Вернутся к фанфику

Часть 13. Тепло среди руин

11 марта 2026, 19:25
Возвращение в поселение было тяжелым. Юнги нес Чимина на руках, и его лицо было темнее грозовой тучи. Чонгук шел рядом, пошатываясь и зажимая раненое плечо, но его взгляд был прикован к бездыханному омеге. В ту ночь в доме вожака никто не спал. ​Прошло три дня. Метель наконец утихла, оставив после себя сугробы выше человеческого роста. ​Чимин очнулся от запаха можжевельника и горьких трав. Первое, что он почувствовал — это тупая боль в ладонях. Они были плотно забинтованы, но сквозь ткань всё равно просачивалось странное тепло. Он попытался пошевелиться, и тут же услышал шорох кресла. ​— Не дергайся, — голос Юнги был тихим и хриплым. ​Чимин повернул голову. Вожак сидел совсем рядом, его глаза покраснели от бессонницы. Видеть всегда собранного, стального Юнги в таком состоянии было непривычно и больно. ​— Чонгук... — выдохнул Чимин, его горло пересохло. — Он жив? ​— Жив. Твой «подарок» магам Севера выжег им глаза, так что они не смогли преследовать вас. Чонгук сейчас у Тэхёна, его рана затягивается быстрее, чем у обычного оборотня. И всё благодаря тебе. ​Юнги подался вперед и осторожно взял забинтованную руку Чимина, поднося её к своим губам. — Но ты, Чимин... Ты чуть не выжег себя изнутри. Знаешь, что я чувствовал, когда нашел вас на той поляне? Я думал, что опоздал. Что лед забрал тебя. ​— Я должен был, Юнги, — Чимин попытался сесть, и Юнги тут же подложил ему под спину подушки, действуя удивительно бережно для альфы с такими огромными ладонями. — Я не мог оставить его там. ​— Я знаю. И стая это знает. Чонгук рассказал всем, что ты сделал. Теперь даже самые ярые скептики молчат, когда проходят мимо нашего дома. Но цена... — Юнги коснулся бинтов. — Твои ожоги магические. Тэхён говорит, обычные средства не справляются. ​Чимин закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Он чувствовал, как внутри него, в самом центре груди, ворочается что-то тяжелое и горячее. — Я чувствую их, Юнги. Ладони. Они не просто болят. Они... поют. ​Он осторожно высвободил руку из хватки Юнги и сосредоточился. Это было трудно, голова всё еще кружилась, но он хотел попробовать. Медленно, дюйм за дюймом, он начал разматывать бинт на левой руке. Юнги хотел его остановить, но, увидев выражение лица Чимина, замер. ​Когда последний слой ткани упал на одеяло, Юнги едва сдержал вздох. Кожа на ладони была покрыта странными узорами — тонкими золотистыми линиями, похожими на ветви деревьев или молнии. Они не выглядели как шрамы. Они выглядели как клеймо силы. ​Чимин прижал ладонь к деревянному изголовью кровати. Через секунду на старом, сухом дереве набухла почка, а затем проклюнулся крошечный зеленый листок. ​— Моя сила меняется, — прошептал Чимин, глядя на это маленькое чудо. — Раньше я только забирал холод. Теперь я могу давать жизнь. Но это требует чего-то взамен. ​Юнги пересел на край кровати и притянул Чимина к себе, обнимая так крепко, словно боялся, что тот исчезнет. Чимин уткнулся носом в его шею, вдыхая родной запах кедра и смолы. Здесь, в руках Юнги, он чувствовал себя по-настоящему дома. ​— Мы научимся, — прошептал Юнги ему в волосы. — Я найду тех, кто знает о Белых Хранителях. Я не дам этой силе разрушить тебя. Ты не просто инструмент войны, Чимин. Для меня ты — всё. ​Дверь в комнату тихо приоткрылась. На пороге стоял Чонгук. Его рука была на перевязи, лицо бледное, но взгляд — твердый и ясный. Он увидел их вместе, увидел зеленый листок на изголовье и на мгновение замер. ​— Юнги-хён, — негромко позвал он. — Дозоры докладывают. Канхо отступил к Главному Хребту, но он не ушел. Он ждет подкрепления. И... он отправил гонца к Верховному Шаману Севера. ​Юнги медленно отстранился от Чимина, но не выпустил его руку. — Значит, они решили играть по-крупному. ​Чонгук перевел взгляд на Чимина. Между ними на секунду возникло то самое безмолвное понимание, которое родилось на кровавой поляне. Чонгук коротко кивнул — это было высшее проявление уважения от него. Он признал в Чимине не просто соплеменника, а равного себе воина, пусть и сражающегося другим оружием. ​— Чимин, — произнес Чонгук прежде, чем уйти. — Когда ты сможешь встать... я покажу тебе, как обращаться с кинжалом по-настоящему. Твоя магия — это щит, но иногда тебе понадобится сталь, чтобы нанести удар. Я буду тренировать тебя. ​Чимин улыбнулся, и на этот раз его улыбка была спокойной. — Я буду готов, Чонгук. ​Когда Чонгук ушел, Юнги снова повернулся к Чимину. В его глазах читалась ревность, смешанная с нежностью. — Кажется, теперь у тебя два защитника, — усмехнулся он. ​— Мне нужен только один вожак, — ответил Чимин, потянув Юнги за воротник на себя для долгого, согревающего поцелуя, который заставил их обоих забыть об угрозе, затаившейся в горах. Воздух казался наэлектризованным — так бывает перед грозой, когда природа замирает в ожидании чего-то великого. ​— Он прав, — Юнги обернулся к Чимину, присаживаясь обратно на край кровати. — Твоя сила растет, Чимин, но тело всё еще слишком хрупкое для такой нагрузки. Если мы не укрепим твой дух и мышцы, магия просто выпьет тебя досуха. ​Чимин посмотрел на свои ладони, где золотистые линии едва заметно пульсировали в такт его сердцу. — Я чувствую себя так, будто во мне проснулось древнее море, Юнги. Оно теплое, когда я спокоен, но стоит мне испугаться или разозлиться — и оно превращается в шторм, который сметает всё на своем пути. Я боюсь, что однажды не смогу удержать берега. ​Юнги накрыл его ладони своими, гася их сияние своим теплом. — Для этого у тебя есть я. И Чонгук. Мы — твои берега. ​В следующие часы Юнги не отходил от него. Он принес горячий бульон, который Чимин ел через силу, и настоял на том, чтобы омега поспал еще немного. Но сон не шел. Мысли Чимина постоянно возвращались к Канхо и Верховному Шаману. Если слухи не врали, Шаман Севера мог управлять погодой и подчинять себе волю слабых духом. ​— Юнги, расскажи мне о Верховном Шамане, — попросил Чимин, когда вожак подбрасывал дрова в камин. — На Севере о нем говорили только шепотом. Его называли «Пожирателем Душ». ​Юнги замер, глядя на огонь. Тени на его лице стали глубже. — Это старый хрыч, который забыл, что значит быть человеком. Он черпает силу из страданий. Канхо — лишь его псы на поводке. Шаману нужен не ты как личность, Чимин. Ему нужен «Ключ», о котором говорится в легендах. Если Хранитель отдаст свою силу добровольно или под пытками, Шаман сможет сковать льдом весь континент. ​Чимин сжал край одеяла. — Значит, я для него — просто батарейка. ​— Для него — да, — Юнги подошел к кровати и опустился на колено, чтобы их глаза были на одном уровне. — Но для этой стаи ты — надежда. А для меня ты — причина, по которой я каждое утро открываю глаза. ​Чимин потянулся к нему, запуская пальцы в темные волосы вожака. Он чувствовал его силу — спокойную, мощную, как гранитная скала. Юнги не был магом, но его воля была прочнее любого заклинания. ​— Пообещай мне, — прошептал Чимин. — Если они придут... если Шаман попробует забрать мою силу, чтобы причинить вред этой стае... убей меня. Не дай мне стать их оружием. ​Взгляд Юнги стал ледяным. Он перехватил руку Чимина и прижал её к своей груди, там, где под кожей бешено билось сердце альфы. — Никогда не проси меня о таком. Я перегрызу горло самому Богу Смерти, прежде чем позволю волосу упасть с твоей головы. Слышишь? Мы будем бороться. Мы научим тебя не только лечить, но и уничтожать тех, кто посмеет посягнуть на твою свободу. ​В этот момент в дверь снова постучали, но на этот раз робко. Вошел Тэхён с новой порцией бинтов и какой-то мазью, которая пахла хвоей и медом. ​— Простите, что прерываю, — Тэ неловко улыбнулся, глядя на близость Юнминов. — Но Чонгук там... внизу. Он уже начал тренировку в одиночестве. Рвет манекены в щепки. Кажется, он всерьез намерен сделать из Чимина воина. ​Юнги усмехнулся, помогая Чимину вытянуть руки для перевязки. — Пусть остынет. Чимину нужно еще хотя бы пару дней тишины. ​— Нет, — Чимин вдруг твердо посмотрел на Тэхёна. — Я хочу начать завтра. Я не хочу больше быть тем, кого спасают. Я хочу быть тем, кто стоит рядом на стене. ​Юнги хотел возразить, но, увидев решимость в золотистых глазах омеги, лишь вздохнул. — Ладно. Но Чонгук не знает пощады в тренировках. Ты уверен? ​Чимин посмотрел на зеленый листок на изголовье своей кровати — символ жизни, которую он смог создать из ничего. — Уверен. Если я — Хранитель, то пришло время научиться хранить то, что мне дорого. ​Юнги прижал его ладонь к своим губам, принимая этот вызов.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!