Вернутся к фанфику
Часть 3
15 апреля 2026, 05:52Ричи прислонился к стене в коридоре дома Байерсов, и его сердце колотилось так сильно, что ему казалось, будто оно сейчас проломит грудную клетку. Его ладони вспотели, а очки снова сползли на кончик носа.
Он, Ричи «Балабол» Тозиер, который мог заговорить до смерти любого хулигана в Дерри, сейчас чувствовал себя так, будто у него в горле застрял огромный ком сахарной ваты.
— Соберись, Тозиер, — прошептал он сам себе, глубоко вдыхая запах старого дерева и чего-то уютного, чем пахло в этом доме. — Ты просто пришел за водой. Ты — воплощение хладнокровия. Ты — Джеймс Бонд, если бы у Джеймса Бонда было хуевое зрение и склонность к неуместным шуткам про мамок.
Он прошел на кухню, стараясь не шуметь. На столе стояла пустая кружка с надписью «Лучшая мама в мире». Ричи набрал воды из крана, жадно выпил её и набрал снова — уже для Уилла. Глядя в темное окно кухни, по которому стекали капли дождя, он вдруг поймал себя на мысли, что совершенно не хочет возвращаться к Майку. К его вечному нытью об Одиннадцатой, к его правильности и этой новой, раздражающей манере вести себя так, будто он познал все тайны мироздания, только из-за отношений с девчонкой.
Здесь, с Уиллом, всё было иначе. Уилл был... настоящим. Как оголенный нерв. И Ричи, который всю жизнь прятался за пятью слоями иронии, чувствовал, как эти слои истончаются рядом с Байерсом.
Уилл был как противоядие. И если с Майком он был клоуном, то с Уиллом, сам того не зная, вёл себя честно и спокойно.
Он вернулся в комнату, стараясь выглядеть максимально непринужденно. Уилл сидел на кровати, подтянув колени к подбородку, и смотрел на свои руки. В свете настольной лампы он казался почти прозрачным, фарфоровым.
— Вот, держи, — Ричи протянул стакан, стараясь, чтобы его пальцы не дрожали.
— Свежайший нектар из недр Хоукинса. Поговаривают, что если выпить его слишком много, можно начать светиться в темноте, но это только добавит тебе очков стиля.
Уилл принял стакан, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Ричи почувствовал легкий разряд тока и тут же отдернул руку, словно обжегся. Он быстро прошел к стулу у стола и уселся на него верхом, положив подбородок на спинку.
— Слушай, Байерс, — начал Ричи, чувствуя, как его снова несет в сторону шуток, лишь бы скрыть смущение. — Раз уж я здесь, и на улице такой апокалипсис, что даже рыбы, наверное, начали тонуть... может, покажешь мне свои рисунки? Майк говорил, что ты типа местный Пикассо, только без отрезанного уха и странного периода с голубыми людьми. Хотя, учитывая твой опыт с Изнанкой, голубые люди для тебя — это будни.
Уилл слегка вздрогнул, но потом кивнул. Он дотянулся до папки, лежащей на тумбочке, и протянул её Ричи.
— Там ничего особенного. Просто... мысли.
Ричи начал перелистывать листы. Его шутливый тон исчез сам собой. Это не были «просто мысли». Это была боль, застывшая в карандашных штрихах. Тени, существа с длинными конечностями, пустые улицы Хоукинса под серым небом. И среди всего этого — маленькая фигурка мальчика, которая казалась такой одинокой.
А потом он перелистнул. И увидел знакомое лицо.
Это был Майк.
И в этот момент альбом вырвали из рук.
— там не интересно.
Удивленный Ричи, что сначала остолбенел, но все-таки отошёл, начал развеивать атмосферу, появившуюся в воздухе.
— Вау, — выдохнул Ричи, и это было совершенно искренне. — Уилл, это... это чертовски круто. И страшно. Ты будто залез мне в голову в мои худшие дни в Дерри и перерисовал всё, что я там видел.
Уилл поднял голову, в его глазах блеснул интерес. Не заметив, как вернул обратно в руки Ричи альбом.
— Ты тоже видел такое?
— Не совсем такое, — Ричи поправил очки. — У нас в Дерри свои демоны. Один очень настырный клоун-неудачник с плохим чувством юмора и страстью к красным шарикам. Но чувство... чувство, что мир вокруг тебя трещит по швам, а ты единственный, кто это замечает — это мне знакомо.
Он перелистнул страницу и замер. На этом рисунке был не монстр. И даже не Майк (хотя первое и Майк не особо отличались). Это был набросок самого Ричи.
Он был изображен в профиль, смеющимся, с растрепанными кудрями и теми самыми нелепыми очками. Уилл передал даже ту энергию, с которой Ричи обычно размахивал руками.
— Это... я? — голос Ричи сорвался, и он поспешно прочистил горло, пытаясь изобразить свой «голос ирландского конюха».
— О боже, Уилл, ты запечатлел мою божественную красоту! Наконец-то мир увидит, что я — венец творения, а не просто кузен Майка с плохим зрением.
Уилл густо покраснел.
— Я просто... я рисовал это сегодня утром. Ты тогда рассказывал какую-то историю про то, как ты застрял в школьном шкафчике, и я... мне понравилось, как ты выглядел. Таким живым. — он начал чесать шею, смотря куда-то в сторону.
Ричи замолчал. Его лицо горело. Он чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Он привык, что люди считают его раздражающим, шумным, «слишком громким». Но Уилл увидел в нем «живого».
— Ты тоже... — Ричи запнулся, глядя на рисунок. — Ты тоже очень живой, Уилл. Даже когда тебе кажется, что ты разбит на куски. Ты как... — он судорожно искал метафору, которая не звучала бы слишком глупо, но его мозг выдал только: — Ты как самая крутая песня на радио, которую никто не решается поставить на полную громкость, потому что она слишком хороша для этого тупого города.
И Уилл тихо рассмеялся, и этот звук был самым прекрасным, что Ричи слышал за всю неделю в Хоукинсе.
— Это самая странная похвала в моей жизни, Ричи.
— Ну, я мастер странностей, — Ричи спрыгнул со стула и сел на пол рядом с кроватью Уилла, прислонившись спиной к матрасу. — Слушай, Майк правда козел. Но он... он просто не понимает, какое сокровище у него под носом. Он ищет магию в суперсилах Эл, но он не видит магию в том, как ты создаешь миры на бумаге.
Уилл спустился с кровати и сел на пол рядом с Ричи. Между ними было всего несколько сантиметров. Ричи чувствовал тепло, исходящее от Уилла, и это пугало его больше, чем любой монстр из Дерри.
— Ричи, почему ты это делаешь? — тихо спросил Уилл. — Почему ты приехал сюда? Почему ты защищаешь меня?
Ричи замер. Ему хотелось сказать: «Потому что мне скучно». Или: «Потому что я люблю бесить Майка». Но он посмотрел в глаза Уилла и понял, что сейчас — тот самый момент, когда маски не работают.
— Потому что я знаю, каково это, — прошептал Ричи, глядя на свои колени. — Знаю, каково это — быть «другим». Знаю, каково это — любить кого-то, кто никогда не посмотрит на тебя так, как ты на него.
Уилл затаил дыхание.
— Ты о..
Ричи горько усмехнулся.
— Нет, Уилл. Я о тебе.
Мир вокруг них, казалось, перестал существовать. Гром за окном затих, шум дождя превратился в фоновый шепот. Ричи мгновенно захотелось забрать свои слова обратно, превратить их в шутку, сказать: «Ха! Видел бы ты свое лицо! Бип-бип, Уилл!». Но он не смог.
Он поднял руку, медленно, словно боясь, что Уилл исчезнет, и поправил его челку, которая лезла в глаза. Его пальцы едва коснулись кожи Уилла, и Ричи почувствовал, как его собственное сердце делает сальто.
— Я... — Ричи заикался, его лицо было пунцовым. — Я хотел сказать... в смысле, ты мне капец как нравишься, Уилл. Не так, как Майку нравится Эл — это всё скучно и предсказуемо. А так, что мне хочется построить для тебя новый замок, только не из веток и грязи, а из чего-то, что никто никогда не сможет сломать. И чтобы там не было Майка. И чтобы там был я... если ты не против.
Уилл смотрел на него широко открытыми глазами. В них не было страха. В них было изумление, смешанное с чем-то похожим на надежду.
— Ричи... — Уилл подался вперед, и его рука легла на плечо Ричи. — Ты серьезно? Ты не шутишь?
— Уилл, я клянусь всеми комиксами Marvel, которые у меня есть, — Ричи судорожно выдохнул, его очки опять съехали вниз. — Я самый серьезный придурок в этом штате. Я весь вечер пытался придумать, как сказать это и не звучать как полный дебил, но, кажется, провалил это задание. Я просто... когда я увидел тебя только что, когда приехал... я понял, что если ты исчезнешь, то в этом мире станет чертовски темно. И никакие мои шутки не смогут это исправить.
Уилл не ответил словами. Он просто наклонился и уткнулся лбом в плечо
Ричи, тихо вздохнув.
— Ты такой странный, Ричи Тозиер.
— Эй! — Ричи приобнял его, чувствуя, как его собственное напряжение начинает таять. — Я не странный, я экзотичный. Это большая разница.
Уилл поднял голову, и через мгновение, его губы коснулись чужих.
И, кажется, у Ричи потемнело в глазах. В его голове были взрывы, а в животе бабочки делали сальто.
И когда через пару секунд Уилл отстранился, Ричи протянул того обратно.
Они целовались неумело, оба ни разу этого не делали, но им было все равно.
И наконец отстранившись, Уилл вернулся на место, все также уткнувшись в плечо, но на этот раз у него была отдышка.
Они сидели на полу в полумраке комнаты, два «неудачника», нашедшие друг друга в самом неподходящем месте, в самое неподходящее время. Ричи чувствовал, как Уилл постепенно расслабляется в его руках, и это было лучше любой победы над злом.
— Знаешь, — прошептал Уилл спустя какое-то время. — Майк сказал, что мне не нравятся девчонки. И я думал, что это мой приговор. Что я всегда буду один.
Ричи чуть сильнее сжал его плечо.
— Майк Уилер может идти и целоваться с розеткой. Ты никогда не будешь один, Уилл. По крайней мере, пока я здесь. А я планирую задержаться в Хоукинсе подольше. У меня тут появились... важные дела по реконструкции замков и спасению прекрасных принцев от их собственного уныния.
Уилл поднял голову и посмотрел на Ричи. В его глазах больше не было той выжженной пустыни, которую видел Майк в лесу. Там начали появляться первые искры жизни.
— Ты правда останешься? — спросил Уилл, и в его голосе было столько детской надежды, что у Ричи перехватило дыхание.
— Куда я денусь? — Ричи наконец-то улыбнулся своей настоящей, не нахальной, а теплой улыбкой. — Тем более, кто-то же должен следить, чтобы ты не рисовал меня слишком красивым. А то я зазнаюсь, и мне придется нанять телохранителей, чтобы отбиваться от фанаток. Хотя, к черту фанаток. Мне достаточно одного художника.
Ричи, сам не зная, откуда в нем взялась эта смелость, потянулся вперед и быстро, почти невесомо, коснулся губами щеки Уилла. Он тут же отпрянул, ожидая, что Уилл оттолкнет его, но Уилл только улыбнулся — широко, искренне, той самой улыбкой, которую он берег только для самых близких.
— Бип-бип, Ричи, — тихо сказал Уилл.
— Эй! Это моя фраза! — возмутился Ричи, но его глаза сияли за стеклами очков. — Не воруй мой контент, Байерс! За это полагается штраф.
— И какой же?
Ричи на секунду задумался, его смущение на мгновение вернулось, но он быстро взял себя в руки.
— Штраф — это... ты должен пообещать, что завтра мы пойдем в тот лес. Но не для того, чтобы плакать. А для того, чтобы собрать всё, что осталось от замка, и принести сюда. Мы сделаем из этого что-то новое. В твоей комнате. Чтобы твоё убежище всегда было рядом.
Уилл кивнул.
— Я обещаю.
Дождь за окном продолжал идти, но он больше не казался холодным и враждебным. В маленькой комнате на втором этаже дома Байерсов было тепло. Здесь, среди рисунков и запаха краски, два мальчика строили свой собственный мир, где не было места чужим ожиданиям, где можно было быть «неправильным», «странным» и «другим» — и при этом быть абсолютно счастливым.
Ричи снова притянул Уилла к себе, и в этот раз он не чувствовал себя неловко. Он чувствовал, что он дома. Впервые за долгое время он не хотел никуда бежать, не хотел менять голоса и не хотел шутить. Ему было достаточно просто тишины и того, что Уилл Байерс больше не хотел исчезать.
— Кстати, — шепнул Ричи, когда Уилл уже начал засыпать у него на плече. — Если Майк завтра спросит, почему я не пришел ночевать, я скажу ему, что меня похитили инопланетяне и заставили смотреть марафон их передач о размножении. Он такой тупой, что поверит.
Уилл только сонно хмыкнул, крепче обнимая Ричи за талию.
— Спокойной ночи, Ричи.
— Сладких снов, Байерс.
Ричи смотрел в потолок, слушая мирное дыхание Уилла, и понимал: Майк Уилер совершил самую большую ошибку в своей жизни, когда отпустил этого парня.
А Ричи Тозиер совершил самый лучший поступок, когда решил запрыгнуть на тот велик и поехать сквозь дождь.
Потому что руины — это не всегда конец. Иногда это просто место, где начинается что-то гораздо более прекрасное.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!