Вернутся к фанфику

Часть ВТОРАЯ ГЛАВА 1 Когда забыть нельзя

21 марта 2026, 11:57
Чулан под лестницей был тесным, как ящик для ненужных вещей. Воздух застаивался, пах пылью и сыростью. В углах дрожала паутина. Иногда редкие лучи света просачивались сквозь щели между половицами. Кровать — это искривлённый матрас, набитый комками тряпья. Если перевернуться на бок, колени упирались в стену, а локти соскальзывали вниз, ударяясь о холодный пол. Но именно здесь, несмотря на все прелести, Гарри мог быть один. Стоило ему закрыть глаза — и перед ним распахивался иной мир, не такой, как у прочих детей. Чаще светлый, иногда мрачный и ужасный, но всегда слишком настоящий. Тьма в чулане не была пустой — она шевелилась, скользила, шепталась. Но для Гарри она была одновременно другом и врагом: скрывала его от тёти с дядей, но приносила кошмары. — Гарри! — резкий, хлёсткий голос плетью пронзил сон. — Гарри, просыпайся! Он вздрогнул. Ужас продолжался даже когда он открыл глаза. Гарри сел, зажмурился — боль кольнула в висках. — Посуда не вымыта! Пол в грязи! — Невыносимый визг прорезал тишину. — Мы что зря тебя кормим?! Дверца чулана дёрнулась, и свет полосой ударил в лицо — ослепил, обжёг. Гарри зажмурился. Внутри всё сжалось. Холодный страх полз по коже. Силуэт возник в проёме: сухой, вытянутый, будто натянутый на швабру. Лицо с острыми, почти звериными чертами, губы сжаты в тонкую, уродливо-мерзкую линию. Глаза холодные и пронизывающие. Петунья Дурсль. Она смотрела на него не как на ребёнка, а как на отвратительную вещь, от которой тошнит, но которую нельзя выбросить. — Вставай, — костлявые пальцы дрожали от злобы. — Как же мы были глупы, приняв тебя в этот дом. Думали, что сможем исправить, вырастить человека. Но мы ошиблись. Ты одно разочарование. Слова падали, как ледяные камни. Гарри сжал кулаки. Пальцы впились в ткань. — Я стараюсь… — тихо прошептал он. — Пытаться — не значит добиваться успеха, — не сдерживая злость, отчеканила Петунья. — На стаканах жирные пятна, на кастрюлях — корка жира. Сейчас же — вставай и мой посуду. Она резко дернула одеяло. Гарри вскрикнул, тело содрогнулось от неожиданности. Петунья застыла. Лицо перекосило омерзительной гримасой. — О, нет… Посмотри, что ты наделал! — заскрипела она. — Ты снова намочил постель! Гарри почувствовал, как стыд холодной волной пронзает его. Он сжался, опустил глаза. На старых штанах расползалось тёмное влажное пятно. Комок подступил к горлу, дыхание стало тяжёлым. — Я… я не хотел, — заикаясь, сквозь слезы выдавил он. — Мне, наверное, снился кошмар. — Отвратительный ребёнок! — Петунья резко отдёрнула руку, будто боялась дотронуться. — Так делают только животные! Гарри закусил губу. Слёзы подступали, но он не позволял им вырваться. Слова сами вырвались. — Там были мама и папа… Я видел их. Они… они умирали… Петунья вздернула бровь, уголок губ дернулся, лицо сжалось. В глазах мелькнула боль — живая, человеческая, но слишком быстрая, чтобы Гарри успел уловить её. Она подошла ближе. Холод её ладоней скользнул по его плечу. — Я что, должна это слушать? — проревела, с усилием вытягивая слова. — Ты сам не знаешь, что несёшь. Но он не мог остановиться. Голос дрожал, слова рвались наружу: — Там был мужчина… Он говорил странное слово. «Адкава… Акабра…» Зеленый свет… Змея. Она шипела. Мама кричала… очень громко… — Молчи! — Петунья резко скривила рот. Пальцы вцепились доску. Взгляд прыгал, цеплялся: — Если бы ты действительно видел их смерть, — произнесла она, выталкивая слова из горла, — ты бы услышал только звук тормозов и глухой удар. Они погибли в автокатастрофе. Ты это знаешь. У твоей матери даже не было времени закричать. — она дернулась плечом. — Избавь господь тебя от лишних деталей. Петунья дернулась ещё раз, пальцы скользнули по косяку. Резко вздохнула. — Приведи себя в порядок. Потом иди на кухню и вымой посуду. Не заставляй меня повторять. Она вышла, и дверь захлопнулась с таким грохотом, что стены чулана содрогнулись. Гарри остался один. Простыни комкались в его руках. Сердце билось быстро-быстро. Он стоял, уставившись в темноту. Слёзы обжигали глаза, но он не позволял им падать. Внутри всё бурлило. Стыд. Злость. Боль. Перед глазами вспыхивали образы. Мама. Крик. Ядовито зеленая вспышка… Стены дрогнули и растворились, как дым. Потолок растаял. Вместо узкого чулана выросли странные деревья, высокие, чёрные, с корнями, уходящими в землю. Матрас исчез. Под ногами оказалась мягкая трава. Запах сырости ударил в нос. Гарри вцепился в простыни — они исчезли. Мрак. Шаги. Чужие, осторожные, будто кто-то не хотел его спугнуть. Между деревьев мелькнул силуэт. Мальчик. Чуть старше его. Волосы темного цвета спадали на лоб, глаза смотрели слишком серьёзно для его возраста. Но в этих глазах было что-то знакомое. Он стоял, не двигаясь, будто сам не до конца верил в своё появление. Взгляд его скользнул по Гарри, задержался на лице, на руках. — Кто ты?.. — прошептал Гарри. Ответа не последовало. Шипение. Гулкое. Тягучее, будто гигантская змея скользила по земле. «Он идёт… Он идёт…» Слова вытягивались в воздухе, как капли яда, падающие одна за другой. Гарри замер. И тогда раздался голос. Глубокий, холодный, словно сама тьма обрела уста. — Га-а-арри По-о-оттер… Имя растянулось, как проклятие, как смертный приговор. Воздух задрожал. Тени потянулись к Гарри. Он хотел закричать — но не смог. Горло сжало ледяным кулаком. Всё завертелось вихрем. Бескрайний лес. Шипение. Давящая тьма. Мама. Лицо в слезах. Любовь. Страх. — Беги, Гарри… Беги!

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!