Вернутся к фанфику
Глава 16
21 марта 2026, 19:40Поскольку посиделки в любимом кафе Кацуки накрылись медным тазом по вине одной крайне взрывоопасной компании, друзьям пришлось срочно сменить локацию. Мина, не теряя энтузиазма, тут же объявила: раз уж они всё равно на ногах, ей жизненно необходимо прикупить что-нибудь новенькое. У парней, честно говоря, просто не осталось выбора. Спорить с Ашидо в режиме шопинга было опаснее, чем лезть в горящее здание без страховки. Так что Кацуки, Киришима и Серо покорно потащились за ней в ближайший крупный торговый центр.
Именно там, среди бесконечных вешалок с яркой одеждой и навязчивой поп-музыки из динамиков, у Кацуки зазвонил телефон.
— Слушаю, — буркнул он, прижимая трубку к уху плечом и пытаясь отвоевать свободное место на лавке у входа в очередной бутик.
— Кацуки, привет! — бодрый голос Мицуки заставил его поморщиться. — Сегодня день рождения у дочери Яойорозу! Инко как раз звонила...
— Я в курсе, старая карга, — перебил её Кацуки, мрачнея на глазах.
— О? Уже? — удивилась мать. — Откуда такая осведомленность? Тебе Изуку-кун написал?
— Ага, «написал». Лично в руки прилетел, — огрызнулся Бакуго и в общих чертах, перемежая рассказ глухим рычанием, поведал о «праздничном салюте» в кафе и о том, во сколько ему обошлось это световое шоу.
На том конце провода повисла секундная тишина, а затем Мицуки взорвалась таким хохотом, что Кацуки пришлось отодвинуть телефон от уха.
— Ой, не могу! — выдавила она сквозь смех. — Нашел-таки, на что зарплату потратить! Молодец, сынок, инвестиции в будущее — это важно. Спасатель года, не иначе! Помог будущему зятю не сесть в обезьянник до выпуска.
— Заткнись! — Кацуки почувствовал, как начинают гореть уши. — Ты зачем звонила-то?
— Ах, да, — Мицуки мгновенно вернулась к делу, хотя в её голосе всё еще слышались смешинки. — Нас всех ждут на официальный ужин. Семья Яойорозу настояла, чтобы и ты был. Они очень хотят отблагодарить тебя за что-то. Но теперь понимаю что за... инцидент в кафе. Так что через два часа будь дома и надень что-нибудь приличное.
— Я не пойду, — отрезал Кацуки. — У меня выходной, я хочу пожрать и поспать, а не сидеть в окружении этих мелких катастроф и выслушивать их бесконечные извинения.
— Это не обсуждается, — тон Мицуки стал подозрительно ласковым, что не предвещало ничего хорошего. — Инко очень хочет тебя увидеть, да и Момо-тян будет неудобно, если её спаситель проигнорирует праздник. Будь в шесть, или я приеду за тобой сама. Ты меня знаешь.
Кацуки захлопнул телефон, едва не раздавив его в ладони. Несмотря на всё недовольство, он прекрасно понимал: его особо никто не спрашивал. Семейные связи, чувство долга и страх перед разъяренной матерью в данный момент были посильнее любого приказа в МЧС.
— Ну что, бро? — Киришима, увешанный пакетами Мины, подошел ближе. — Снова вызов?
— Хуже, — прошипел Кацуки, поднимаясь с лавки. — Принудительная светская вечеринка в компании живых детонаторов.
Мина восприняла слова «светская вечеринка» как личный вызов. Её глаза фанатично блеснули, и она, не обращая внимания на протестующее рычание Кацуки, потащила его в мужской отдел дорогого бренда.
— Бакуго, ты теперь лицо службы спасения! Ты не можешь прийти к Яойорозу в своей растянутой футболке, — вещала она, лихорадочно перебирая вешалки. — Ты должен выглядеть так, чтобы все омеги в радиусе километра забыли, как дышать!
Кацуки, понимая, что спорить с Миной — всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками, уж слишком она напоминала ему в такие моменты мать, просто страдальчески выдохнул и прислонился к колонне, позволяя ей творить «стильное правосудие».
В итоге Мина превзошла саму себя. Кацуки вышел из примерочной в костюме-тройке графитового цвета с едва заметным матовым блеском. Пиджак идеально сидел в плечах, подчеркивая их разворот, а зауженные брюки делали его фигуру еще более статной. Вместо классической рубашки Мина настояла на черной водолазке с высоким горлом. Это лишало образ ненужной официальности, добавляя Кацуки ауру опасного, но чертовски дорогого профессионала. Поверх водолазки поблескивала тонкая серебряная цепь, а на запястье красовались массивные часы. Обувь — лакированные черные челси, начищенные до зеркального блеска; Мина лично проконтролировала этот момент. Свои взрывные пепельные волосы он не стал зализывать гелем — тут даже Ашидо не смогла его убедить — но слегка усмирил их, придав укладке более благородный и структурированный вид.
— Ну всё, — выдохнула Ашидо, поправляя ему воротник. — Теперь ты выглядишь как человек, который не просто тушит пожары, а сам их разжигает в сердцах. Иди и не смей хмуриться, испортишь мне всю композицию!
Когда спустя час Кацуки вошел в роскошный особняк Яойорозу, по залу прошел легкий шепот. Он выглядел как ожившая мечта: резкий, уверенный и пугающе красивый. Его взгляд тут же принялся сканировать толпу, игнорируя восхищенные вздохи гостей. И он нашел его почти сразу.
У фуршетного стола, зажатый между невозмутимым Шото и активно жестикулирующим Каминари, стоял Изуку. И, черт возьми, он выглядел так, что у Кацуки на мгновение перехватило дыхание. Мидория был одет в приталенный костюм-двойку из глубокого изумрудного бархата. Ткань мягко переливалась под светом люстр, подчеркивая зеленый блеск его глаз. Пиджак был чуть укороченным, что идеально подходило его росту, а брюки сидели безупречно, открывая вид на классические оксфорды кофейного цвета. Вместо строгой белой рубашки на нем была кремово-молочная блуза с изящными рюшами вдоль пуговиц. Верхняя пуговица была расстегнута, открывая вид на тонкую шею, а вместо галстука ворот украшал небольшой золотой зажим в виде лаврового листа.
Его непослушные кудри казались мягкими и объемными; изюминкой стал небольшой пучок на макушке, в который собрали верхнюю часть волос. Несколько свободных завитков кокетливо падали на лоб и виски, обрамляя лицо и делая Изуку похожим на лесного эльфа, случайно забредшего на человеческий бал. На лацкане пиджака красовалась небольшая брошь с прозрачным камнем, подаренная Момо в знак благодарности за их — пусть и катастрофическую — дружбу.
Кацуки даже замер, разглядывая Изуку. Тот как раз что-то увлеченно доказывал Тодороки и Каминари, которые также были одеты весьма прилично. Бакуго мог поклясться: в этот момент вся «компания катастроф» действительно выглядела как нормальные люди, а не как те, кто творит дичь, от которой у Кацуки начинал дергаться глаз при одном лишь звуке уведомления от Виридиана.
Кацуки не заметил, как сжал бокал в руке чуть сильнее. В груди разлилось колючее чувство, которое он до этого списывал на раздражение, но теперь признал: природа — та еще стерва. Он смотрел, как Изуку смеется, и как при этом движении натягивается тонкая ткань кремовой блузы на шее. Полноценных течек у Деку еще не было — до них оставалось, как минимум, года два — но запах уже проснулся. Тонкий, нежный, едва уловимый аромат свежести, который Бакуго чувствовал даже через ползала. Этот запах еще не «бил» в голову, как у взрослых омег, но уже обещал нечто такое, от чего у альф в скором времени полетят все предохранители.
«С ума же всех сведет, задрот», — зло подумал Кацуки, заметив, как пара альф постарше невзначай задержали взгляд на изумрудном пиджаке. Внутри у Бакуго что-то глухо рыкнуло. Это был первобытный, собственнический порыв, который он даже не пытался анализировать. Он просто кожей чувствовал: эта «бомба» рванет похлеще любого гаражного эксперимента, и разгребать последствия придется явно ему.
Кацуки решительно двинулся вперед. Его походка и хищный разворот плеч сейчас транслировали окружающим только одно: «Моё. Не подходить. Сгорит — не потушите».
На полпути к Изуку Кацуки перехватили родители Момо. Господин и госпожа Яойорозу выглядели ровно так, как и подобает владельцам подобного особняка — безупречно, сдержанно и очень статусно.
— Бакуго-кун, мы безмерно признательны тебе за оперативность и хладнокровие, — произнес отец Момо, слегка склонив голову в знак уважения. — Нам передали, что инцидент в кафе мог закончиться куда плачевнее, если бы не твоё вмешательство.
Кацуки вежливо, но коротко кивнул. Внутренне он всё еще был сосредоточен на изумрудном пятне у фуршетного стола, но протокол приличия соблюдать приходилось.
— Не стоит благодарности, — ровно ответил он, расправив плечи. — Я спасатель, это моя работа. Так уж вышло, что Изуку и эту шумную компанию мне приходится спасать в первую очередь от них самих. Это было логично — впрячься и закрыть вопрос на месте, пока не приехали мои коллеги с протоколами.
Мать Момо мягко улыбнулась, оценив прямоту молодого человека.
— И всё же, Бакуго-кун, сумма ущерба была немалой. Мы настаиваем на том, чтобы возместить тебе все расходы. Это дело чести нашей семьи, раз инцидент произошел в день рождения нашей дочери.
Кацуки едва заметно усмехнулся, засунув одну руку в карман брюк.
— В этом нет никакой необходимости. Деньги — дело наживное, а я всё равно не знал, куда потратить первую серьезную премию. Считайте это моим вкладом в спокойствие города. К тому же... — он на секунду бросил взгляд в сторону Мидории, — зачинщиком всего этого безобразия был Изуку. А за него я привык отвечать по-своему.
Родители Яойорозу проследили за взглядом Кацуки, и в их глазах отразилось смесь понимания и легкой обреченности. За годы дружбы Момо с этой компанией они уже давно выучили: если Изуку и Денки переглядываются с такими лицами, значит, законы физики и здравого смысла в этом доме скоро будут поставлены под сомнение.
— Ох, кажется, мы снова на пороге «незабываемого момента», — со вздохом произнесла госпожа Яойорозу, невольно поправляя жемчужное ожерелье. — Момо часто говорит, что жизнь рядом с ними — это сплошной режим боевой готовности.
Кацуки же видел ситуацию куда прозаичнее. Шото, оставшийся у стола, прикрыл глаза ладонью и тяжело, почти траурно выдохнул — это был первый и самый верный звоночек. Второй — те самые «фирменные» физиономии Каминари и Мидории. Один выглядел как человек, внезапно осознавший, как закоротить люстру через фонтан, а второй — как ученый, готовый принести фамильный фарфор Яойорозу в жертву великому открытию.
— Похоже, этой компашке приключений в кафе было мало, — прорычал Кацуки, уже не скрывая раздражения. Его инстинкты спасателя вопили об угрозе. — Судя по траектории, они нацелились либо на задний двор, либо на ваш электрощиток. И то, и другое закончится одинаково — приездом моих коллег с мигалками.
Бакуго резко выпрямился, поправляя воротник своей черной водолазки. Графитовый красавчик в долю секунды превратился в хищника, вышедшего на перехват цели.
— Прошу прощения, — бросил он родителям Момо, уже начиная движение через зал. — Мне нужно их остановить, пока ваш особняк не превратился в декорации для фильма-катастрофы. Кажется, поздравления в кафе им было недостаточно для полного счастья.
Он двинулся наперерез, ловко лавируя между гостями и не сводя глаз с изумрудного бархатного пиджака, который так предательски быстро мелькал в сторону выхода на террасу. В голове Кацуки уже созревал план воспитательных работ, включающий конфискацию всех горючих и токопроводящих предметов у одного конкретного «эльфа».
Кацуки настиг их в дверях, ведущих на террасу. Он двигался бесшумно и стремительно, как хищник, и прежде чем Изуку успел сделать шаг на плитку, тяжелая ладонь Бакуго по-хозяйски легла ему на загривок, сминая дорогой изумрудный бархат пиджака.
— Куда это мы так торопимся, задрот? — прорычал Кацуки прямо над ухом Мидории, заставляя того вздрогнуть. — Неужели в саду нашёлся бесхозный генератор, который вы ещё не успели взорвать?
Изуку пискнул и мгновенно залился краской, втягивая голову в плечи. Он выглядел донельзя сконфуженным — пойман с поличным ещё до начала преступления. Денки же, подпрыгнув от неожиданности на добрых полметра, приземлился и тут же громко, на весь зал, разъикался от испуга.
Шото, замыкавший эту подозрительную процессию, остановился и посмотрел на Кацуки своим привычным невозмутимым взглядом. Он тяжело вздохнул, переводя взор с зажатого в тисках Бакуго Изуку на икающего Каминари.
— Кацуки-сан, — негромко произнес Тодороки, игнорируя попытки Денки остановить икоту. — Нам бы на самом деле не помешала ваша помощь. У них есть идея для поздравления Момо, и, честно говоря, она звучит неплохо. Но вы правы... зная нашу компанию, всё обязательно пойдет не по плану.
Шото сделал небольшую паузу, глядя на то, как Кацуки хмурится, всё ещё не выпуская шкирку Мидории.
— Если вы проследите за процессом, — добавил Тодороки с редкой для него полуулыбкой, — возможно, в этот раз нам удастся обойтись без потерь в виде сада, фасада дома или выезда пожарного расчета.
Изуку, всё ещё вися в хватке Кацуки, робко поднял глаза на него.
— Мы правда просто хотим сделать красиво, Кацуки-сан... — пролепетал он, чувствуя, как от близости альфы и запаха его дорогого парфюма мысли начинают путаться. — Там всего лишь немного жидкого азота и садовые распылители...
Кацуки почувствовал, как у него снова начинает дергаться глаз. Жидкий азот. В руках этих двоих.
— Азот? — Кацуки переспросил это так, будто Изуку только что признался в хранении урана под кроватью. Он усилил хватку на изумрудном бархате, отчего Мидория снова издал тихий писк. — Вы решили превратить день рождения Яойорозу в ледниковый период? Вы хоть понимаете, что при неправильном испарении вы тут всё живое заморозите, включая закуски на столах?
Кацуки уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать тираду о технике безопасности и немедленно отправить «катастроф» обратно в зал под присмотр родителей, но тут Изуку поднял на него взгляд.
Его огромные зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели с такой надеждой и немой мольбой, что у Кацуки внутри что-то предательски дрогнуло. Этот щенячий взгляд в сочетании с нелепым пучком на макушке и мягкими завитками у висков делал Деку невыносимо беззащитным. Он выглядел как омега, который всем сердцем верил, что его альфа — самый умный, самый сильный и единственный, кто может спасти их маленький праздник.
Бакуго замер, чувствуя, как его решимость тает под этим взглядом быстрее, чем лед под огнеметом. Он чертыхнулся про себя. Черт бы побрал эти инстинкты и эту нежную шею в вырезе кремовой блузы, которая сейчас была пугающе близко.
— Аргх, ладно! — рыкнул Кацуки, резко отпуская шкирку Изуку, отчего тот покачнулся. — Ведите, «инженеры» недоделанные. Но только потому, что я не хочу завтра оформлять рапорт о несчастном случае на светском приеме.
Изуку мгновенно просиял, и его улыбка была такой яркой, что Кацуки пришлось на мгновение зажмуриться.
— Спасибо, Кацуки-сан! Я знал, что вы поможете! — радостно воскликнул Мидория, едва не подпрыгнув на месте.
— Заткнись и иди, пока я не передумал, — пробурчал Бакуго, стараясь скрыть, что его собственное сердце решило пойти на взлет. — Если я увижу хоть один намек на неконтролируемую реакцию — вы оба до конца вечера будете привязаны к банкетным стульям. Лично узлы затяну.
Денки, всё еще икая, активно закивал, а Шото лишь едва заметно кивнул, словно именно такого исхода и ожидал. Вся процессия двинулась вглубь сада, где в тени декоративных кустов уже стояло нечто, подозрительно напоминающее самодельную установку для спецэффектов.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!