Вернутся к фанфику

4 ГЛАВА 2 День до того, как…

31 июля 2026, 15:41
Туман лёг на шотландские холмы серебристым одеялом, затягивая вершины утёсов в призрачный полумрак. Ветер, выдранный из ледяных ущелий, носился вдоль платформы старой железнодорожной станции.  Свистел между ржавыми рёбрами навеса. Станция Авимор была пуста, если не считать смотрителя — сухого, пахнущего табаком и углём, старика в выцветшем плаще и круглой кепке. Его глаза, тускло-серые, казались недовольными, будто всё вокруг существовало лишь для того, чтобы нарушать его привычный порядок. Сквозь туман виднелись обрывки старых афиш, пожелтевшие плакаты, которые ветер рвал и уносил в даль. Альбус с опаской глядел на фигуру, сидящую за стеклом кассы. Он вздохнул и, не отрывая взгляда, пробормотал: — Кому-то из нас нужно поговорить с ним, вам не кажется? — Да? И что мы скажем? — Скорпиус выдавил улыбку. — Ну… — Альбус выдохнул, оглянулся на перекошенные вывески и покосился на ржавый фонарь. — Здравствуйте, мистер… смотритель. Мистер магл. — кривляясь продолжал Скопиус. — Мы тут немножко заблудились… на секунду, просто слегка не туда свернули. Кстати, не подскажете, как насчёт ведьм? Одна, как нам кажется, тут пролетала… ну, случайно, да. — он на мгновение прикрыл глаза, — какой год на дворе? Мы… ну, просто сбежали из Хогвартса. Там… кое-что вышло не так. Пара мелочей, пустяки. Но теперь всё отлично, да? Эйвелин улыбнулась. — Знаете, что раздражает меня больше всего? — пробормотал Альбус. — Папа решит, что мы сделали это нарочно. — Ты серьёзно?! Мы потерялись во времени! Возможно, навсегда! А ты думаешь, что подумает о тебе отец? — Он взмахнул руками. — Я вас двоих никогда не пойму! Эйвелин поправила свой шарф, поигрывая кончиками волос, и тихо сказала: — Может, хватит спорить? Надо что-то решать. Альбус вздохнул. — Ты права, Эйви. Но всё равно… — Папа, папа… — пробормотал Скорпиус, закатив глаза. Пронизывающий ветер, пропитанный горным мхом и дождём, проникал под воротники, кусал лица. Фонарь над их головами дрогнул. Гулко зазвенел и на миг погас. — Если вы ждёте поезд до Старого Дымокура… — раздался резкий, сиплый голос. Все трое отдёрнулись. — Ааа! — сорвалось у Скорпиуса. — Так… он задерживается, — с сильным шотландским акцентом протянул смотритель. — Простите, что вы сказали? — обернулся Альбус, пытаясь рассмотреть старика в слабом свете. — Работы на линии, — буркнул старик и сунул им смятый бумажный лист. — Вот расписание. Он ткнул костлявым пальцем в правый столбец. Альбус поддел кончиками пальцев край листа, развернул его и придвинул к свету фонаря. Блики скользнули по бумаге. Лицо перекосилось, на лбу проступили три глубокие складки. — Что…, — Эйвелин откашлялась, — Что там? Скорпиус наклонился ближе, глаза бегло пробежали по строкам. — Тридцатое октября 1981 года… Секунда повисла бесконечностью. Альбус медленно опустил лист и посмотрел на Эйвелин. — Это день до Хэллоуина. Тридцать девять лет назад. Это же… Он запнулся. Язык отказывался произнести оставшееся. — Это ночь. Когда… умерли мои бабушка и дедушка. Когда Волан-де-Морт пришёл за папой. Когда всё… началось. Эйвелин прижала ладонь к губам. — Она… не хочет переписать пророчество, — прошептала едва слышно. — Она хочет его разрушить. Альбус потер лицо ладонями. — Значит, она собирается закончить то, что не смог он. Убить Гарри. Убить папу своими руками. Туман пополз ближе к платформе. Последний огонёк захлебнулся, и полумрак сомкнулся вокруг станции. Альбус, сжав кулаки, пробормотал еле слышно: — «Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного лорда…» — «…рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца…» — подхватила Эйвелин. — Это же я сказал ей, что пророчества можно изменять…, — с горечью произнес Альбус. Скорпиус всё это время стоял, уставившись в пустоту между рельсами. Потом сказал глухо: — Да ладно. Не сваливай всё на себя. Альбус коротко хмыкнул. — Никто не виноват, — Эйвелин нежно коснулась его ладони, — мы все тянули время как могли. Где-то вдали протрубил поезд, длинный и печальный звук разнёсся над горами. — Нам нужно в Годрикову Впадину, — сказал Альбус. Его глаза блестели — то ли от решимости, то ли от слёз, сдерживаемых в горле. — Сейчас же.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!