Вернутся к фанфику
Глава 13
15 марта 2026, 19:59Когда компания снова начала рассаживаться по машинам, ночной воздух над парковкой Океанариума всё ещё был пропитан родительскими нотациями. Энджи Тодороки продолжал что-то выговаривать Шото низким, гулким басом, а Такеши Каминари то и дело взмахивал руками, объясняя Денки разницу между «знаком судьбы» и «уголовным кодексом». Градус ярости заметно спал, сменившись ворчливым облегчением, но «старая гвардия» считала своим долгом закрепить урок.
Кацуки, не дожидаясь приглашения, снова втиснулся на заднее сиденье джипа Тошинори. Он по-хозяйски закинул руку на спинку сиденья, едва не касаясь кудряшек Изуку, который сидел тише воды, ниже травы.
Машина плавно тронулась, оставляя позади огни Океанариума. В салоне царил полумрак, разбавляемый лишь вспышками уличных фонарей. Изуку, решив, что буря миновала, осторожно вытащил смартфон. Он двигался максимально скрытно, пряча экран от Кацуки, и начал быстро набивать текст.
Через секунду в кармане брюк Кацуки раздалась короткая, отчетливая вибрация.
Бакуго хмыкнул, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в довольной ухмылке. Виридиан не подвел — сразу побежал жаловаться своему сетевому наставнику на «грубого альфу».
— Слышь, задрот, — низкий голос Кацуки заставил Изуку подпрыгнуть на месте и едва не выронить гаджет. — Телефон дай сюда.
Изуку замер, округлив глаза.
— Ч-что? Кацуки-сан, зачем? Это личное... там просто...
— Я сказал: телефон в руку. Живо, — Бакуго протянул ладонь, не терпящим возражений жестом.
Изуку, всё еще пребывая в состоянии «пост-пингвиньего» стресса, не решился на открытый бунт. Он сглотнул и дрожащими пальцами передал разблокированный аппарат. Кацуки быстро зашел в контакты и начал вбивать свой номер. Экран телефона Изуку подсветил его лицо — сосредоточенное, серьезное, без тени привычной насмешки.
Завершив манипуляции, Кацуки нажал «вызов». В ту же секунду его собственный смартфон в кармане отозвался требовательной трелью. Удовлетворенно сбросив звонок, он вложил телефон обратно в ладонь опешившего Изуку.
— Слушай сюда, — Кацуки наклонился к самому его уху, так что Изуку почувствовал жар и слабый запах карамели, исходящий от альфы. — Если в следующий раз твоя гениальная интуиция подскажет тебе, что рыба тухлая, или ты заметишь еще какую-нибудь херню — ты не устраиваешь партизанские набеги. Ты тупо звонишь мне. Понял?
Изуку часто-часто заморгал, глядя на экран, где в списке вызовов теперь красовалось имя «Кацуки Бакуго».
— И вообще, — продолжал Кацуки, возвращаясь в вальяжную позу, но не сводя с него взгляда. — Если решишь влезть во что-то, что должно взорваться, загореться или потонуть — тоже звонишь мне. Обязательно. А не пытаешься спасти мир своими тощими ручонками, делая всё только хуже.
На переднем сиденье Тошинори Яги, который до этого изо всех сил старался изображать сурового отца, не выдержал. Он издал странный звук, подозрительно похожий на подавленный смешок, и резко закашлялся, пытаясь замаскировать веселье под першение в горле. Его плечи мелко подрагивали, а спина стала еще прямее — казалось, он сейчас лопнет от попыток сохранить серьезность.
Инко, сидевшая рядом с мужем, тоже не осталась в стороне. Она быстро отвернулась к боковому окну, делая вид, что её безумно заинтересовали ночные витрины закрытых магазинов, но по её мягкой улыбке, отразившейся в стекле, было понятно: «грозный» Кацуки Бакуго только что сделал самый важный шаг в этом доме.
— Я... я понял, Кацуки-сан, — прошептал Изуку, прижимая телефон к груди. — Спасибо.
— «Спасибо» в карман не положишь, — буркнул Кацуки, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть самодовольный блеск в глазах. — Просто не заставляй меня снова гоняться за тобой по всему городу из-за какой-нибудь «чайки».
Машина катилась по ночному Токио, и Изуку чувствовал, как само наличие нового контакта в телефоне греет его сильнее, чем все анонимные сообщения от Кактуса вместе взятые.
Когда кортеж наконец вкатился во двор дома Мидория-Яги, свет в окнах гостиной горел так ярко, будто там праздновали Новый год. Мицуки и Масару явно не сомкнули глаз, поджидая «триумфальное» возвращение делегации.
Как только входная дверь распахнулась, Изуку и его компания, не сговариваясь, применили тактику «дымовой завесы». Они просочились мимо взрослых со скоростью света, лишь неловко кивнув на ходу.
— Мы наверх! Нам нужно... э-э... обсудить выводы по биологии! — выпалил Денки, уже перепрыгивая через две ступеньки.
Через пять секунд наверху хлопнула дверь комнаты Изуку, и в прихожей стало непривычно тихо.
Энджи Тодороки первым сорвал с себя куртку и, даже не разувшись до конца, направился прямиком в столовую.
— Тошинори, — пробасил он, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Наливай. Срочно. Мне нужно выпить что-то крепче чая, пока я на эмоциях не превратил твой дом в филиал Океанариума.
Мицуки Бакуго тут же материализовалась рядом с Инко. Она схватила подругу за предплечья, вглядываясь в её лицо с поистине детективным интересом.
— Ну?! — прошипела она. — Не томи, Инко! Всё в порядке? Сильно этому кудрявому сокровищу досталось? Пингвин жив? Вы штраф заплатили или вас в черный список внесли?
Инко, всё еще пребывая в легком шоке от развязки, лишь слабо улыбнулась и начала потихоньку выкладывать подробности про токсичную рыбу и внезапное помилование. Масару, стоявший рядом с ними, облегченно выдохнул, поправляя очки.
Кацуки не стал присоединяться к «собранию ветеранов». Он прошел в гостиную и свалился на диван в углу, подальше от шумного стола, где Энджи уже вовсю гремел льдом в стакане. Бакуго вытащил телефон. Экран мигнул, оповещая о новом сообщении в приложении.
[Виридиан]: «Кактус, ты не поверишь! Наши юридические проблемы только что рассосались сами собой! Статистическая вероятность такого исхода была меньше пяти процентов, но произошло чудо. Оказывается, Пенелопа была в реальной опасности, и наше вмешательство... ну, оно было оправдано биологически».
Кацуки подпер голову рукой, чувствуя, как внутри разливается странное, почти физическое удовольствие. Он видел, как на экране снова появилось «Печатает...».
[Виридиан]: «И еще... Знаешь, я сегодня понял одну вещь. У друзей моих родителей есть сын. Он альфа, ему 21, твой ровесник. Раньше он казался мне просто ужасно грубым, резким и... ну, пугающим. Я всегда старался обходить его стороной. Но сегодня он... он сделал кое-что странное. Он первым встал на мою защиту перед всеми. Оказывается, под всей этой агрессией он... он очень заботливый. Наверное, я ошибался насчет него».
Кацуки замер. Его сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Он перечитал фразу «очень заботливый» три раза. Слово «заботливый» в его лексиконе обычно стояло где-то между «слабак» и «сопляк», но сейчас, написанное Виридианом — его маленьким задротом, сидящим прямо над ним, на втором этаже — оно ощущалось как заслуженная награда.
Бакуго бросил короткий взгляд на лестницу. Он буквально кожей чувствовал присутствие Изуку в этом доме. Набрав глубокий вдох, он вбил ответ, стараясь не выходить из образа.
[Кактус]: «Значит, "заботливый", да? Смотри не растай там от его внезапного благородства, малявка. Альфы иногда делают такие вещи просто потому, что не выносят, когда кто-то другой трогает их... подопечных. И вообще, завязывай с анализом его личности и иди спать. День у тебя был явно длиннее, чем количество мозгов.»
Кацуки заблокировал экран и откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. На губах играла едва заметная, непривычно мягкая ухмылка.
— Ну чего лыбишься, придурок? — долетел от стола голос Мицуки. — Иди ешь, пока Энджи не съел всё рагу на нервной почве!
— Заткнись, старая ведьма, — лениво отозвался Кацуки, даже не открывая глаз. — Я не голоден. Я просто... думаю.
Тем временем наверху, в комнате Изуку, атмосфера была далека от философского спокойствия Кацуки. Денки валялся на ковре, раскинув руки, и вещал в потолок:
— Чуваки, я до сих пор не верю, что мы выжили. Я уже видел себя в оранжевой робе, чистящим аквариумы зубной щеткой!
— Твои расчеты вероятности тюремного заключения были ошибочны, Денки, — невозмутимо отозвался Шото, сидя на кровати Изуку. — Ты не учел фактор «токсичной рыбы».
Изуку сидел за столом, гипнотизируя экран телефона. Сообщение от Кактуса про «подопечных» заставило его щеки вспыхнуть так ярко, что это было заметно даже в тусклом свете настольной лампы.
— Кактус сказал, что я подопечный... — прошептал он себе под нос, но тут же встряхнул головой. — Нет, он имел в виду этого сына друзей... Кацуки-сана. Боже, как всё сложно.
— Изуку! — Тень Ииды внезапно выросла над столом, а его рука совершила резкое рубящее движение в воздухе. — Твои бормотания превышают допустимый уровень децибел для жилого помещения в ночное время! Кроме того, если твои «переменные» касаются Бакуго-сана, я настоятельно рекомендую использовать метод логического исключения, а не доводить себя до гипертермии лица!
— Изуку, ты такой красный, что на тебе можно яичницу жарить, — хихикнула Урарака, свесившись с кровати и с любопытством заглядывая ему через плечо. — Опять твой загадочный Кактус пишет что-то двусмысленное? Знаешь, если бы я не знала, что это твой «наставник», я бы подумала, что ты переписываешься с кем-то, кто чертовски сильно хочет тебя прихватизировать.
— О-о-ока... прихвати... О чем ты вообще, Очако?! — Изуку едва не выронил телефон, отчаянно пытаясь закрыть экран ладонями. — Это просто... советы по аналитике! Никакой приватизации!
Вдруг в животе у Денки раздался звук, похожий на стон раненого кита.
— Ребят, я умираю. Мой метаболизм требует топлива. У кого-нибудь есть еда? Желательно не в форме пингвина.
— Мама готовила рагу, — Изуку поднялся. — Я попробую прокрасться вниз и принести нам чего-нибудь, пока взрослые заняты обсуждением... ну, того, какой я проблемный.
— Будь осторожен, Изуку, — напутствовал его Денки. — Там в гостиной бродит Бакуго. Это опасный хищник в естественной среде обитания.
Изуку на цыпочках вышел из комнаты. Дом погрузился в уютный вечерний гул: на кухне звенели тарелки, в столовой слышался громкий смех Тошинори и ворчание Энджи. В гостиной свет был приглушен.
Стараясь не дышать, Изуку начал спускаться. Он надеялся, что Кацуки ушел на кухню, но, достигнув последней ступеньки, понял, что удача не на его стороне. Кацуки лежал на диване, закинув руки за голову. Его глаза были закрыты, а дыхание казалось ровным и глубоким.
«Спит?» — подумал Изуку, замирая. В полумраке Кацуки выглядел совсем не так, как днем. Исчезла эта вечная складка между бровей, расслабились челюсти. Он казался... спокойным. Почти таким же, каким был тот «заботливый альфа» на парковке океанариума.
Изуку сделал один осторожный шаг по направлению к кухне. Потом второй.
Пол под ногой предательски скрипнул.
— Долго стоять будешь, задрот? — голос Кацуки, низкий и хриплый, разрезал тишину, заставив Изуку подпрыгнуть.
Бакуго открыл один глаз и лениво повернул голову к застывшему омеге.
— Я... я просто шел за едой для ребят! — выпалил Изуку, краснея до корней волос. — Извините, я не хотел вас будить!
Кацуки медленно сел, потягиваясь, отчего его футболка задралась, открывая полоску тренированного живота. Изуку быстро отвел взгляд, изучая узор на ковре.
— Я и не спал, — буркнул Кацуки. — Иди ешь, пока твой отец не решил, что ты заперся наверху от стыда. И... Изуку.
Мидория замер, услышав свое имя. Кацуки редко называл его так, обычно обходясь «задротом» или «Деку».
— Номер мой не удаляй. И если Каминари завтра решит, что вам нужно «спасать» белок из парка — сначала звонишь мне. Понял?
Изуку поднял на него глаза и вдруг улыбнулся — открыто и облегченно.
— Понял, Кацуки-сан. Белок мы трогать не будем. Обещаю.
— Вали уже, — Кацуки махнул рукой, пряча ухмылку. — И принеси своим придуркам побольше хлеба. Им нужно мозги чем-то забивать, раз своих нет.
Изуку юркнул на кухню, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Этот вечер, начавшийся с кражи пингвина, определенно закончился гораздо лучше, чем он мог себе представить.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!