя, совсем не контролировал свой хвост, сучил им из стороны в сторону. — Когда кусаешь кого-то, то непременно его облизываешь, хотя это мелочь по сравнению с самим процессом. Вампиры — не комары. Было бы здорово, а! Или, может, классно трубочку какую-нибудь заиметь, как в заведениях. Многоразовую. Перед злоупотреблением просто хорошенько прицеливаешься, втыкаешь в жертву и — оп — кровавая Мэри, только сельдерей с собой носи. Ну и водку. Трубочку инкрустировать стразами, чтобы Копиа кривил лицо почаще. — Учитывая количество приготовлений, кажется, что укусить все же проще, чем заморачиваться с иголками, — Свисс послушно сжимал и разжимал кулак, морщась, когда Перпетуа пальпировал вену, вздувшуюся под тонкой кожей локтевого сгиба. — Помимо того, что жертва помрет со стопроцентной вероятностью от такого вмешательства в ее личное пространство, есть еще набор нюансов сомнительной категории, да? Все, расслабься, — Перпетуа разорвал упаковку шприца. — Тебе нужно двумя клыками прокусить кожу, жир и мышцы, чтобы добраться до артерии или вены. Скорее всего, филигранно ты этого не сделаешь, а значит смешается артериальная и венозная кровь, поделюсь секретом, Свисс, — игла медленно вошла под кожу, — это не вкусно. А еще… — Перпетуа вставил вакуумную пробирку в систему; раздался щелчок, — пить из человека тяжело, захлебнешься от напора. — Захлебнусь? — Свисс, словно под гипнозом, смотрел, как Перпетуа снимает резиновый жгут. Черная густая кровь стала медленно наполнять сосуд. — Это похоже на банку газировки, которую взболтали перед тем, как открыть, — Перпетуа отсоединил первую пробирку и поднес вторую. — Места для укусов тоже сущий ад. В сонную артерию кусать, как в фильмах? Поздравляю! У вас труп, возможно, криминал. Вы разорвали шею. По машинам, съемки интервью с вампиром отменяются. Может, бедренная? — третья пробирка пошла в расход. — Чистой воды эротика. Извольте снять штаны, молодой человек, полезайте на кровать, да ножки не забудьте раздвинуть, хозяин изволит отужинать. Перпетуа быстро вытащил иглу, зажал место укола спиртовой салфеткой и протянул банку Доктора Пеппера Свиссу: — Или, может, кусать под коленку? Это как извернуться нужно? Мне уже сорок, а я на такие подвиги и в двадцать-то готов не был. Согни руку, держи плотно, чтобы синяка не осталось, — Перпетуа посмотрел демону в глаза и позволил себе самую малость — улыбку, — молодец, отлично справился. Свисс подцепил ключ когтем, газировка пшикнула, вспенилась, ливанула через край, быстро притянул банку ко рту и жадно отхлебнул: — А вампиры не так просты, как мне казалось, — кивнул сам себе. — Когда кажется… Можно ли говорить демону хоть что-то про крещение? Моветон. Пробирки, пробирки. Выпить сейчас или потом? При нем или без? Можно шотами, быстро. А если вкусно? Перелить в бокал и смаковать под книгу. — Осенишь себя крестным знаменем? — Свисс громко заржал, утер рот тыльной стороной ладони. Если колбу на свет, то что-то не так. Вроде кровь чернющая, смоляная, а на деле… О. Интересно. Насколько нормально, что выпал осадок? Перпетуа тоже выпал. — Может, и ты меня просветишь, ну, знаешь, — он тряхнул пробирку еще раз, не помогло, — на всякий случай. — По поводу? Свисс расслабленно раскинулся на стуле, рубашка сползла с плеча, оголяя татуировки на коже — черные перебитые спирали. — Какого ты вида? — Перпетуа подцепил крышку пробирки, отвернул, принюхался. — Мульти. Кровосмешение, сохранение редкой мутации, сам понимаешь. — Так и запишем. При заборе крови у демона мульти вида выпадает осадок в виде серы. В номере повисло молчание. Могла бы и крыса, но Перпетуа надеялся, что вип-статус гарантировал ему отсутствие домашних паразитов. — Ну… выбора у тебя особо и нет, изволите отужинать, хозяин? — Свисс почесал щетинистую щеку. Пить или не пить… Да не вопрос! Взболтать, но не смешивать. Перпетуа залихватски осушил пробирку залпом, как шот абсента. Скривился, передернул плечами, судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Закусить? Запить? — участливо поинтересовался Свисс. — Закурить, — прохрипел Перпетуа. Зазеркальный Ви выглядел удручающе.***
24 июля 2025 года, Детройт
Он проснулся в шесть утра от беспощадного гласа будильника, который верещал сиреной. Раньше Копиа вставал под стандартные вариации с пением птиц и шумом водопада, даже под противные пикалки, но хронический недосып лишил его возможности наслаждаться жизнью в принципе. Он не любил кофе из-за горького вкуса, но сейчас, сидя на концертной площадке, переоборудованной в стройку, глушил уже второй стакан пойла. Несмотря на то, что Дью принес ему из старбакса самую сладкую бурду, которую только мог сделать пацан на кассе, по вкусу было не вкусно. А по сути? Кофеин. Раньше Копиа пил энергетики, но газировка плохо влияла на его и так побитый жизнью желудок. Врач настоятельно рекомендовал какие-то китайские чаи, мол, там кофеина ого-го, а вреда меньше, но после того, как Копиа выпил пиалу шу-пуэра, ему показалось, что он навернул стакан кипятка с землей. Не вкусно. Что он вообще делал на площадке? Для большинства — контролировал процесс, для стаи — пытался прийти в себя, чтобы начать работать. Откисать в номере в попытках проснуться было бессмысленной затеей, потому что кровать выглядела привлекательней всех фанаток в костюмах монашек вместе взятых. Даже привлекательней Кумулюс в узких джинсах! Стоило признаться хотя бы себе еще и в том, что отдыхать он не мог не только из-за того, что работы было безбожно много, но и потому, что превратился в законченного трудоголика с манией контроля. Выкинет ли сегодня чертов Ви какой-нибудь перформанс, который в очередной раз похерит все то, что Копиа делал для него, группы и человечества в целом? Как пить дать! Будет ли потом Копиа на него орать? Естественно. Не без удовольствия. Церковная канцелярия постоянно осуждала его за такое отношение к родному брату, но как еще можно относиться к хтони, о существовании которой ты узнал только на сороковом году жизни? О каких родственных узах вообще может идти речь? Нет, будь Ви человеком, все было бы проще и понятнее, но… Когда пытаешься спасти человечество, лезешь из кожи вон, заключаешь пакт с демонами, а потом тебе говорят, что твой родненький братец — вампир, от которых (и не только, конечно) ты это человечество и спасаешь, то как-то совсем не хочется разыгрывать Зиту и Гиту. В какой момент его жизнь начала напоминать классику индийского кино, Копиа не знал, но фанатом болливудских шедевров он отродясь не был, так что и в восторге от появления потерянного близнеца не находился. Да они даже похожи не были! Ви — само блестящество и сиятельство в расшитых стразами рясах, цапля мертвецкая с длинными тонкими ногами, с идиотскими кудряшками, над которыми постоянно корпела команда стилистов, пытаясь поприличнее уложить их под маску, без следа старения на застывшем во времени вечно молодом лице. И он! Жертва пластического хирурга и минувших времен. Сплошное разочарование, а не близнец-отражение, на которого смотришь и видишь продолжение себя. Тур по Америке… Сейчас бы в Калифорнию. Похож ли он на шведскую свихнувшуюся девочку-подростка, как пел в своем шлягере Энтони Кидис? Юго-западная готика с жесткой эротикой и щепоткой серы с самого кончика ножа. Вот он, поставщик серы, сидит рядом на краю сцены, сложив ноги по-турецки, распущенные светлые волосы свисают аж до самых колен. Спортивки адидас, усы и трость. Маскировка Дью поразительна, так и не скажешь, что за иллюзией скрывается демон-искуситель, взрывоопасный и зубастый, совсем не под стать Свиссу. Смешон в своей любви к символизму. В самом начале тура драматично сломал ногу, знак что ли фанатам подавал? Разгадал ли кто-нибудь его шифр, связал ли с отсутствием Свисса? Птички-неразлучники, ходячая машина для флирта и ревнивая змея, урвавшая самый лакомый кусок запретного плода. — Все чаще начинаю переживать, что эта конструкция сорвется и прихлопнет всех нас, — Дью неотрывно наблюдал за тем, как огромный сияющий сатанинский крест обвешивают креплениями, чтобы поднять к потолку. — Тебе уж точно не стоит беспокоиться, — Копиа нащупал в кармане красной толстовки пачку сигарет, — если груцификс на тебя и грохнется, то ничего не случится. — А, ну да, — Дью задумчиво пригладил усы, — все время забываю, что нашему фронтмену ничего не грозит. — Специально начинаешь? — Ты слишком тухлый для семи утра и литра кофе. Даже злиться было слишком сонно, и Копиа молча сунул в рот сигарету, чиркнул зажигалкой, затянулся. Медленное утро без происшествий: никто не бегает, не бьется в агонии, не стенает от усталости. И скучно, и грустно, и некому профилактическую беседу провести. — Расскажи хоть о нем, — Копиа стряхнул пепел в осушенный стакан. — Свисс вчера взял на себя роль сочного бифштекса, — Дью по привычке протянул руку к Копиа, чтобы стащить у него сигарету на пару затяжек, но осекся, — вернулся с банкой газировки и подозрительно хорошим настроением. — И даже не стенал от боли? — Копиа поморщился, услышав трехэтажный мат монтажников. — Не-а, Ви просто взял у него три пробирки крови, знаешь, как в самых дорогих клиниках! У него вакуумная система забора, он все это в каком-то ужасно древнем чемоданчике хранит, доктор Виктор, блин. Дью свесил ногу с края сцены и, покачивая ей, пустился в пространные размышления о природе вампиризма. Эта тема была обмусолена уже со всех сторон, и Копиа, докуривая сигарету, просто периодически кивал, проваливаясь в странную удушающую сонливость. — Эй, — Дью несильно стукнул его кулаком в бедро, привлекая внимание, — ты совсем выпал. — Прости, не могу прийти в себя, — Копиа потер лицо ладонями, надавил пальцами на веки, зевнул. — Не ревнуешь? — Кого? — А у тебя большой выбор кандидатов? Они одновременно повернули головы в сторону, к трибунам. На втором ряду, развалившись на пластмассовых красных сидениях и закинув ноги на передние, сидели две фигуры. Одна в блестящей толстовке, а вторая с длинными дредами. — Я уже семь лет просыпаюсь с ним в одной постели каждое утро, — Дью помахал рукой. — Думаешь, у меня есть хоть малейший повод ему не доверять? — Но твой красноречивый взгляд в отношении тех, кто ошивается рядом с ним, говорит о другом. Копиа и сам пару раз удостоился недвусмысленной угрозы, которая явно читалась в красных глазах Дью: в такие моменты вертикальные зрачки превращались в узкие полоски, а тонкие периорбитальные вены вздувались. — Представь, что ты заполучил самого лучшего в мире партнера, который хорош всем, но не разбирается в чужих эмоциях, просто ноль понимания закономерностей и врожденной эмпатии, — Дью потянулся пальцами к фиксатору на ноге и начал дергать за ремни, пытаясь ослабить хватку. — Он — душа компании со всем причитающимся, а новые знакомые считывают его доброту и смешливость, как сигналы, и начинают подкатывать. А Свисс этого не видит! Не получилось. У него была пара отношений, одни из которых были даже долгими и серьезными, но ничем хорошим это не закончилось. Копиа не мог быть с демонами, потому что профдеформация давно размозжила ему мозг, последняя попытка закончилась провалом мирового масштаба (тура), а люди не могли быть с ним, потому что Копиа слишком много времени провел с демонами. И везде эта хренова вертикаль власти. Заводить отношения с кем-то не в контексте его работы — невозможно, а все, кто в контексте, почтут за честь встречаться с Четвертым Папой Эмеритусом. — Тя-же-ло, — Копиа лег на спину и раскинул руки в стороны. Не звезда вовсе, но вполне себе морская. Почему нет? Главное, чтобы никто на руку не наступил. — Невыносимая тяжесть бытия, — Дью покивал, — как тебя растормошить? — Еще кофе? — Сердце встанет. — Но тогда встану и я! Под закрытыми веками расплылась блаженная чернота. Копиа зевнул. — Вообще Ви неплох, возвращаясь к вопросу о, — Дью снова стукнул Копиа по бедру. — Давай, покури еще, не спи. — Ты специально начинаешь, — констатировал Копиа и, не открывая глаз, последовал совету демона. — Так вот… Он неплох. Хороший вокал, приличный альбом. Да, материал частями весьма попсовый, но это определенно повысит привлекательность в глазах молодежи, как и стиль нового папы в целом. Стиль! Ха! Все новое — это хорошо забытое старое, а в случае Ви даже не забытое. Он украл его диско-пиджаки. Переиначил на свой стиль, но украл ведь! Даже надпись на подкладке и то такая же. Сделал вычурней, налепил страз на рясу и все остальное, светится как диско-шар в хреновом клубе. — Ряса со скелетом скорпиона тоже неплоха? — Копиа поморщился, фильтр обжег губы. Дососать сигарету до самого фильтра — признак отсутствия самоконтроля, не по статусу. Сладко. — Оззи Осборн вообще башку летучей мыши откусил, а ты о пластиковых косточках переживаешь, — Дью глухо хмыкнул. — Вампиры всегда нравились девочкам-подросткам. — Если он Каллен, то ты его Белла? — Это почему еще? — Каждый раз, когда ты закатываешь сцену, он смотрит на тебя, будто готов голову откусить. Если бы только взаправду откусил, то никаких претензий бы не было. Сомнительное парасуицидальное поведение — доводить монстра до белой горячки, но Ви сам утверждал, что не является. Можно сказать, что Копиа просто ему верит. Да. — Слишком много отсылок на Сумерки, — Копиа хотелось скрутиться калачиком на этой сцене и смотреть, как падает занавес, слушать, как музыка разрывает барабанные перепонки, чувствовать дрожь, когда Фантом, Рейн и Дью бьют по полу во время вступления «Square Hammer». — Мой любимый фильм! — Дью рассмеялся. Телефон завибрировал. Копиа чертыхнулся. Если бы он знал раньше, что легально добыть донорскую кровь настолько сложно… то ничего бы не изменилось. Тяжела и неказиста…***
Тяжела и неказиста жизнь вампира-сатаниста. — Чего ты ко мне привязался? — Перпетуа даже с закрытыми глазами чувствовал, что рядом с ним сидит этот. Испив кого-то однажды, ты узнаешь его из тысячи: жженые спички, марципановый батончик. От запаха аж снова на языке кисло-горький привкус. — Составляю тебе компанию, дитя тени, — хрипло хихикнули рядом. Что ж такое случилось на западном фронте? Весь год и первую часть тура — молчком и бочком-бочком, ниже травы, тише воды. А тут! Перемены нагрянули неожиданно. — Свисс, скажи честно, что тебе нужно, — патчи под глазами совсем высохли и уже скорее впитывали влагу из кожи, но Перпетуа упорно игнорировал саму возможность телодвижения. Свисс расположился в своей привычной позе — закинул ноги на сидения перед собой, отзеркалил Ви, и, чинно сцепив пальцы в замок на животе, лыбился во все тридцать два человеческих зуба. — Свисс… Какое удобное имя для гневного шипения, даже как-то само собой подразумевает подобное произношение, удвоенная щелевая согласная на конце слова — прямой путь к вампирской эстетике. Как шипят в кино! Злые кошки уличного разлива, жаль, сам не из кино вышел. — Скажи, а какая на вкус моя кровь? — Свисс был поразительно устойчив к недовольному тону, отношения с Дью явно были тому виной. — Как сера. Много людей на площадке, снуют туда-сюда, переговариваются, мельтешат. Туда-обратно. Раз-два, взяли! Вот и занавес вынесли. Эпично падает в самом начале выступления, а потом персонал судорожно его убирает. Все бегом-бегом, туда-сюда, обратно. Сложно просыпаться утром, особенно когда большую часть жизни имел ненормированный режим. Перпетуа и так тяжело давался новый темп, даже спустя год не привык к тому, что теперь работает с людьми. Дело, естественно, не в видовой принадлежности. — А какая сера на вкус? — Свисс резко взметнул руку вверх и помахал Дью и Копиа на другом конце площадки. — Спичку полижи и узнаешь, — Перпетуа зевнул и потянулся за банкой редбулла. Холодный и черничный. Ко-фе-ин. Еда не усваивается, но конкретные стимуляторы работают на ура, только вот почти не выводятся из организма. Никаких наркотиков, если не хочешь быть вечно обдолбанным. — Ты… пьешь? — Свисс удивленно округлил глаза. — А то, что я на концертах воду пью, тебя не смутило? — Перпетуа недовольно буркнул, он и встал так рано только для того, чтобы начать писать новую статью, а теперь приходится терпеть этот праздный треп. — Слушай, я хотел поработать, так что не мог бы ты… Свисс тут же кивнул, но с места так и не сдвинулся, только достал телефон. Что ж. Все равно в номере оставаться не хотелось, можно и тут. С ними. Вдруг Копиа опять срочно понадобится ему что-то втолковать? Лучше сразу выслушать. В нестандартной обстановке проще думается, а все номера уже слились в один большой вип-люкс. Перпетуа уместил ноутбук на коленях и погрузился в пучины отчаяния. Можно рассказать об образе василиска в современной литературе: эволюция, перемена основы со смерти на жизнь, но зачем? Такая мифология не очень-то и интересна обывателю. Можно написать о современнике. Кого он читал в последний раз, да прям чтобы свежо настолько, что в любом учебнике по литпроцессу двадцать первого века только две строчки? Роберт Харрис? На волне оскароносной киноадаптации пойдет. Тема, нужна те-ма. Ма-те. Математика продолжительности конклава? Символизм чисел? А что, не дур… — И? — М? — Перпетуа оторвался от экрана. — Спичек у меня нет. — И кем ты работаешь? — Свисс все еще буднично листал ленту в телефоне. Интересно, какие мемы нравятся демонам. А про демонов? Вот Перпетуа нравились мемы про вампиров. — Папой Церкви Сатаны, естественно, — Перпетуа отхлебнул энергетик, — но зарплата маленькая, а работа сложная, так что вот, приходится подрабатывать литературной проституткой, кровь нынче дорого стоит. Он все-таки закрыл ноутбук. Нет, не из-за того, что разговор был важным или интересным, а потому что математика Роберта Харриса все никак не складывалась в голове в цельную картинку. Тема есть, а смысла все-таки в ней нет, что там считать? Восемь голосований, Бог создал мир за семь дней… куда считать-то? Кандидатов на роль папы что ли? Бред какой-то. С таким же успехом уж лучше написать эпитафию академической карьере, которая и так на ладан дышит со всеми этими турами, альбомами, фотосессиями, мессами… — Ты что, из классического романа про вампиров сбежал? — Свисс хихикнул, завозился в кресле, устраиваясь поудобнее. — Что думаешь насчет Сумерек, а? — Что думаешь насчет Божественной Комедии, а? — Перпетуа цокнул языком. — Или Иеронима Босха? Выглядишь точь-в-точь как черт с его картин. — Пф-ф, извольте взять слова назад, я прекрасен и вилами в людей не тыкаю! Он было хотел пошутить, что вилы — это атрибут относительный, хвостом тоже можно в людей тыкать со спокойной душой и чистой совестью, но тут что-то пошло не так. Перпетуа замер. Рабочие, Свисс, стафф. Все так, как и должно быть, но предчувствие забилось раненой птицей в горле. — Ты чего? — Свисс тронул его пальцами за локоть. Перпетуа отдернул руку, провел языком по длинным клыкам. Обостренная интуиция — несомненный вампирский плюс, но вот умение с ней работать — навык, достающийся непосильным трудом. Что увидели глаза? Что услышали уши? Что почувствовало тело? Дрожь. — Свисс, — Перпетуа резко стащил ноги со спинки противоположного кресла и повернулся к нему, — чувствуешь? — Не чувствую, — демон огляделся, — а что я должен чувствовать? — Вибрацию, — Перпетуа цыкнул, — и… звон? Тонкий, еле уловимый, на грани восприятия. Камертон в огромной концертном зале. Бубенцы в чаще леса. Треснувший витраж в Сикстинской капелле. — Что? — Свисс удивленно вскинул брови. Вопрос уже не требовал ответа, потому что грохот пронесся по площадке. Страшный лязг, скрежет цепей, которыми монтажники крепили груцификс. — Блядь, он же не… Свисс не успел договорить, потому что он — да, огромный сатанинский крест падал на сцену, как в замедленной съемке, как в фильме-апокалипсисе, как в дурацкой театральной постановке, где на главных героев должно свалиться фортепиано. Перпетуа бежал. Мог бы летать — летел бы, но его тело все еще не было воплощением человеческих надежд на нечисть. Пылевое облако из побелки и штукатурки поднималось до самого потолка. Кашель, крики. Где-то истошно плакала Сестра Греха, где-то матерились монтажники, но самого главного крика Перпетуа не слышал. Копиа. Ни звука. — Где? — он вскочил на сцену, прикрывая рот и нос рукавом толстовки. — Где Брат Император? Тишина, нет, не совсем: чихи, возня, шепот и шокированные восклицания, но без ответа. Свисс неслышно материализовался рядом: — Дью, — он позвал спокойным, ровным голосом. В глубине тумана зажглись два красных маленьких огонька. Перпетуа метнулся вперед. Сердце стучало как бешеное, подгоняя скорее отыскать Копиа. Раненая птица из горла скреблась, ныла, рвала когтями мягкую плоть, желая выбраться и раскаркаться, растерзать что-нибудь в клочья. Ужас. Почему его теоретическая смерть так страшит? — Все порядок, одно крепление не выдержало, но остальные на месте, — Дью с шальными глазами, сверкающими как маяк, вытянул худую руку к Свиссу. — Отлично, Копиа? — Свисс прижал Дью к себе. — Да что ему будет, вон, — Дью повел подбородком. — Я ж рядом. Два шага вперед. Еще два. Силуэт. Вязкая слюна наполнила рот. Перпетуа сжал зубы. Удлинившиеся клыки рассекли десну. Копиа сидел на полу, припорошенный побелкой, и курил. Зеленый глаз выжидающе смотрел, пальцы, сжимающие сигарету, алели; кровь струилась под манжету спортивного костюма. Густая, темно-бордовая кровь. Кровь. Перпетуа никогда такой не пил. Не видел. Не… Она была почти черной. Спелый гранат, на самой грани. Сейчас упасть перед ним на колени, провести языком по запястью, выше, к пальцам, обвести каждый миндалевидный узкий ноготь. Какая на вкус? Гранатовый сок? Сладкая и терпкая, вяжущая? Или острая, как табаско? Или сироп гренадина? Или… Туман вокруг, дурман в голове. Птица в горле уже не вгрызается, а выгрызает плоть кусками, стремится наружу бесстрашно, безбашенно и безмерно, нуждается в том, чтобы есть. Гроздья рябины, ягоды черноплодки, забродившая вишня, заиндевелый виноград. — Ви? — Копиа озадаченно склонил голову к плечу. Белый глаз, белая дымовая завеса, красный спортивный костюм, красная кровь. Черное и красное Стендаля про любовь, Перпетуа про голод. Чревоугодие — грех. — Брат Император? — чем больше формальностей, тем лучше контроль. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. — Одно крепление сорвалось, плохо вмонтировали, — Копиа пожал плечами, — но все нормально, успеем до дверей. — Да, конечно, — Ви сглотнул. — Ты в порядке? — Порезался, когда Дью меня оттаскивал, — Копиа зевнул, широко раскрыв рот. Влажная красная глубина. Птице из горла понравилось. У людей в миндалинах есть лакуны, ведущие к открытой ране, они пропускают чуть-чуть всего-всего, и иммунитет учится бороться с заразой. Перпетуа — сплошная открытая рана, куда бахнули вируса без дозировки, а так, на глаз. Холодный липкий противный пот залил спину. Во рту пересохло. Рана Копиа закровила еще больше, нужно шить. Точно шить. Порез аж до кости, наверное. Пахнет дурманом. Приблизиться и испить. Во время пожара — горите, соблюдайте нашу технику безопасности. Перпетуа не сможет. Глаза Копиа сверкают холодной отрешенностью. Попросить — не позволит. Черные круги под глазами, тонкий изгиб губ, седые виски, мягкий поджарый живот под толстовкой. Не позволит ведь. Не даст. — Ладно, я пойду, если не нужна помощь, — Перпетуа аккуратно, пятясь спиной, сделал шаг назад. — Иди, Ви, — пепел упал на пол, — прогон в шесть. Он гнал по коридорам настолько быстро, насколько был способен. Парковка, машина, отель. Лифт, коридор, дверь номера. Клыки исцарапали рот изнутри. Холодильник. Пробирка. Раз, два. Сера с марципаном и перцем. Кровь Свисса отшибает все, что угодно. Зазеркальный Ви смущенно отвел глаза.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!