Глава 6

Ранчо Лидии Деган, раскинувшееся под бескрайним небом Нью-Мексико, стало колыбелью нового движения. Ранее это было место безмятежного покоя, а теперь оно наполнилось шумом и суетой: десятки людей, объединенных верой, трудились, строили и молились. Они несли свои сбережения, веря, что пророк приведет их к духовному преображению. -Я беру свои слова назад. Ты гений, Салл. Салливан невольно улыбнулся, наблюдая за тем, как Мэддокс нежилась на солнце. Пара месяцев в сытости и достатке сделали ее намного добрее. -Обещал ведь, что все исправлю. -Ммм... Да уж. Нашлись идиоты. Это у него, получается, уже полноценная секта? Ай, похрен... Лишь бы крыша над головой была. Нот присел рядом, любуясь как полуденное солнце играло на смуглой коже. Взгляд задержался на ключицах и груди, которая, казалось, собиралась вывалиться из под ткани рубахи. -Теперь, когда у нас есть земля, мы можем построить здесь настоящий дом. Место, где каждый найдет свое утешение и свою дорогу к свету. Мэддокс усмехнулась. Пока их копы не погонят за странную активность. Она перевернулась на бок. -Хватит меня взглядом протирать. Никогда не видел, как загорают? - Поддразнила, прикрывая глаза рукой. Салливан отвел взгляд, сделав вид, что осматривает горизонт. -Просто любуюсь просторами. Это место обладает невероятной энергией, не находишь? -У меня от твоих проповедей сейчас больше головной боли, чем от жары. - Зевнула, потягиваясь. - Но, признаю, здесь лучше, чем в той дыре, из которой мы выбрались. -Твои сомнения рассеются, когда ты увидишь, как наша община крепнет. Люди обретают истинный смысл жизни. Чувствовал, как его уверенность растет с каждым словом. Видел себя не просто лидером, а спасителем. -Конечно. - Отозвалась девушка, лукаво улыбаясь. Бредом было еще тем. Но отчаявшимся нужен был тот, кто поведет к светлому будущему. Краем уха слушала бредни Салливана о том какие были планы на обустройство общины. Ну и фантазия у него все же! Но после всего, что умудрился сделать, больше не сомневалась, что у него получится. Она глаза приоткрыла и посмотрела на Салливан пристально. -Если не перестанешь пялится, то я буду ходить обнаженной. Тот поперхнулся, забыв какую мысль хотел закончить. -Думаю, твоя угроза не так уж страшит меня. - Он снова посмотрел на нее, более осмысленно. - Но, если честно, ты действительно стала лучше. И спокойнее. Мэддокс изогнула бровь, приподнявшись. -Не жди, что я стану одной из тех девок, которые спрятали свою грудь за сто пуговиц. - Смешок издав. - Продолжай строить свой Рай. Мне пока что здесь нравится. Нот вытер пот со лба тыльной стороной ладони. И правда не будет. Мэдд как дикая лошадь, которую никто не может объездить. -Успокойся, ради Бога. -Я подумаю. Если сегодня твоя проповедь будет опять скучной, то я чего-нибудь выкину. И ты мне ничего не сделаешь. -Мэддокс! Та рассмеялась, обратно на спину падая. -Расслабься, Салл. Иди на овец посмотри. Или девку какую за зад ущипни. Салливан, поддавшись, отправился к изгороди, где паслись овцы. Беспокойство, вызванное Мэддокс, немного улеглось, но его мысли все еще возвращались к ее словам. Наблюдал за животными. Их медлительными движениями. Его собственный разум успокаивался. Эта земля, эта община – все это было его детищем. Его спасением. Не мог позволить разногласиям или страху разрушить его. Мэддокс, лениво растянувшись на веранде, наблюдала за ним. Этот человек, которого знала совсем другим, теперь казался ей теперь загадкой. Но ей нравилось это новое место. Нравилась новая жизнь, где не нужно было думать как свести концы с концами. Отвлеклась на то, что к ней Лидия подошла. -Как ты можешь с ним так разговаривать? Та поморщилась. Ой, началось... -Говорю как хочу. Мне никто не указ. ​​​​​​​Лидия, прижимая руки к груди, выглядела обеспокоенной. Ее некогда безупречная одежда давно сменилась на рабочую, но властная осанка никуда не делась. -Но он столько для нас сделал. Ты должна уважать его, как мы все. Мэддокс махнула рукой. -Я не собираюсь целовать ему пятки, только потому, что он пророк. К тому же, ты не знаешь, какой он был до этого. Женщина вздохнула. -Но люди меняются! Его вера сильна. Она меняет его. Меняет и нас. Неужели ты не чувствуешь этого? Здесь теперь царит гармония, которой мне так не хватало. Ты тоже это чувствуешь? -Я чувствую, что здесь тепло, сытно и есть над головой крыша. - Проворчал Коэн, снова прикрывая глаза. - А насчет гармонии... пока наши денежки не кончатся, или пока какой-нибудь умник не начнет строить слишком много домов для своих "избранных" и не привлечет нежелательное внимание. Деган молча смотрела на нее, пытаясь найти слова, способные достучаться до такого циничного сердца. Но Мэддокс, казалось, оставалась непроницаемой, погруженной в свои мысли, или, скорее, в свое наслаждение от простого существования, где не нужно было бороться за каждый следующий день. -Ты должна быть ему благодарна. Не хочешь работать, подари ему ребенка. Мэдд с места подорвалась. Ах ты блядина! Тема детей была больным местом. Раньше не думала о том по понятным причинам. Но когда захотелось, то поняла, что просто не могла забеременеть. Ебучая Синьяла! -Ты не понимаешь. Никто не понимает. Он проповедник, а я — мужчина! По крайней мере, так меня растила мать... И теперь я не могу быть ни женщиной, ни мальчишкой. Лидия опешила. Не ожидала такого. Мэддокс почти ничего о себе не говорила. В основном за нее это делал Салливан. Но сейчас увидела что терзало ее. За маской цинизма была ранимая душа. -Мэддокс... прости. Я не знала. Лишь хотела, чтобы ты была счастлива. -Счастлива? - Та горько усмехнулась. - Я сейчас просто в восторге. Мэддокс, почувствовав, что сказала слишком много, отвернулась. Солнце припекало, но ей было холодно. Опять чувствовала себя отвратительно. Кто она? Кто? Кто вашу ж мать?! -Иди к своему пророку. У меня нет сил больше об этом говорить. Но женщина подошла и обняла ее, пытаясь поддержать. -Мне жаль, что тебе пришлось пережить столько горя. Но ты можешь найти здесь утешение. - Прошептала, поглаживая ее по спине. - Мы все здесь ищем его. И вместе, мы сильнее. Не позволяй прошлому держать себя в плену. Мэддокс молчала, но не отталкивала Лидию. Слова о "вместе" и "сильнее" звучали для нее как что то инородное. Вспомнила, как Салл говорил о Завете как о семье. О месте, где ее каждый примет не смотря ни на что. Лидия отстранилась. Ее взгляд был полон сочувствия. -Салливан верит в вас. Он видит в вас силу, которую вы пока сами не можете разглядеть. Мэддокс усмехнулась. -Дурной он. А эти идиоты просто ведутся на его речи. Саллу везет, что умеет зубы заговорить и рожей пока ничего. Но слова Лидии, казалось, проникли сквозь броню ее цинизма. Она ощущала тепло солнца на коже, легкий ветерок, несущий запахи трав, и покой, которого ей так долго не хватало. Прежде чем принять его, ей нужно было разобраться в себе. В том, кем она была на самом деле. Даже человеком обычным себя считать не могла. **** -Рот тебя ебать... Мэддокс рукой вытерла лицо. Постирала одежду, называется. Вся мокрая оказалась. Она зло швырнула трепье в таз, создавая еще больше брызг. С готовой и уборкой дома успела смирится, но вот стирать ненавидела. Выругавшись, снова за стирку взялась. Если Салл за это хотябы спасибо не скажет, то ебнет его по башке чем нибудь тяжелым! Задолбал... Хоть бы тарелки за собой мыть научился! Сам то только и знал, как юбки за собой волочить. Эта проклятая стирка была хуже, чем работать на полях. Хуже, чем слушать бесконечные речи. Хуже, чем все! Когда она наконец справилась, выжала последнюю вещь, на этот раз более аккуратно, чем раньше. После того, как всю одежду сушится повесила, на траву завалилась, руки на животе сложив. По небу медленно плыли облака. Со стороны доносился шум жизни общины, лай собак и звуки скота. Воспоминания о прошлой жизни теперь казались такими далеки. Помнила, как все же накаркала и их чуть не накрыли. Чудом от копов ноги унесли. Пришлось начинать все с начала. Но вообще ни о чем не жалела. У кого нибудь ребенка утащит, чтобы перестать по поселению шляться без дела. Немного отдохнув, в дом вернулась. Переодеваться только начала, как дверь в комнату скрипнула. Запах алкоголя сразу в нос ударил. Девушка обернулась, глазами сверкая. Вот же ж свинья! Посреди дня нажрался где то. -Ты охренел?! Два часа дня, а ты в слюни! Салливан, пошатываясь, зашел в комнату. Зеленая ряса была помята, кресты гремели о грудь. Он ухмыльнулся. В глазах читалось пьяное веселье. -Мэдди, девочка моя... Не сердись. Просто... дела. Важные дела. А ты тут, как всегда, трудишься. -Тебя обслуживаю, пока ты с другими развлекаешься. - Фыркнула девушка, скидывая мокрую рубашку. Тот закашлял, пытаясь скрыть улыбку. -Ну, ты же знаешь, у меня другие обязанности. Я пророк. Мне некогда по дому хлопотать. А ты мое верное солнышко. -Да иди в жопу, а. Я тебе сейчас ссаной тряпкой из дома выгоню! -Мэээдд. -Отъебись. -Не надо так, куколка. - Промурлыкал он, протягивая к ней руку. - Ты же знаешь, я люблю, когда ты такая... взволнованная. -Я в бешенстве! Убери лапы, старый хрыч! - Прошипела она. - Или я сломаю их тебе. Нот лишь рассмеялся. Громко и неприятно. -Ох, какая ты у меня смелая. Но помни, кто здесь главный. Он сделал паузу, обводя взглядом комнату, словно оценивая каждый предмет. -Ты же не хочешь, чтобы я разозлился, Мэдди? Ты знаешь, что я могу сделать, когда злюсь. Особенно с тобой, моя хорошая. Коэн в позу встала. Ее совершенно не смущало то, что голая была, не считая трусов. -Пугай молоденьких доярок таким. Я тебя загрызу. Салливан усмехнулся. Его единственный глаз блеснул азартом. Любил, когда Мэдд так себя вела. Так дерзила. Это было редкостью. Женщины в общине не смели ему перечить. -Ты такая горячая, когда злишься. -Ррррах... Салливан ухватил ее и потащил к столу. Мэддокс оказалась прижата к нему, ощущая холод дерева. Запах алкоголя окутал ее, смешиваясь с запахом пота и чего то еще. Чего то затхлого и неприятного. -Не ломайся. Я могу быть очень... убедительным. -Да ты мне в грудь дышишь, гандон! Салливан проигнорировал ее слова. Его взгляд горел похотью. Он начал стаскивать с нее трусы. Его грубые пальцы царапали смуглую кожу. Мэддокс пыталась вырваться, но тело предательски откликалось на грубые ласки. -Тц... блядин сын! Была в ярости, но что то в его прикосновениях вызывало неуместное желание. Нот прилип к одной из грудей, жадно посасывая. Он уложил девушку на стол, заставляя ноги раздвинуть шире. Трусы окончательно упали на пол от такого. Черноволосая издала стон. Пыталась оттолкнуть его, но его пророк был как валун, которого не сдвинуть. Ласки становились все более настойчивыми. -Я — твой пророк. Твое спасение. А ты — моя Мария Магдалина. И всегда будешь только моей. Та поморщилась, руками в него упираясь. -Наебщик ты! Сапожник, у которого крыша поехала! Салливан лишь усилил хватку, приподняв ее бедра. Коэн чувствовала себя загнанной в угол, но в то же время его напористость будоражила ее. -Что б у тебя хер отсох! Тот усмехнулся. Перевернул ее на живот, заставляя лицом уткнуться в прохладную древесину. Мэддокс напряглась, но больше не сопротивлялась. Пальцами сжала стол, ногти впились в дерево. Пыталась подавить стон, который уже готов был вырваться из ее груди. Прикосновения пророка, несмотря на всю их грубость, доводили до исступления. -Какая же ты сволочь... -Я тоже люблю тебя, милая. - Промурлыкал Нот, собственнически сжимая ее грудь. Сосок оказался между сальными пальцами. Девушка зубы стиснула. Чувствовала, как тело, несмотря на сопротивление разума, реагирует на его прикосновения. Стон, который пыталась подавить, теперь прорывался наружу. Мужчина явно наслаждался ее вынужденным подчинением. -Только попробуй не в ту дырку вставить. -Тебе не понравилось? -Вэла туда долбить будешь, придурок! -Ммм... Он хмыкнул. Губами скользнул по ее шее, оставляя влажные следы. Девушка терпеливо ждала, когда от нее отлипнет. Придется мыться после такого. Мэддокс застонала, когда его пальцы оказались между ее ног. Внутри нее разгорался огонь, несмотря на всю свою ненависть к происходящему. -Как же ты меня заебал уже... Салливан усмехнулся. -Я знаю, Мэдди. Но тебе именно это нравится. Чтобы тебя заставляли подчиняться. Начал двигаться внутри нее, медленно, но настойчиво. Коэн задыхалась. Ее разум медленно погружался в туман удовольствия, а тело отдавалось во власть липких рук. Она закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от ощущений. От запаха алкоголя и пота, от грубых рук, которые сжимали ее. Идиот. Думает, это меня возбуждает? Возможно чуть чуть... но в остальном бесит! Но природа брала свое, и это злило ее больше всего. -Да не дергай так! Нот все же ослабил хватку на груди, когда Мэддокс окончательно перестала сопротивляться. Он ускорил темп, вжимая ее в поверхность. -Свинья! -Ты мне должна. - Прохрипел мужчина. Его слова смешивались с ее стонами. - Я вытащил тебя из нищеты. Просила же разобраться. -Х-Хааа... сука. Да это ты мне обязан. Я тебя штопал! Пророк шлепнул ее по ягодице, от чего Коэн вскрикнула возмущенно. -Мы просто никуда друг от друга не сможем уйти. Смирись с этим. Та фыркнула, но промолчала. Эта сволочь была права. На локтях приподнялась, устраиваясь хоть немного удобнее. Салливан вскоре с глухим стоном сделал самый резкий толчок и обмяк. -Мммх... Мэдди. -Пусти уже, пьянь. Тот хмыкнул. -Недавно сама на меня лезла. А теперь возмущаешься. -У меня сегодня нет настроения с тобой трахаться. -Не обижайся. - По волосам ее пригладил. - Я люблю тебя, даже когда ты такая злая. -Хшшш... Она резко рванулась, так что потерявший бдительность Нот не смог ее удержать. Девушка ловка отскочила к двери. -Проспись. Не хочу тебя видеть, пока не перестанешь шататься. Тот усмехнулся, поправляя мятую рясу. Строптивая девка. Мэддокс, все еще тяжело дыша, наблюдала, как Салливан, пошатываясь, направился к кровати и завалился на нее. Та жалобно скрипнула под его весом. Кресты продолжали греметь при каждом движении. Девушка выдохнула, когда тот захрапел, и направилась в ванную. Надо было смыть всю эту гадость с себя. -Что-то случилось? Мэддокс отвлеклась от того, что нянчила Бена, который пытался утащить с ее шеи цацку. -Салл случился, гандон. Приперся днем бухой и давай... как обычно. Вэл вздохнул, присаживаясь рядом. У Мэдд редко было настроение, когда она отказывалась от секса. Видимо, что то не так. -Уверена, что нк хочешь об этом говорить? - Заботливо спросил, аккуратно поправляя волосы мальчика. Дите захихикало, даже не подлзревая о чем взрослые говорили. -Нет, Вэл. Я уже сказал, что, как обычно. Я тут, значит, должен по дому пахать, да еще и его, старого пидора, ублажать? Да пошел он нахуй! Священник хмыкнул. Женщинам и правда тяжелее. Салливан не ценил никогда того, что они делали. Мало того, что работали, еще и ноги перед ним раздвигали. -Мне жаль, что так вышло. -Не надо. Ты тут вообще непричем. - Усмехнулась, забирая у мальчика свое украшение, пока не погрыз. - Просто пару дней не появлюсь дома. Посмотрим как запоет. Сам на коленях приползет прощения просить. Салл не признавал, но у него были ломки, когда не слушала его бредни. Ему почему то надо было выговориться именно ей. Так что когда уходила гулять, то потом часто злился. -Я понимаю. Но если что-то понадобится, то обращайся. -Спасибо, Вэл. Ты лучший. -Ты тоже. Они улыбнулись друг другу. -Тогда я у тебя останусь пока. С детьми помогу. -Я буду только рад. Да и Бен, судя по всему, тоже. -Ох, он уже такой же, как все мужчины. К груди женской тянется. -Просто рад, что ему досталось внимание от такой красивой тети. Девушка рассмеялась, голову запрокинув. -Ладно, прощаю. Твой сын слишком милый. Она за щечки Бена потискала. Дите звуки радостные издало. Вскоре Бена уложили спать. Мэддокс наконец то позволила себе расслабиться. У нее оставались следы от прикосновений Салливана, которые старательно пыталась отмыть, но отголоски его грубых ласк еще ощущались фантомно. -Есть че пожрать? -Найдем. Приготовлю, если дети не оставили ничего. -Еще бы. Двенадцать штук. Такую ораву попробуй прокорми. Тот улыбнулся мягко. -Я все равно их всех люблю. Они смысл моей жизни. -Понимаю. Они ушли на кухню. Там застали сцену того, как Шон, по виду весь день пахавший, прямо со сковороды ел вилкой. -Вернулся наконец-то. -Привет, пап. Тетя Мэдд. -Что творишь? Хоть бы умылся! -Потом. -Чудище. Вэл взял полотенце. Подошел к нему и стал заботливо оттирать лицо сына от пыли. Тот сначала возмущался, но потом смирился со своей участью. **** Руди сидел на веранде. Его пальцы ласкали струны гитары. Сочинял новые песни, пока нечего было делать. Отец шил очередные шмотки, а мать с сестрой в гости к соседке свалила. Новое начинание родилось спонтанно. На ум пришла фраза, услышанная днем от одной из соседок, что вечно жаловалась на своего мужа. Подхватив ее, приправив собственными, более пикантными, деталями. Он наигрывал мелодию, пробуя разные вариации, и, наконец, остановился на одной, которая казалась ему самой удачной. Слова лились сами собой, подкрепленные бурной фантазией. Гитара отзывалась ему. Песня становилась все более откровенной. Не стеснялся в выражениях. Его слова были грубыми, но искренними. Пел о том, что видел, о чем думал, о том, что волновало его бунтующую душу. Удовлетворившись, с места подорвался и поспешил найти Вэла, чтобы поделиться новыми песнями. Его любимый священник должен оценить. -Гандон старый! -Гидеон, тише. - Одернул Гидеона Вэл. - Дети на улице играют. -Ой, блядь... Мэдд, молча курившая до того, отмахнулась. Сын возмущается каждый раз так, как в первый. -Почему ты это терпишь? Ты же можешь в любой момент сбежать. -Не хочу. Потом, если окончательно надоест. -Тц... Не понимал чего мать тянет. Отец его был последний ублюдок. Пусть и пророк, но нихера не святой. -Мать ну еб твою мать. -Не жужжи. Лучше бы притащил чего. Я тебя зря растила что ль? -Завтра творог принесу. -Вот молодец. Дверь тихо скрипнула. На пороге появился Руди. Священник слегка улыбнулся. -Руди. Не ждал тебя так рано. -Мне просто скучно. -Ты щас вообще не вовремя. -А ну цыц! Закрыли тему. Гидеон нахмурился, но с матерью спорить не стал больше. Надеялся, что она потом папашу отпиздит от души, когда перестанет прятаться от него. Вэл руки вместе сложил. -Сыграй что-нибудь, мой мальчик. Этим двоим надо отвлечься от мирской суеты. -Хуеты. -Гидеон, твою мать. -Да ты моя мать! Руди, слегка смутившись, но в то же время с вызовом глядя на них, устроился на ступени. Он поднял гитару, привычным движением провел по струнам. Слова были все те же, грубые и откровенные, а мелодия – цепляющая. Вэл слушал с полузакрытыми глазами, словно погруженный в свои мысли. Мэддокс курила, не отрывала взгляда от парня, в котором, казалось, видела что то большее, чем просто бунтаря. Гидеон же, поначалу огрызавшийся, вдруг затих, слушая. Что то в этой пахабщине, в этой бесхитростной искренности, зацепило и его. Когда Руди закончил, в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. -Хорошая песня, Руди. Очень... твоя. Руди смущенно улыбнулся. Взгляд его остановился на Гидеоне. Тот молчал, но в его глазах не было прежней враждебности. Пиздюк сочиняет неплохо. -И правда хорош. -А я что говорил? Тот плечами пожал. Вэл подсел к Руди ближе и за щеки обнял. -Мой милый музыкант. Дай я тебя поцелую. Юнец весь затрепетал, предвкушая. Мгновение и их губы встретились в поцелуе. Мэдд на это внимания сильно не обратила, докуривая очередную сигарету. Гидеон брови вскинул, смотря на них с недоумением. Блядь, и его совратил. Черноволосый наслаждался моментом, забыв что они не одни были. Обнял Вэла за шею. -Мх... Священник углубил поцелуй. Такое искушением. Одним видом соблазняет. Гидеон поморщился, но взгляд не отвел. Ощущал смесь отвращения и какого то странного, жгучего интереса. Не понимал, почему его так волнует чужой поцелуй. Но от вида того, как Вэл смаковал чужие губы, у самого внизу живота потянуло. Да вашу налево... Все же отвернулся. -Да заканчивай уже. Сожрешь молодого. Тот оторвался от Руди с явной неохотой. Пальцем провел по его щеке и шепнул на ушко: -Приходи сегодня ко мне после заката. -А-Ага. Вэл выпрямиллся и поднялся на ноги. -Пойду проверю как там Бен. Сказал и ушел. Руди щеку почесал. -А чего вы обсуждали? -Ничего. - Фыркнцла Коэн. - Все как обычно. Семейные разборки... -Тебе просто с отцом повезло. Он не ебнутый. -Хааа... Яяясно. Гидеону и правда не повезло. У него родным отцом был Нот. Представлял что у них дома творилось, пока Гидеон рос. После того разговора с Мэддокс пересмотрел мнение по поводу своих родителей. Они были просто замечательные, по сравнению с другими. Всегда есть что то хуже. -Не важно. Спой еще что-нибудь. Руди, немного оправившись после поцелуя, снова взялся за гитару. Он заиграл другую мелодию. Более медленную и меланхоличную, но слова по прежнему были полны той же острой, неприкрытой эмоции. Пел о потерянной любви, о недостижимых мечтах, о том, как сложно найти свое место в этом мире, где правят другие. Мэддокс слушала. Взглядом следила за каждым движением Руди, а на губах играла едва заметная улыбка. Гидеон, напротив, казалось, погрузился в свои мысли. Пытался разобраться в собственных, противоречивых чувствах.