Вернутся к фанфику
3 ГЛАВА 21 Добро пожаловать
27 июля 2026, 18:30Лунный свет падал на Дом Святого Освальда, словно неумолимый прожектор, высвечивая каждые трещины в старых каменных стенах.
Увиденный привычный уют внутреннего убранства оказался лишь маской.
С первого взгляда всё было аккуратно: дубовые панели, старые кресла с вытертой обивкой, часы с тихим и ровным тиканием. Воздух не пах ничем определённым, однако оседал во рту горечью, оставлял на языке сухой след.
Шорох в коридорах слышался постоянно, как если бы кто-то тащил тапок, забыв поднять ногу. Иногда из глубины дома выползало бормотание: обрывки фраз, на незнакомых языках, не желающие складываться в слова.
Комната Делфи выглядела почти спартанской. Кровать, тумбочка и светильник — всё было предельно простым. Комната была слишком правильной, слишком чистой.
— Скорее всего, она наложила Конфундус на него… на всех, — сказал Гарри, вглядываясь в пустоту комнаты. Его взгляд метался по стенам пытаясь найти ответ. — Притворялась сиделкой, племянницей…
— Сейчас проверю записи Министерства.
Гермиона щёлкнула пальцем по пергаменту, пытаясь пробудить страницы и вытащить из них хоть что-то. Лист зашуршал, но ответа не дал.
— Пусто. Такое ощущение что кто-то стер все мосты, по которым можно было подойти к ней. Имя, адрес, любая зацепка. Она — фантом.
Драко подошёл к стене, поводил палочкой вдоль плинтусов и коротко бросил:
— Revelio!
Серебристая полоса скользнула по стенам, зацепилась за углы, пробежала по потолку. Комната шевельнулась — как если бы мебель переставили на миллиметр и передумали. Ничего не открылось.
Все резко повернулись к нему.
Драко чуть приподнял бровь, пожал плечами.
— Ну, стоило попробовать.
— Ты её напугал, — заметил Рон. — Может, надо было сказать «пожалуйста, шёпотом и с поклоном.
Мгновение вышло неловким — не злым и не смешным.
Гермиона, прикрыв рот ладонью, едва заметно усмехнулась, но притворилась, что кашляет.
Джинни с улыбкой закатила глаза.
— Прости, Уизли. Я забыл, что некоторые привыкли всё время просить, — ответил Драко.
Рон криво усмехнулся и как ни в чём не бывало начал постукивать костяшками пальцев по стене.
— Эти панели подозрительные. Слышишь? Глухо. — Он с улыбкой посмотрел на Джинни. — Как наша тётя, когда я спрашиваю про наследство.
— Рон, пожалуйста, ты можешь… — не выдержала Гермиона и осеклась.
— Могу. Могу перестать — если стена ответит, — перебил он и постучал громче. — Эй, хозяйка комнаты, дай знак, если ты хранишь тайну.
— Где же она могла спрятать?.. — Джинни задумчиво теребила локоть, пока её взгляд скользил по мебели. — Тут вообще ничего нет.
— Кровать… — сказал Рон, внезапно оживившись, как будто только что догадался о чём-то невероятно важном. — Кровать явно хранит много секретов.
— Это, классика. Подушка, матрас, тьма и отчаяние. Любимое место всех сумасшедших колдунов.
Драко присел у изголовья кровати, водя пальцем по резьбе.
— Хочешь сказать, что, если я открою простыню, из-под неё вылезет старушка с палочкой?
— Надеюсь, нет, — Рон напрягся, — я не готов к сюрпризам из-под одеяла.
Гермиона прикрыла глаза ладонью, пытаясь отгородиться от общей суеты.
— Так! Может, всем стоит остановиться и подумать.
Джинни стала у лампы.
Свет в колбе был неровный — не мигал. Сбивался.
Джинни прищурилась и провела по стеклу тыльной стороной ладони.
Стекло оказалось холодным. Ледяным.
— Странно.
Она слегка пошевелила лампу.
Короткий вздох.
За ним потянулось шипение, длинное, вязкое.
Звук не остался у лампы — он разошёлся по комнате, нырнул в стены, прошёлся по швам, как по знакомым тропам.
Рон замер с приоткрытым ртом. Лицо его побледнело.
Гарри поднял голову. Что-то старое, пугающе знакомое тронуло его изнутри. По спине прокатилась волна — не боль, не страх, а узнавание, от которого хотелось отодвинуться.
Джинни убрала руку и отступила назад, не отрывая взгляда от лампы.
— Что это было?
— Это… змеиный язык. — почти чужим голосом сказал Гарри.
В комнате стало тесно.
— Что? — Гермиона резко обернулась.
— Как? Почему? — тихо произнёс Гарри, потирая лоб. — С тех пор, как Волан-де-Морт умер, я не понимал ни слова.
— И что же оно прошипело? — Гермиона положила руку на его плече.
В глазах Гарри мелькнула растерянность.
Он выдохнул:
— Добро пожаловать, Авгурей. Думаю, я должен повторить. Это… открывает что-то.
Драко напряг палочку. Рон отступил на полшага, всё ещё глядя на Гарри с сомнением:
— Слушай, приятель… если после этого вылезет кто-то с зеленой кожей, я официально ухожу в отпуск.
— Я не могу… — пробормотал Гарри, чувствуя дрожь в коленях.
— Ты должен, — тихо сказала Гермиона.
Он закрыл глаза. Дыхание замедлилось.
— Добро пожаловать, Авгурей, — прошипел он на парселтанге.
Комната мгновенно изменилась, перестроилась.
Свет провалился вглубь.
Панели вдоль стен пошли рябью, дерево вспучилось, проступили тёмные прожилки. Собрались в чешуйчатый рисунок, слишком упорядоченный для трещин и слишком живой для резьбы.
Кровать скрипнула.
Изголовье покрылось узором. Он тянулся, расползался, сцеплялся сам с собой.
Драко машинально убрал руку, вытер пальцы о мантию и посмотрел на них с недоумением.
Лампа вспыхнула.
Не ярко — резко. Удушливое сияние вымыло цвет. Окрасило комнату в оттенки безысходности. Зеркало на стене вытянулось. Стекло потемнело, углубилось, и отражение исчезло.
Рон сделал шаг в сторону и задел стул.
По стенам пошли трещины. Не сразу — сначала едва заметные, потом шире. Из них показались тени: узкие, ломкие, с заострёнными головами. Они не отбрасывались — они выходили.
Шипение.
Голоса — обрывки, слоги, интонации без слов.
Шёпот собрался в ритм.
Все накладывались, сбивалось, один говорил быстрее, другой тянул слова, третий пропускал окончания.
Пророчество ожило.
Когда лишние уйдут,
Когда время повернётся вспять,
Когда невидимые дети убьют своих отцов,
Тогда… он вернётся.
Каждое слово пророчества казалось воплощением ночного кошмара. Буквы не просто светились — они мерцали, плелись по воздуху.
Их очертания исказились, текли и распадались, превращаясь в жгучие линии.
Шёпот слов ударял в уши, скручивая дыхание.
Лицо Рона искривилось.
— Пророчество… снова пророчество… — испуганно выдохнул он.
На потолке появился символ Авгурея. Сначала это было нечто пернатое, потом — чёрная тень с человеческими руками, сжимающие невообразимую пустоту.
Джинни сжала ладонь Гарри.
Он шагнул вперёд, и змеи, приветствуя расползлись по стенам. Панели покрывались тонким слоем серебристого налёта, придавая комнате вид заколдованного кокона. Запах мха и гниющего подземелья окутал комнату.
— Седрик…— произнесла Гермиона.
Джинни наклонилась чуть ближе, взглядом ловя каждое слово.
— Когда время повернется вспять... Значит…?
Гермиона не ответила. Лишь медленно опустила взгляд.
— Но зачем она похитила… — растерянно спросил Рон.
— Потому что именно я… Не видел. Не понимал.
Гарри осёкся.
— Я должен был… раньше, — выдохнул он.
Взгляд уткнулся в никуда.
Драко провёл ладонью по рукаву мантии.
— Кто же она? И почему так одержима всем этим?
Плечи Джинни едва заметно сдвинулись, будто кто-то невидимый коснулся её затылка.
— Кажется, я...
Она подняла руку, указывая вверх.
Безмолвный ужас накрыл всех.
На потолке и стенах, среди пятен старой плесени, проступали выцарапанные когтями слова:
«Я вырву справедливость из этого мира.»
«Отец, отнятый судьбой, вернётся.»
«Повелитель тьмы восстанет.»
«Мир ещё содрогнётся.»
Слова медленно прожигали воздух, оставляя после себя едкий след паленной смолы. Гермиона повернулась, зрачки расширились до черноты.
Рон пошатнулся. Глаза метались, цепляясь за всё подряд — стены, лампу, зеркало. Попытался сесть на край кровати. Промахнулся. Упал.
— Какого лешего! — Выругался сквозь зубы.
Гарри не двинулся.
Всё вокруг исказилось, как стекло под жаром.
Маховик времени. Невидимые дети. Возвращение Тёмного лорда.
Мысли звенели, сталкиваясь друг с другом, как осколки.
Джинни и Драко стояли, затаив дыхание.
— Что? — голос Рона пронзил упавшее молчание.
Гермиона с усилием втянула воздух.
— Как это вообще возможно?..
Драко сделал шаг назад и упёрся в стену.
— Этого не может быть… — начал он и замолчал.
Гарри закрыл глаза, пытаясь собрать мысли.
— Нет… — произнёс он, голос хриплый и срывающийся. Взгляд стал пустым, потерянным. — Нет... нет, нет... Только не это.
Он опустил голову. В груди встал холод.
На потолке расправились крылья Авгурея.
Тьма колыхалась под ними, а внутри вспыхивали лица.
Битвы. Тени. Друзья, враги, умершие и забытые.
Всё это складывалось в одно безмолвное дыхание, от которого стены начинали гнуться.
Привычный мир треснул.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!