Вернутся к фанфику
Часть 1
4 марта 2026, 00:00Пальцы, медленно ползущие где-то промеж лопаток, вызвали новый поток холодных мурашек, проходящих быстро, вертикально ровно вдоль позвоночника. Исаги, сам себя не контролируя, выгнулся навстречу теплому телу и тут же уткнулся носом прямо в горячую вздымающуюся грудь.
Тук-тук-тук
Оставалось лишь искренне надеяться, что его лицо не настолько сильно вспотело, чтобы опечатать след на темной спортивной кофте. Глаза начали слезиться, и он зажмурил их. Однако это не помогло: через секунду кожу у виска обдало жаркое дыхание, точно змеей проникающее сквозь ушную раковину глубоко в разум.
Голоса в раздевалке были громкими. Но даже в этом шуму он различил слова.
— Ты в порядке?
Исаги лишь продолжил вдыхать запах стирального порошка, вжимаясь носом в чужую грудную клетку, кусать губы и скручивать меж пальцев дьявольски мягкую ткань шорт человека напротив.
Конечно, он был - мать твою - не в порядке.
***
Йоичи сидел на скамейке, все еще рассматривая линии сплетения плит кафеля пола. Кусочек под его левой ногой был немного искривлен. Видимо кладчики выполнили свою работу некачественно.
Вкус поражения ощущался на языке приторно сладким сахаром, который так больно царапал небо.
Товарищи по команде ушли почти сразу, не став задерживаться ради долгих разговоров. Обвинять друг друга никто даже не пытался. Впервые за долгое время в Блю Локе было настолько тихо.
От этого Исаги становилось лишь паршивее. Непривычная для футбола тишина заставляла его вспомнить — это он их подвел. Подвел всех и каждого: друзей, фанатов, родных. Менеджеров. Собственную страну.
И это, эта ответственность рухнула на его плечи, вдавив по самую грудь в землю, лишь из-за этого человека. Хьюго верно служил причиной практически всех его чертовых страданий: рассказывал байки о судьбе, лишь мешая думать об игре.
Йоичи ненавидел отвлекаться. Особенно на подобных заносчивых ублюдков.
Наверное, ему стоило просто снять наушники и позволить неясному французскому говору политься в уши бессвязно.
Хотя, что тогда, что сейчас — особо ничего не поменялось.
Хьюго, будто специально, (а хотя определенно — так оно и было) пришел к нему, дождавшись, когда остальные сокомандники разойдутся. Он, прямыми шагами, ничуть не отклоняясь от маршрута, прошел мимо шкафчиков и остановился возле лавочки.
Исаги ни капли не удивился, если бы у этого парня и на всякий подобный случай имелся в кармане навигатор или, предположим, компас. Иначе, как было объяснить его вечные появления у него за спиной?
Хьюго стоял прямо, да и не выглядел таким уж уставшим. Его прическа все так же аккуратно пушилась в разные стороны, а туш на ресницах не то что не смазалась, даже не осыпалась.
Смазливый до больного. И ужасно серьезный.
Исаги продолжал сидеть, все также рассматривая немного грязный пол. Наверное, разводы земли остались от кроссовок.
Голос Хьюго магнитился к железным стенам и оставался висеть, назойливо напоминая о присутствии француза совсем рядом.
Как будто Исаги вообще был способен о нем забыть.
— Ты ведь знаешь, что Япония не единственная страна, за которую можно играть?
Йоичи не хотелось кивать. Не хотелось двигаться. Не хотелось даже поднимать головы.
Он ощущал себя провинившимся ребенком, обидевшимся на взрослого за чтение моралей. Ведь старшие почти всегда правы, а дети — слишком наивны и неопытны, чтобы это понять.
Вопреки всему, Йоичи собрал волю в кулак и отчеканил, наигранно безразлично опускаясь к собственным кроссовкам, дабы завязать шнурки.
— Это моя команда. — Узел превратился в бантик. — Моя страна.
Исаги наконец-то решился поднять взгляд на собеседника, но почти сразу захотел опустить его обратно. Темные глаза слишком хорошо распиливали его на части.
То разбирая, то соединяя воедино. Будто так и желая настроить на свой — более правильный — лад.
Хьюго лишь пожал плечами, протягивая:
— Абсолютно бесперспективная.
— Спасибо за твое мнение. — Исаги огрызнулся, почти оскаливаясь.
И мысленно добавляя: «Урод».
Каждый второй знал, что Япония была, есть и, видимо, будет никем в спорте. Некоторые верные фанаты еще питали какие-то надежды, а появление Блю Лока даже их поддержало.
Но Франция, как и ожидалось, отворила створки механизма их команды. И слишком легко разрушила экосистему, выстраиваемую годами.
Хьюго серьезно ответил:
— Ты имеешь в виду, за объективную точку зрения?
— Суб-ъек-тив-ную. — по слогам прошипел Исаги, вставая и начиная складывать вещи в сумку. С удивлением он осознал, что бутылка воды, которую ему отдал Бачира в конце матча не была уже столь холодной.
Сколько они вообще здесь простояли?
Хьюго вновь неоднозначно покачал головой.
— Тебе здесь не место. И ты сам это знаешь.
— Я как нибудь в свои-то восемнадцать сам разберусь, где и с кем мне стоит быть.
— Ты понимаешь, о чем я.
Исаги поджал губы, кривясь. Разумеется, он все понимал. Знал, что эта страна ни к чему его не приведет. Его труды были ничем для властей, а команда не могла держаться лишь засчет «Эго Исаги Йоичи».
Даже гребаный Саэ Итоши отсюда сбежал.
Исаги замотал головой, но Хьюго все равно сделал шаг вперед.
— Ты ведь знаешь, сколько в мире футбольных клубов?
Шаг.
— А сколько из них дали бы тебе толчок в развитии? Обеспечили бы связями?
Шаг. Шаг.
— Я мог бы помочь тебе с выбором.
Исаги услышал, как за дверью в коридоре загромыхало. Веселые отдаленные голоса приближались, а следовательно их время кончалось. Следующая команда должны была выйти на игру.
Вероятно, Сербия. Точно…
Холод французского тембра в наушниках не давал о себе забыть. Исаги очнулся, лишь когда Хьюго подошел к нему почти вплотную, все также повторяя словно мантру:
— Япония тратит твой талант в пустую.
Люди все приближались, но очередное крайне раздражающее заявление, заставило его почти подпрыгнуть с места и вскрикнуть:
— А что ты блять предлагаешь? Я же сказал, не нужны мне твои поучения! У меня свой путь, свои мечты, свои амбиции.
Лицо, словно слепленное из самого настоящего руанского фарфора, ни капли не скривилось. Хьюго будто ожидал именно такой реакции, опять предугадал все действия Исаги. А может и правда — просто заранее знал их.
Осознание этого выводило из себя еще сильнее.
— Ты — как самолет, пытающийся быть велосипедом, Йоичи.
Хьюго наклонился, тем самым чуть уменьшая разницу в их росте. Хотя Исаги все равно слишком остро ощущал себя объектом, рассматриваемым под микроскопом.
— Так бессмысленно. — из чужого рта вырвался тяжелый вздох. — Объясни мне, зачем ездить по грязному асфальту, когда можно летать под облаками?
Исаги почти задохнулся от возмущения.
Так вот, чем была для этого человека его команда? Грязью?
— Мои сокомандники уже играли за ваш клуб. И знаешь ли, понравилось далеко не многим.
В голове сразу вырисовывался образ Шидо, ликующего от счастья. И Рина — в бешенстве. Истинный контраст.
— Ты слишком категоричен. Я не пытаюсь никого оскорбить. Просто говорю, Франция очень неплоха.
«Он, что, смеется надо мной?!» — истерический смешок подступил прямо к горлу. Да при чем здесь вообще был «ПСЖ»?
Йоичи определенно рассмеялся, если бы топот за дверью не стал громче. Кажется, другая команда была уже совсем близко.
— Отложим этот разговор на потом? — Исаги вновь придал своему голосу безразличия, старательно прикрывая за ним нервозность.
Не хватало, чтобы еще и другие игроки заметили их вместе.
— Нет. — невозмутимости Хьюго оставалось лишь завидовать.
Исаги почувствовал, как чужие пальцы обвили кисть его руки. Такие твердые и холодные, словно ненастоящие. Он прекрасно знал, как ощущались их прикосновения.
На поле Хьюго и так вдоволь постарался. Йоичи подозревал, что еще лет пять не отмоется от вечных насмешек со стороны Хиори и постоянного чтения фанатского творчества от Куроны про одного французского полузащитника на застольях.
Хьюго трогал его за спину. За бедра. За плечи.
А люди это замечали. Замечали. Замечали.
Папарацци определенно успели поймать кадр, когда француз резко решил, что мог бы уместить свой подбородок на чужом плече.
Йоичи искренне надеялся, что интернет про это забудет.
Но если бы еще и другая сборная засекла их тут вместе вдвоем…
— Постой. — голос Хьюго прозвучал странно, впервые, не как у заведенной игрушечной фигурки. Однако почти сразу сменился на привычный. — Если ты сомневаешься… У меня есть определенные связи и влияние. Я мог бы достать тебе пригла…
Но Исаги уже не слушал.
Ключ в замочной скважине. Неизвестные слова на неизвестном языке.
Наверное, в нем все же преобладали рефлексы, нежели умение мыслить стратегиями, ведь руки неожиданно толкнули чужое тело прямо в открытый шкафчик. А ноги, словно пытаясь спасти своего хозяина от приближающейся угрозы, кинулись туда же.
В железный ящик.
Голова, да и разум в целом, прояснилась, лишь когда дверца захлопнулась, а прямо перед носом показались знакомые глаза. Так близко он их еще не видел. Почти настолько же вплотную они стояли с Хьюго, лишь когда Исаги пытался заблокировать атаку и отнять мяч. Вот тогда француз смотрел на него точно также.
Удивление считалось сразу. Йоичи мог вполне разделить это ощущение, ведь в голове вдруг стало ясно: он сам не понял, как привел их к такому положению.
Ладони неизвестным образом оказались на чужой груди. И Йоичи, пускай уже и прикасался к ней, только сейчас заметил насколько твердой и упругой она была.
Бедра также прижимались к чужим. Хотя судя по всему Хьюго приходилось оставаться в небольшом приседе, дабы умещаться в маленькой прямоугольной коробке.
С ужасом Исаги понял, что тесный шкафчик для спортивных вещей вовсе не являлся хорошим местом для «укрытия».
Они продолжали пилить друг друга шокированными взглядами, так и не произнося ни слова. На секунду Исаги показалось, что чужие зрачки расширились, а веки дрогнули.
Раздался смех. Сербская команда прошла в комнату.
Рефлексы вновь заработали на все сто процентов. Исаги поспешил убрать ладони от теплого тела и почти отшатнулся назад. Еще бы немного, и он точно бы вскрикнул. А, возможно, и ударился бы головой о железную дверцу, ведь запутаться сразу в четырех ногах в столь маленьком пространстве — дело вовсе не трудное.
Твердые ладони вовремя успели его остановить.
Хьюго в секунду схватил его за затылок и вдавил лицом обратно в собственную грудь. Вторая рука скользнула по спине.
Они замерли. Шум, где-то там, совсем рядом в этой же комнате, заполнял оставшееся пространно вокруг них. Наверное, потому что между ними — не осталось ровным счетом ничего.
Исаги понял, что его буквально скрутили в крепкой хватке. В голове неожиданно промелькнула мысль, что он вполне мог бы расслабить ноги и повиснуть в чужих руках, если бы захотел.
Чего нельзя было сказать о Хьюго. Полуприсед. Гребанный полуприсед.
И как этот парень вообще мог оставаться неподвижным?
Йоичи почему-то поймал себя на желании не завертеться в этой хватке, не начать дрыгаться как бешеный, а наоборот сохранить равновесие. Вероятно, если бы игроки Сербии неожиданно нашли его в подобном положении с французским ньюгеном, обычными слухами они бы не обошлись.
Но ни через пару секунд, ни через минуту они не сдвинулись с места. Исаги оставалось всматриваться в чужую ключицу и вдыхать запах стирального порошка от одежды.
Кто-то попросил у кого-то дезодорант.
Затем расческу.
Послышался скрип — дверца шкафчика в соседнем ряду (можно было догадаться по громкости звука) приоткрылась.
И вот тогда ему стало страшно.
А если бы кто-нибудь из игроков решил бы воспользоваться их шкафчиком? Выбор любого мог бы пасть на ящик с двумя всемирно известными футболистами внутри.
Вот так запросто. Наверное, это было бы странно обнаружить их, еще и обжимающихся друг с другом.
Но Хьюго ждал. Не двигался, словно поставленный на паузу механизм. И Исаги пытался следовать его примеру: высчитывать сердцебиение в груди напротив. В момент оно даже показалось ему чересчур быстрым, ведь Йоичи сбился со счета за две минуты целых три раза.
Тук-тук-тук.
Через пять минут голоса не утихли, и ситуация начала принимать до боли странные обороты. Теснота между ними вдруг стала даже неловкой. Не то чтобы в самом начале она не была таковой. Просто теперь Исаги ощущал трение ткани формы о джинсы.
Ладонь на спине будто нагрелась за время, проведенное в узком пространстве. Наверное, ее температура стала пропорциональна его щекам и лбу.
Хьюго тяжело дышал на ухо. Исаги предположил — скорее от усталости. Стоять в полуприседе несколько минут, даже с опорой — то еще занятие.
Но все догадки были мигом разрушены лишь одним тяжелым шепотом:
— Ты… можешь не двигаться так?
Температура его тела точно достигла не меньше чем двухсот, а может и пятисот градусов. Ведь наконец-то он обнаружил это. Исаги поднял голову и заметил, что фарфоровые щеки Хьюго вовсе не были белыми, а скорее приобрели розовый оттенок.
Дрожащие веки и прерывистое дыхание вряд ли служили следствием «тяжелой физической нагрузки».
Нет. Руки сжимали его в объятиях все также крепко. Это парень абсолютно точно ни капли не устал. Особенно, вспоминая выносливость Хьюго на поле — все становилось слишком прозрачно.
— Прости. — выдавил из себя Йоичи.
Ему явно не стоило так откровенно касаться чужой груди. Он постарался как можно быстрее и тише, переползти ладонями на плечи.
Но это не помогло. Хьюго нахмурился, закусил губу. Его лицо осталось почти таким же спокойным, лишь чуть более напряженным.
— Так только хуже.
Йоичи не стал вновь извиняться. Молча проехался пальцами вниз к животу в надежде исправить ситуацию.
Он искренне ожидал благодарностей, но в итоге из чужого рта вырывался лишь кроткий вздох. Такой глубокий и жгучий, что на миг Исаги показалось, что его ухо облили кипятком.
Этого оказалось достаточно, чтобы до Йоичи наконец дошло. Где именно лучше было не елозить.
Жар нахлынул на него с новой силой. Неконтролируемое смущение слишком легко захватило лицо. Снова спрятать его в чужой крепкой груди стало единственным оптимальным вариантом.
В кончиках пальцев закололо ровно в тот же момент, когда кто-то из сербских игроков по ту сторону шкафчика громко рассмеялся с, вероятно, безумно задорной шутки товарища.
Ха-ха. Исаги мог бы расплакаться.
Йоичи лишь сжал ткань чужих шорт меж пальцев.
Звук вздоха Хьюго все еще кружил в сознании каруселью. Веселой и такой яркой, что Исаги захотелось повторить поездку.
Носки сами собой привстали, заставляя его голову подняться чуть выше чужих ключиц. Лицу Йоичи наконец-то стал доступен новый участок тела, и рот (тоже сам собой) уткнулся прямо в оголенную кожу возле ворота спортивной формы.
Хватка рук стала сильнее. Исаги почувствовал, как чужое тело напряглось — его сдавили в этих объятьях еще крепче. Воздух стремительно покидал легкие.
Однако.. Это начинало походить на эксперимент.
Что? Хьюго, значит, позволял себе трогать его везде и все время, словно помечая на глаза у остальных, а Исаги — резко нельзя?
Эксперимент — урок. Этому французскому парню определено нужен был урок.
Разум заполонил чистый исследовательский интерес, ведь реакция на простое прикосновение была… необычной.
Кот Шредингера. Они вдвоем ни живые, ни мертвые в ящике. На грани обнаружения — смерти. Буквально дышащие друг другом.
Когда что-то вкусно пахнет, всегда хочется это попробовать. Может быть поэтому, рот Йоичи неконтролируемо приоткрылся, и он сам не понял, как лизнул солоноватую кожу.
Наверное, так бывает — обычная реакция. Теперь следовало узнать, чем ответит подопытный.
Жгучее дыхание опять обдало висок. Хьюго взаимно уткнул голову прямо в его шею.
— Ты это делаешь?
Почему акцент был сделан именно на первом слове, Исаги оставалось лишь гадать. Разве это сделал он? Он? Нет-нет, это был его язык, никак не он сам.
Трение. Вот, о чем говорил Хьюго. Сквозь ткань было не так ощутимо давние в районе бедер, но оно определено было. И Исаги вновь двинулся на встречу чужому паху.
Вздох.
Еще раз.
Вздох и усиление хватки пальцев в районе затылка. Его голову прижали ближе.
Повторить для чистоты результатов.
Объект не выдержал. Исаги почувствовал, как его оторвали от земли. Совсем немного, но из-за местности и толпы, находящейся буквально в паре метров от них — ощутимо.
Хьюго неожиданно приподнял его вверх. Оперся всей спиной о заднюю стенку шкафчика, еще больше согнул ноги, и вжал тело Йоичи в свое.
Губы мазнули по шее Исаги также быстро, как рука на затылке сумела вдавить его лицо обратно в середину крепкой груди, дабы заглушить вскрик.
Хьюго повел губами вдоль сонной артерии, оставляя за собой влажную полосу из поцелуев. Кончик его носа пробежался по линии челюсти Исаги, и остановился в районе щеки.
Здесь поцелуй. Там.
Йоичи молился, чтобы гребанные наушники-переводчики не вывалились из его ушей. Ведь они определено бы упали прямо на пол. А грохот бы привлек внимание людей.
Им стоило остановиться. Ситуация начинала выходить из под контроля, ведь Йоичи прекрасно чувствовал, как чужой язык уже во всю ласково и чутко облизывал его ушную раковину.
Однако он лишь продолжил двигать бедрами. Процесс стал напоминать последовательность. А все их действия — единый механизм.
Исаги сам начал подставляться под пальцы. В штанах становилось нестерпимо тесно.
От отсутствия пола под ногами, было трудно подавить дрожь в собственных лодыжках. Йоичи пытался цепляться зубами за любезно предоставленную ткань футболки, дабы хоть как-то себя контролировать.
Наверное, одежда Хьюго была уже насквозь пропитана его слюной.
Сквозь бесконечное дыхание и прерывистый шепот, словно из под воды, послышался звук закрывающейся двери.
Точно. Как он мог забыть. Здесь же люди. Вернее — были люди.
Возможно, сербы переоделись? Так быстро? Или сколько они с Хьюго тут проторчали?
Йоичи быстро поднял затуманенный взгляд на чужое лицо. Его было трудно различить от наплыва возбуждения, да и из-за их позиции. Однако француз не смел прервать зрительный контакт. Все такое же чистое, практически каменное, серьезное лицо.
Но колотящееся о ребра сердце выдало Хьюго с потрохами.
Исаги знал, что следовало прекратить это сумашествие. Но… Знать — не значит делать. Напряжение, больше походившее на жидкий огонь, где-то снизу живота, отправило в голову мысль:
Они ведь могли бы задержаться в этом шкафчике и на подольше?
У Хьюго явно были свои планы на этот счет.
Он, вероятно, вспомнил о них в ту же секунду, когда сам понял, что в раздевалке вновь стало пусто.
Дверцу шкафчика француз практически выбил рукой, до этого крепко держащей Исаги за загривок. Свежий воздух попал в ноздри, в секунду напонимая, каков он вообще на вкус.
Йоичи испугался собственной мысли, что кислород сильно проигрывал запаху французского одеколона, смешенного со стиральным порошком.
Свободы, как таковой Япония не получила. Ведь Исаги почти сразу нашел себя прижатым к соседней холодной жестяной поверхности.
Хьюго, вопреки всем ожиданиям самого Йоичи, даже не попытался его оттолкнуть.
Он не посмотрел на него, как на чокнутого, не отрезвел от свежего воздуха и не стал убегать. Напротив — француз навалился на него всем телом, пальцами сдавливая челюсть, дабы повернуть в нужное правильное положение.
Хьюго, уже не спрашивая, словно изголодавшийся зверь, поцеловал его. Язык заполз в рот по-свойски ядовито, механично заставляя открыть губы шире. Секундой позже Исаги ощутил, как закружилась голова от горячих и быстрых укусов в районе шеи.
Руки Хьюго поползли выше, а вот голова ниже. Связки засаднило из-за слишком долгого перешептывания, однако Исаги не сумел сдержать стон.
Тем временем пальцы пробрались под самую футболку и огладили сначала живот, а затем и грудь.
Правая рука наскоро скользнула обратно, прямо к ширинке его джинс. Хьюго, ничего не стесняясь, стянул их вместе с бельем, от чего у Йоичи тут же пробежал холодок в районе бедер.
Ситуация точно вышла из под контроля.
Он оглядел накрашенные глаза: темные, буквально пожирающие собственной уверенностью настолько, что Исаги засомневался, стоило вообще спрашивать, точно ли Хьюго хотел…
Не успел. Франция, как и всегда, оказалась впереди.
— Можно? — выговорил Хьюго настолько твердо, что Йоичи практически захохотал.
Словно это не француз сейчас сидел перед ним на коленях. Словно это не Исаги, подобно течному коту, только что терся о чужую промежность. Словно это не они вжимались в друг друга в шкафчике.
Исаги хватило лишь на кивок.
Хьюго не нужно было подгонять руками или помогать. Напротив — он отлично справлялся, слишком вульгарно и умело взял в рот практически весь ствол без подготовки. Честно сказать, для Йоичи это был первый блядский минет в его блядской жизни, так что особо куда в такие моменты следовало девать руки — он не знал.
А ладони прошиб зуд. Он попытался впиться ими в железные ручки шкафов позади, но те лишь скрипнули под напором. Дернулись — безрезультатно.
Исаги непроизвольно откинул голову назад, не больно ударяясь затылком. Чужой язык слишком приятно огладил головку, а твердые пальцы машинно-уверенно задвигались по стволу.
Изо рта вырвалось кроткое «Сука», а следом всхлип.
Хьюго схватил его за бедра, умещая ладони под ягодицами, и притянул ближе. Беря больше, глубже и лучше.
Йоичи зажмурил глаза, ощущая как подкосились ноги, превращаясь в настоящую вату. Даже не смотря вниз, он знал — Хьюго следит. Причем с вероятностью сто двадцать процентов — крайне внимательно.
Аксиома, для которой были не нужны доказательства.
Пальцы правой ладони медленно поползли по внешней стороне ягодиц. И где-то через пару секунд дотронулись до входа. Горячий язык переместился ниже, вылизывая сначала основание члена, а затем — промежность.
Исаги сам не заметил как расслабился.
Наверное, он выпал в астрал, ведь очнулся уже выстанывая чужое имя, вновь оторванный от земли. Удивительно, оказалось, Хьюго мог спокойно удерживать его тело и одной рукой.
Копчик подпирала левая ладонь. Указательный палец правой же — уже на две фаланги был внутри него самого и вовсю стимулировал вход.
Как Хьюго умудрялся при всем этом сосать его член, Исаги мог лишь догадываться. Возможно, у машин или роботов были свои особые таланты. Например, выполнять несколько программ одновременно.
Спустя пару долгих отчаянных секунд — Йоичи наконец-то нашел применение собственным рукам, все дергающимся во все стороны. Он попытался прикрыть одной из них рот, закусив ее зубами, но ровно в этот же момент Хьюго слишком сильно обхватил губами головку его члена.
Чересчур сильно.
Спина сама собой выгнулась дугой. Чужая левая рука все также надежно удерживала тело от падения.
Йоичи не помнил в какой момент, почти задыхаясь, сквозь хлюпающиеся звуки естественной смазки в заднице, наконец-то услышал свой собственный голос с признанием о скором конце.
Наверное, он сказал, что-то между «Больше не могу» и простым «Блять». Во всяком случае, Хьюго точно ускорился, а в конце даже слизал с Исаги абсолютно все.
Йоичи успел лишь подумать о том, что где-то в сумке должны были лежать салфетки. Эта мысль осталась далеко на задворках сознания, ведь Хьюго облизнулся, даже не хмурясь, и прижался лицом к его животу.
Еще с минуту Исаги, точно в забытье следил за медленно-быстро двигающимися губами. Хьюго водил кончиком носа вдоль его пупка, прижимаясь щеками к коже, словно животное, пытающийся выразить собственную или наоборот потребовать ласки у хозяина.
— Ты же знаешь, что превращаешь меня в маленький механизм, заставляющий следовать всем твоим указаниям? Переводишь с режима автопилота на ручник и рулишь как душе угодно. — зашептал вдруг Хьюго, не прекращая поцелуи.
Исаги смутился. В нормальном состоянии он бы точно не оставил подобный вопрос просто так.
Но от усталости с губ сошло лишь:
— К чему ты это говоришь?
Хьюго отвлекся. От живота не отпрянул. Лишь сжал чужие бедра в ладонях сильнее и серьезно выдохнул прямо в чувствительную кожу:
— К тому, что это — власть. У тебя есть власть.
Исаги почти цокнул, закатывая глаза:
— Это опять разговор про то, что мне не следует оставаться в Блю Локе?
Хьюго не ответил. Лишь прижался губами к выпирающей косточке возле начала бедра.
***
Как они добрались до такси — Йоичи не помнил. Его спортивную сумку дособирал Хьюго, пока он сам сидел на лавочке и, все еще не до конца переварив произошедшее, пялился в стену.
Было немного интересно, не забеспокоилась ли сборная Франции из-за отсутствия своего сильнейшего полузащитника?
А Блю Лок? Или им было все равно?
В заднице было мокро. Да и Хьюго обеими руками стимулировал лишь Йоичи. Исаги подумал, что было бы не вежливо оставить бедного француза без оргазма.
В кино многие после подобных мимолетных утех искали продолжения. В отелях, мотелях или в особо неприличных фильмах — в туалетах.
Уже в машине, все еще немного трясясь, Йоичи тихо спросил:
— Мы куда?
Хьюго смотрел на него еще с самого начала поездки. Выглядел он как-то даже немного завараженно, будто наконец-то ощущая вкус истинной победы. Чересчур довольный.
Он моргнул, ничуть не удивленный вопросом и спокойно произнес, будто самую простую правду на свете:
— В отель.
Йоичи вздохнул. Он, конечно, еще ни разу не трахался вот так вот с противниками. Но все-таки одноразовый секс — тоже опыт. При чем, как он понял, с Хьюго — далеко не плохой.
— В мой номер. — Неожиданно вновь обрушился на уши Йоичи холодный тембр. Такого в фильмах не было, но Исаги все равно попытался кивнуть. И у него бы почти получилось, если бы вдруг не последовало окончательное. — А завтра утром к Локи.
— Чего? — вырвалось непроизвольно изо рта Исаги.
Вопросов, словно сурикатов по весне, появилось резко очень и очень много. Начиная с язвительных «У вас ньюгенов что, без благословения тренеров трахаться нельзя?», заканчивая: «Какого хера мы едем в отель сборной Франции?»
Хьюго видимо все понял по одному лишь выражению лица и одарил Йоичи снисходительным взглядом.
— У меня как раз двуспальная кровать. Утром поговорим о твоих способностях, и дальнейших перспективах в сотрудничестве. Потом — вечером — можем заехать к твоим родителям… Познакомиться, переодеться…
— О чем ты? — не выдержав до безумия странного списка дел, который он ни в коем разе не одобрял, Йоичи буквально вскипел.
Однако вскрикнуть не получилось. Нега от совсем недавнего секса все никак не спадала и получилось лишь немного грозно проворчать, зевая.
Хьюго улыбнулся, качая головой. Так чуднó, ведь Исаги, кажется, особо никогда и не видел подобного выражения лица.
— Самолеты должны летать в небе, Йоичи. А велосипеды кататься по земле.
500
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!