Вернутся к фанфику

Глава 3: Часть 4

25 августа 2026, 00:40

***

      Удивительно было то, что с отъезда Дариуса прошло уже две недели. И никто не подставил, не обесчестил и даже не попытался убить Лиору за это время. А ведь первые дни она засыпа́ла в своей кровати, дрожа от каждого шороха. Глупо, конечно. Иногда паранойя брала верх над рассудком, и даже такие абсурдные вещи казались вполне исполнимыми.       Новый день начался с поисков в кабинете. Теперь-то, когда с Вельвирой покончено, можно заняться делом. А там, может, и новые знакомства пригодятся. В голове сам собой закрутился вихрь из разных лиц. Но стоило подумать о Кире, о каштановых непослушных волосах, о сильных руках и о родинке под глазом, как всё смешивалось, черты путались; и по какой-то совершенно неизвестной причине перед глазами уже стоял длинноволосый мерзавец с точёным лицом и улыбался, ехидно так.       Лиора ударила кулаком по столу. У неё работы до самой весны, а в голове чёрте что. Она оправдывала сама себя, мечась по комнате, что это всё из-за разврата и похабщины, что она видит в Ноксусе. Жила спокойно всю жизнь и не думала ни о чём таком. А тут — бац! Навалилось на неё со всех сторон. Но она-то не такая. Она лучше этого, выше… Да и как ей думать о мужчинах, любви, когда она не может разобраться с одним простым заданием второй месяц. Никому такая бестолочь не нужна. Совсем никому.       Она остановилась у запылённого деревянного ящика в углу комнаты. Его было сложно приметить — завален чем попало. Словно его хотели не спрятать, а затолкать подальше, чтобы не мельтешил перед глазами. Интерес тут же охватил Лиору с головой, и она забыла обо всех заботах. Может, это старый тайник? Или неудачные письма? О! А вдруг там настоящее сокровище? Но самой правдоподобной мыслью была эта: там старые вещи, может, разбитые чернильницы или порванные перчатки. Что-то, что было памятным, но потерявшее всякую суть. Это было бы похоже на Ноксус. Империя, где ты на виду, только если полезен, в ином же случае тебя задвигают в страшный деревянный ящик и хранят «на всякий случай».       Но, открыв ящик, Лиора удивилась. Никакой это не тайник и даже не сокровищница. Просто ящик с письмами. Весьма старыми письмами. Она села на пол, пододвинула к себе ящик и принялась рассматривать содержимое. Почему-то интерес никуда не пропал, а только усилился. Что было в этих бумажках, раз Дариус их не выкинул, но и не хранил наравне с другими?       Открыв одно из старых писем, она не поверила глазам. Это была личная переписка. Задолго до похода, в котором Дариус подобрал её. Пересмотрев несколько, Лиора поняла: это были неотправленные письма Дариуса и те, что он получал от Трины… Они разнились по годам, и легко догадаться, что они виделись в те периоды, за которые письма отсутствуют. И было очень стыдно и неправильно читать что-то столь личное, но остановиться было уже невозможно.       Она открывала и читала каждое, представляя, как выглядела Трина, как она ходила и говорила; как смотрела на Дариуса, когда они стояли так близко друг к другу, что слышали биение сердец. И охотно представлялся Дариус — молодой и пылкий, увлечённый страстью, подхватывающий Трину на руки и кружащийся с ней, заливаясь звонким хохотом. Это было так нежно. Так чувственно. Лиора с восхищением зачитывалась неудавшимися черновиками Дариуса. Тем, как он волнительно перечёркивал строки и писал по новой, и снова перечёркивал. А потом, конечно же, сминал лист в ярости, но сразу же расправлял и пытался вернуться мыслями к ней. Всё это представлялось так ясно, словно она видела их взаправду.       А потом новое письмо. И сердце дрогнуло. Трина беременна! Лиора прикрыла рот ладонью, затаив дыхание и ища ответный черновик или следующее письмо. Она одновременно надеялась, что к родам они уже встретились, или что будет письмо, в котором упоминается их ребёнок. И — о чудо — она нашла его. Маленькая Кассандра больна. Лиора сжала лист, боясь читать дальше, но, пересилив волнение, продолжила, и новости её обрадовали. Наверняка так же обрадовали и Дариуса, когда он узнал, что его дочь крепка, вся в отца, и не собирается сдаваться без боя.       Многое Лиора тогда узнала. И из всех этих писем становилось ясно, что виделись они нечасто. Он не видел, как Кассандра росла, видел лишь результат прошедшего времени. Вот она, цена «Руки Ноксуса». Страшная цена. Но догадываться Лиора стала и о другом.       Она принялась перерывать все бумаги, чтобы найти самые свежие, в поисках того, что прольёт свет на загадку, почему же все эти письма остались забыты в углу. И она его нашла. Пять лет назад.       Пальцы непроизвольно сжали лист, затряслись. В горле встал ком, который она не могла сглотнуть. Лиора до боли прикусила губу и, сдерживая всхлипы, открыла извещение. Она не верила. Так же, как и когда-то не верил Дариус. Он громил комнату. Кричал так много, что сорвал голос до хрипа. Не могло всё закончиться вот так! Это несправедливо! И вот за это он сражался?       Лиора начала читать. Она чувствовала, как вина заползает ей под кожу. Как становится дурно при одной только мысли, что ей придётся после этого смотреть в глаза Дариусу. Но она не могла не прочитать. Ей хотелось знать его. Наконец знать, что он пережил. Хотелось прожить эту боль с ним, разделить её хотя бы заочно. Поверить сердцу, а не бумаге. Но сердце рвалось от боли, а бумага была холодна.

      «…Убиты мародёрами близь… Передаём высочайшие соболезнования… Личные вещи будут направлены в Нокс-Прайм».

      Нет. Так нельзя! Хотелось ворваться в прошлое, остановить злодеев, убивших златовласую Трину и, маленькую копию Дариуса, Кассандру. Остановить этот ужас. Предотвратить его.       А потом она вспомнила день, когда точно так же лишилась семьи из-за чужой прихоти. И слёзы покатились градом. У неё совершенно ничего не осталось. Ни письма. Ни заколочки, даже жалкого лоскута ткани. Ни о сестре. Ни о матери. Даже их голоса смешались в беззвучный унисон. А лиц… Их лиц она так и не увидела. И не увидит более никогда.       И стало так больно, что она завыла, прижимая к груди это проклятое извещение. Стало так больно, что глаза щипало от слёз. А горло драло при каждом сбивчивом вздохе. И она не могла остановить это. Хотелось только кричать. Выдрать сердце из груди, чтобы оно перестало болеть. За себя. За Дариуса. За всех, кого она когда-либо любила.       Всё, чему научил её Ноксус, — это тому, что он отбирает у тебя то, что ты любишь. А взамен остаётся только кровоточащая рана. Бог знает, сколько боли пережил Дариус. Сколько бессонных ночей он оставался в холодной тишине бастиона, перечитывая их письма. Но никак не решаясь их выкинуть.       Так и не решился. Возможно, он никогда не будет способен на это. Как и Лиора никогда не забудет этот день. Как не забудет боль, которую они пережили.       Когда Лиора сложила письма в ящик и осторожно задвинула его в угол, Бастион уже спал. Это был глубокий мирный сон под слабым шумом дождя. Пальцы всё ещё дрожали, когда она аккуратно прятала ящик в вещах, пытаясь вернуть всё как было.       Она шла по холодным коридорам и сердце едва билось. Словно вытянули всю душу, все силы и желание жить. Почему-то вся эта боль пришла только сейчас. Может, она держалась на наивной надежде в то, что однажды весь мир перевернётся и на пороге комнаты встанет семья. И мир действительно перевернулся, но совсем не так, как хотелось. Сегодня она собственными усилиями забрала эту надежду. И как после этого жить дальше? Она не знала.       Хотелось спать. Долго и беспробудно. Впасть в спячку до весны и проснуться под звонкий щебет певчих птиц. Но Ноксус мог предложить ей только ворон. Можно было подумать, что Лиора совсем отчаялась и вороны мерещатся ей уже даже в мыслях. Но нет. Вот он. Сидит на подоконнике и смотрит на неё своими глазами. Он не страшен, и даже было что-то гордое в этой птице. Они недолго смотрели друг на друга, прежде чем Лиора завернула за угол, проходя мимо. Птица только переступила на месте и внимательно провожала девушку взглядом.       А за следующим поворотом стоял Джерико. Даже показалось, что он не ожидал появления кого-то. Но Лиора быстро нашла этому объяснение: она впервые идёт в свою комнату этой дорогой. Вряд ли он знал, какой путь она выберет. В этот раз он стоял в стороне. Наблюдал, совсем как тот ворон, молча, провожая взглядом и не решаясь вмешаться.       Голова сильно закружилась, и Лиора остановилась. Она обернулась, но не сразу нашла его через пелену слёз. Джерико вздрогнул, его кулаки сжались. А Лиора позволила слезам скатиться по щекам. Пережитое никак не отпускало её. Она смотрела в пустоту перед собой и видела Дариуса, смотрящего в ответ. Дариуса, которого она никогда не видела. Разбитого и раненого. Совсем как она сейчас. И на фоне этого всё остальное меркло. Даже Джерико и его интриги. А он всё стоял и смотрел в ответ на пустой взгляд, и хотел заговорить, спросить или сказать, но только в немоте шевелил губами.       — Почему? — тихо прошептала Лиора, поднимая взгляд на Джерико.       — На этот вопрос можно ответить по-разному. — Он говорил тихо, почти шёпотом.       — Почему так больно терять?       — Потому что ты любила.       Лиора молчала. Она не знала, что ответить. Не знала, как продолжить. Но понимала весь смысл, вложенный в сказанное. И странное дело. Он совершенно точно не мог знать о её боли, о том, кого она потеряла и сколько для неё это на самом деле значило. Но смотрел на неё так, словно видел всё. Слышал её мысли. Понимал тяжесть её боли.       — Сейчас тебе очень тяжело, и будет тяжело ещё долго. — Джерико сделал шаг ближе и задумчиво поправил прядь волос. — Любая, даже самая страшная боль забудется. Но людей забывать нельзя. — В его тихих словах звучала та самая память. Возможно, он тоже не смог забыть боль до конца, и потому его голос дрогнул. — Ступай. Тебе как никогда нужен сон. Всё остальное подождёт.       Джерико отвернулся и неторопливо пошёл прочь, оставляя Лиору в безопасной тишине. И она вдруг так остро ощутила новое, загоревшееся чувство. Именно в этот момент он перестал быть для неё неясной угрозой. Кажется, он становится ещё одной тайной, которую она хочет раскрыть. Даже теперь, когда знает, что это может быть больно. Тайны в Ноксусе крайне редко оказываются сундуками с золотом. Чаще это что-то страшное, причиняющее неистовую боль.

***

      Дожди кончились. Не сразу. Сначала они стали реже, потом превратились в морось, и наконец однажды утром Лиора проснулась от того, что в окно бил солнечный свет. Дни становились короче и холоднее, предвещая скорые заморозки.       Завтрак с Лизой стал привычкой. Лиора больше не удивлялась, когда горничная без спроса подсаживалась в столовой и начинала щебетать о последних дворцовых сплетнях. Она научилась поддерживать разговор, даже когда мысли были далеко. Это оказалось нетрудно. Иногда даже приятно.       Три письма Дариусу лежали в ящике, одно поверх другого. Она не перечитывала их. Но и не отправляла.       Ночью Лиора патрулировала с важным видом коридоры. Она стала больше внимания уделять слухам и ночным перешёптываниям. Надеялась, что сможет предвидеть бурю по первому же тревожному ветерку. Но пока до самого горизонта было тихо. И о Маркусе Гирско она так ничего не нашла полезного. Военачальник, критиковавший Дарквилла за затяжную войну с Демасией. Интересно, а кто его не критиковал в то время? А так был военным до мозга костей, и ничего интересного.       Лиора вздрогнула, растирая плечи. Сегодня Бастион был особенно холодным, вынуждая Лиору забраться на подоконник, поближе к светильнику, поджимая колени к груди и пряча ноги в край ночного платья. Тишина Бастиона уже стала родной для неё, открывая всё новые грани удовольствия для ушей. Она всегда была роскошью, но теперь это приятная обыденность, от которой уже не хотелось отвыкать.       Перья на затылке встрепенулись, а по позвоночнику пробежала дрожь прежде, чем девушка обозначила приближение полуночного собеседника. За несколько недель так и не удалось установить личность, скрытую за именем Джерико, но с каждым днём Лиора узнавала всё больше об этом человеке, чтобы однажды достать верный козырь.       Сперва появился аромат, и только за ним сам Джерико. Лиора встретила его смиряющим взглядом. Мужчина уловил намёк и осторожно поставил трость, без привычного тяжёлого удара. Его лицо резко выделялось на фоне чёрного шерстяного плаща и волос — благородно бледное, с насильно натянутой маской безразличия. Аристократ! — щёлкнуло в голове Лиоры. Она так увлеклась поиском деталей, что совершенно забыла об общей картине. Позже у неё будет возможность проверить зародившуюся теорию, а пока она возвращалась мыслями к Джерико.       — Не похоже, что в твоей крови течёт истинный лёд. — Он сложил обе руки на трость, бормоча с колючей иронией.       — Что? — Лиора сморщила нос, предвещая очередную перестрелку остротами.       — Ты дрожишь. Стоило одеться теплее. — Совсем тихо пояснил он, подходя ближе.       — У меня нет тёплой одежды. — С уколом досады заявила Лиора.       Конечно, это была вина не Дариуса, или, возможно, ещё просто не успели подготовить шерстяную форму к резкому ухудшению погоды. Или ей требовалось самостоятельно решить этот вопрос, но ей об этом не сообщали. В любом случае она здесь, греет холодные пальцы и принимает действительность.       Джерико в одно движение стянул с себя плащ и таким же уверенным движением накинул его на плечи девушки. С каким-то странным трепетом он поправлял ткань таким образом, чтобы спрятать хрупкое худое тельце полностью под тяжёлой шерстью. Его рука скользнула от плеча к колену, а от него — к пальцам ног. Лиора дёрнулась, поджимая под себя ноги, но, даже будучи уставшим, Джерико был сильнее, он лишь подоткнул край плаща и встал рядом, устремляя свой взгляд в стену. Они оба застыли. Он размышляя о чём-то глубоко личном и терзающем его давно — об этом говорила морщинка между бровей. Она о том, какой же странный человек её полуночный собеседник.       — Не стоило. Это не ваша забота.       — У всего есть цена. Сегодня я сделаю что-то для вас, а завтра… кто знает?       Лиора закатила глаза и уставилась в стену. Она ощущала тепло плаща — на самом деле тепло тела Джерико, его сладкий аромат, пропитавший ткань, успокаивающую тяжесть на плечах. Ей представилось, что он сам обнимает её, спасая от холода, и от этих мыслей перья затопорщились, Лиора нахохлилась и прикрыла глаз. Странное удовольствие наполнило живот.       Едва очнувшись, она обнаружила, что прошло немало времени, тени на стене порядком сместились. Сейчас уже не меньше трёх часов ночи. Проморгавшись и повернув голову в сторону, она с удивлением обнаружила Джерико, сидящим на полу, прислонившимся к стене и, похоже, тоже спящим.       И что только творилось у него в голове? Отдал свой плащ, давал советы и… А ведь если подумать, он никогда не угрожал Лиоре чем-либо. Прежде пугала сама его аура. А теперь, сидя совсем рядом, не ощущалось ничего подобного. Теперь он манил своей загадочностью. И она уже слышала в его голосе приятные нотки, согревающие изнутри. Сам Джерико более не казался опасным, наоборот, с каждой встречей она находила между ними удивительно много сходств. В их встречах что-то казалось неправильным и также удивительно приятным.       Лиора медленно спустилась с подоконника и стянула с себя плащ. Он всё так же пах сладостью, но теперь был наполнен её теплом. Она села перед мужчиной, протягивая плащ, не решаясь накинуть его на плечи и уйти или всё же разбудить.       — Джерико, — тихо, едва слышно позвала она.       Он отозвался лишь тихим мычанием. Сонное, мирное лицо, не выражающее его привычной самоуверенности, было таким приятным. Его хотелось рассматривать.       — Вы уснули, — усмехнувшись, заявила она.       — Разве? — Вопрос с иронией сорвался с его губ.       Он приоткрыл глаза, совсем немного, но Лиора дрогнула от его вопроса и, фыркнув, как самодостаточная кошка, накинула на Джерико плащ. Прямо на голову. Когда он освободился, Лиора уже вышагивала прочь по коридору.

***

      Уходя из Бастиона, Лиора не переживала, что её начнут искать. Пока Дариуса нет, она вряд ли кому-то понадобится в срочном порядке. Да и торопиться она была готова только к нему, все остальные могут и подождать.       На радость, погода была тёплая и солнечная. Ну хоть какое-то утешение после нескольких недель дождя и похолоданий. Близь Бастиона, как и прежде, было мрачно и тоскливо, но стоило направиться к западным стенам, как город расцветал ярмарками и базарами. Только вот дилемма: денег совсем немного, а закупиться нужно основательно. Да и цены будут накручивать на всякий хлам только потому, что она хорошо одета. А кто ж виноват, что даже платья простых служанок в Бастионе аккуратнее и качественнее, чем у некоторых лавочников весь ассортимент вместе взятый? А ещё стоило бы зайти в аптеку. Страшно подумать, что в холода её руки вновь пойдут цыпками.       Столько дел, и всё нужно успеть до вечера. Только вот как? И где ей искать хороших лавочников? Думать об этом хотелось не больше, чем о холодном полу в комнате. Однако решение не заставило себя ждать. Лиора затянула кошель на поясе и уверенно направилась в «Обманчивый оплот». Стоило пораньше навестить Густава, хотя бы сказать, что она жива и здорова. Но освоение на новом месте не было лёгким и отнимало все силы, да и забивало всю память. Конечно, она напоминала себе, что стоит выбраться в город, навестить тавернщика, пройтись по городу, хотя бы по самым спокойным его районам; но стоило начаться новому дню, как дела захватывали всё внимание, и вспоминала Лиора о планах только когда засыпала. Ну и, конечно, было ужасно неловко отпрашиваться у Дариуса. А теперь она сама себе хозяйка.       Таверна легко узналась среди похожих вывесок и дверей — только от неё исходил приятный аромат. Или, может, дело было в том, что этот аромат сопровождал Лиору два года? Внутри было немноголюдно. Несколько столов заняты незнакомцами, из комнат на втором этаже доносились стоны и крики страсти, а на кухне снова выяснялись отношения между девушками.       — Густав! Дядюшка! — Лиора радостно всплеснула руками, приметив у стойки полноватую фигуру в знакомом белом фартуке.       Мужчина обернулся неохотно, видно, не признал голос — отвык уже. Однако, увидев радостное, сверкающее простотой лицо своей бывшей работницы, и сам разулыбался и резко закинул полотенце на плечо.       — Да ты глянь! Явилася. — Он говорил так, словно Лиора не пропала почти на два месяца, а вышла до рынка и задержалась на час. Отчего у девушки тепло защекотало нос.       — Ага, явилась. Как вы без меня? Со скуки помираете, наверно? — Лиора пристроилась в угол, у стойки, понижая голос.       — Ой, что ты. Мне тут новых приволокли, кто за долги отрабатывает, кто жизни простой захотел. Мучаюсь вот теперь с дурными девками. Все такие нынче характерные пошли. Цены заламывают. Ну их! — Густав присвистнул, манерно показывая «женские кривляния» бёдрами. — Мымры!       — Ну… — протянула Лиора, закатывая глаза и подыгрывая Густаву. — Таким палец в рот не клади, откусят по локоть… А вы поднимите свой процент. Тогда-то они завоют.       — А эт хорошая идея. — Он цыкнул, стуча ногтем по столу. — Ну, пусть с ними. Я свои дела веду ладно. А сама как?       — Совсем неплохо. Вы извините, что никак не сообщила, где я и как. Дел столько было, что голова кругом шла. — Виноватое выражение лица в действительности слабо перекрывало её настоящие чувства. — Много с кем теперь знакома. Читаю много, и пишу, кстати, тоже. На самом деле мне нравится то, чем я занимаюсь. Хотя часто бывает трудно.       — Да? И с кем же знакома?       — Есть там один странный человек. Он ходит по ночам и, похоже, знает обо мне больше, чем говорит. Но и я не сдаюсь. У меня есть козырь! И скоро я тоже узнаю о нём всё.       — Это о нём-то твои глаза так блестят? Хороший, видно, человек, раз тебе приглянулся.       — Глаза? Даже не знаю, что и говорить. Я пока не составила своего мнения о нём до конца… Да и мы соперники.       — Но не враги же? — Густав усмехнулся, потирая рёбра. — А ты присмотрись-ка получше. Если он человек порядочный, тебя не обижает, кто ж тебя тогда осудит? Чувства… Они сами приходят, знаешь ли. И не спросят, когда тебе удобно.       — Возможно. В чувствах я пока не разобралась. — Она тяжело вздохнула, убирая волосы от лица.       — Так вот, значит, как живётся под крылом генерала?       — Ой! — Лиора вздрогнула. — А откуда вы знаете? Я ходила, значит, переживала: как там дядюшка, не бросил ли пить с горя. Куда пропала-то, не сказала. А вы всё знали?       — Ну не всё, будет тебе. — Густав переступил с ноги на ногу, потирая нос чистой стороной фартука. — А так знал, конечно. Ко мне, значится, на следующий день, как ты ушла, пришли. Ну эти, как их? — он забурчал, как старый кипящий котёл, в попытках вспомнить простое слово. — Легионеры! Чтоб их.       — Выходит, что Дариус и об этом подумал? — Пробубнила она скорее себе, чем Густаву.       — Да и пропади ты, весь город на уши поставили бы, обыскали бы каждый закуток, последнему придорожному в рот заглянули бы.       — Это почему?       — Ну как же? — Густав надул грудь и пузо, набираясь воздухом от негодования. — Генерал тебя так опекал. Ну я вообще-то не знаю, как правда было. Но уж иначе думать не приходилось после его сообщений. Ко мне тогда, за день до твоего прихода, пришёл вот этот чернявый и доложил, мол, будет у вас содержаться девушка, генерал с похода вольницу привёл. Я ещё подумал — не ребёнка ли он мне подослал. А нет. Совсем не ребёнок.       — Я же никогда не говорила, сколько мне.       — Да мне это и не нужно. Я столько женщин повидал за свои годы. Ты не думай дурно, но хорошую женщину её ж всегда видно. Как глядит, как ходит. Но лицом — да, молода больно.       Лиора замолчала. В голове никак не укладывались слова Густава. Опекуном сложно было назвать его, сколько он её ругал за бардак и привычки. А с другой стороны, и в обиду он её не давал, и помогал, когда нужно. Да и было в нём что-то близкое. Что-то родное.       — Дядюшка, что ещё вам тогда сказали?       — Думаешь, я помню? Мне сказали — я услышал, а запоминать мне незачем было. — Густав потёр редкую бороду, то ли вспоминая что-то, то ли отмахиваясь от мыслей. — Ну, сказали мол шли на горы, там вроде как с мародёрами столкнулись. Ну и тебя оттуда еле живой забрали.       — Что? Как так?       Она застыла. Сердце кольнуло обидой и злостью. А могла ли она хоть раз чётко заявить, что знает, как было на самом деле? Что вообще произошло в тот день? К кому бежать? У кого спрашивать? Сейчас она как никогда жалела, что не видела происходящего, что весь тот день остался для неё обрывками воспоминаний. И она даже не знала, сколько пролежала без сознания. Что уж говорить о другом.       — Да не забивай ты себе этим голову. Ну было и было. Сейчас ведь всё хорошо, вон как устроилась! Ты чего пришла-то? Просто навестить иль дела какие есть? — Густав затараторил, стараясь отвлечь девушку от пожирающих мыслей.       — За тёплыми вещами шла. — На автомате ответила Лиора, смотря на собственные руки.       — На рынок, значит? Пошли. Пошли! Я хорошие лавки знаю. Провожу. Мне тоже надобно. — Густав стянул с себя фартук и, выскочив из-за стойки, подхватил Лиору под руку. — Там и плащи шерстяные уже выложили, и шубки. Есть всё, что твоя душа захочет!       Лиора шла, ведомая под руку, и кивала. А сама думала: как же это так? Не забивать голову? Может, сейчас она и правда живёт лучше, чем когда-либо, — и свой уголок есть, деньги, и много интересных знакомств, и вольна делать всё, что пожелает. Но, с другой стороны, это вопрос не только о ней, но и о её семье, о том, мог ли хоть кто-то в самом деле уцелеть тогда. Вопрос, который больше не мог ждать. Ведь ответ на него — это всё, что у неё останется о своих близких.       Под чутким руководством Густава удалось пройтись по всем лавкам без происшествий. Кто-то давал скидку по знакомству, кто-то прикладывал к покупке небольшой презент — кто платочек, кто поясок. И все торговцы как один мотали головой и цокали языком: «Тяжко безродной, любая помощь на вес золота». Лиора кивала в пустоту, а думала всё о семье. Густав же охал, ахал, возмущался, подогревая интерес, и сильно преувеличивал страдания бедняжки. Лишь бы сбить с цены ещё одну монету.       Ветер усиливался. К вечеру погода окончательно испортилась. Но теперь это не было проблемой. Тёплой одежды достаточно, чтобы дожить до весны без дополнительных больших трат. Эта мысль согревала, но не отвлекала от переживаний. Лиора шла как заколдованная. Смотрела под ноги, никого не слышала и только бормотала себе под нос, неся свёртки с покупками.       На повороте, в узком коридоре между лестницей и жилым крылом, она прошла мимо двух легионеров, торопливо вышагивающих куда-то. Пройдя на пару шагов вперёд, она вдруг замерла. Резко обернулась.       — Кир! — окликнула она парня. — Подойдите на минутку.       Оба мужчины переглянулись, и один, тот, что повыше, кивнул второму.       — Я быстро. — Он торопливо объяснился перед старшим и подбежал к Лиоре. — Госпожа, что-то случилось? Выглядите Вы крайне тревожно.       Конечно, это был Кир. Ей не требовалось даже видеть его лицо или слышать голос, чтобы узнать. Но она посмотрела в его глаза. Да. Это был он. Он озарял своим тёплым, но беспокойным взглядом. Второй стоял неподалёку и крутил головой по сторонам, следя за обстановкой.       — Кир, вы говорили, что в легионе уже пять лет. Скажите, вы участвовали в походе, в котором нашли меня?       — Нет. — Кир оглянулся на сослуживца. Тот уже скрутил руки на груди. — Простите, госпожа Лиора, меня в том походе не было. Но, кажется, был наш капитан.       — Ведите меня к нему! Прямо сейчас. Прошу, мне очень нужно поговорить с ним о том дне.       — Но как же… Госпожа, я не могу. — Кир встрепенулся. Он попытался утешить девушку, но остановился прежде, чем его руки коснулись её плеч. — У меня служба…       — Ступай. Проводи госпожу представительницу к капитану. — Буркнул второй легионер, одобрительно кивая.       Лиора благодарно кивнула, и глаза на миг блеснули радостью. Вот оно. Может, она уже на пороге правды. Какой бы она ни была, она хотела услышать её после стольких размышлений и догадок. Чувство ясности окрыляло. Хотя тревога никак не отступала с самого разговора с Густавом.       Кир провёл её через два коридора и постучал в неприметную дверь. Сердце колотилось, а перья топорщились от предвкушения. Лишь бы он принял, лишь бы заговорил, рассказал. Остальное будет не важно. Только бы услышать правду.       Лиора вошла решительно. За ней торопливо поспешил Кир, отдавая честь и сбивчиво тараторя из-за спины девушки: «Товарищ капитан, разрешите войти?» — хотя они уже и были внутри, но соблюсти порядок он был обязан. И выглядело это ужасно нелепо. Бойкая «госпожа» тут же сдулась в своей решимости и замялась. Окинув капитана выжидающим взглядом, вдруг поняла, что как начать разговор совершенно не знает. Она — словно маленькая девочка, напуганная и потерянная, а перед ней большой и суровый взрослый, что откинет её проблемы как пустяк. Капитан смотрел из-под седеющих бровей.       — Я вас слушаю. — Он приподнял бровь, переводя вопрошающий взгляд на Кира. — Чем обязан протеже Дариуса?       — Госпожа Лиора к вам по личному вопросу. — Кир подал голос, отступая назад к двери.       — Ах, вот оно что? — Капитан растянул ухоженные усы в улыбке. — Вы, наверное, хотите спросить про поход, да? Не ожидал, что обратитесь именно ко мне.       — Да, я хочу узнать, как всё было. Не по отчётам, а по-настоящему. Прошу, расскажите. Мне очень важно узнать правду.       Капитан задумчиво поводил усами и жестом пригласил Лиору сесть.       — Кир, что за воспитание? Немедленно возьми у дамы её вещи! — Капитан отчитывающе рыкнул на лейтенанта, смотря, как Лиора боязливо прижимает свёртки к груди.       Кир кивнул и перенял покупки, отступая на два шага назад. Он не решался уйти совсем. Ему и самому было интересно узнать, как именно всё было.       — Я хорошо помню тебя и тот день. Генерал был взвинченным с самого утра. Говорил о плохом предчувствии. Но мы шли как и положено. Но, выйдя на холм, нам сообщили, что впереди мародёры, уже отработали по кочевникам. Дариус без колебаний отдал приказ вмешаться и вместе с моим отрядом направился в низину. — Капитан налил из графина себе и Лиоре воды. Отпив большими шумными глотками, поставил стакан со стуком. — Ну, а там в живых кто-то из северных был. Их приказано было допросить. Как-никак, воюем с дикарями.       От каждого слова её сердце сжималось сильнее и отражало накопленную боль. Мир не перевернулся резко — он пошатнулся. Но этого было достаточно, чтобы начать необратимый процесс.       — А тебя Дариус нашёл рыдающей среди трупов. — Капитан помолчал, сглатывая ком. — Мы сперва подумали, что ты сильно ранена. Так кричала пронзительно. Ну а потом, думаю, ты и сама помнишь.       — Так значит… Вы не убивали кочевников? Почему вы уверены в этом?       — Отличить кочевых аскетов от северян нетрудно. Но ты ведь была слепа, да? Оно и неудивительно, что для тебя не было разницы. Только скажи мне вот что: почему тебя волнует, кто убил их?       — Потому что не все люди заслуживали смерти.       — Значит, будь это Ноксус, ты бы возненавидела нас? — Капитан сделал паузу, но продолжил уже на более лёгкой ноте. — Видно, что ты потеряла тогда важного человека. Может, даже не одного. И к северянам ты не питаешь нежных чувств. Кто бы тогда ни погиб, увы, ни я, ни Дариус не способны возместить этого, даже если бы смерть была от наших клинков.       — Я понимаю. Догадывалась, что всё было не так, как я это запомнила. Но хотелось поставить точку в этом вопросе.       Кир подошёл ближе и положил ладонь на хрупкое плечо Лиоры.       — Дорогие вам люди пали в бою. Ноксус это уважает. Если захотите, госпожа, Вы можете посетить святилище Киндред. Там Вам помогут найти силы, чтобы пережить эту потерю. — Он заговорил тихо, осторожно, давая ей время, чтобы обдумать его предложение. Конечно, это не могло изменить прошлое, но, может помочь построить светлое будущее, которого Кир искренне ей желал.       Её рука легла поверх, чуть сжимая ладонь Кира. Ресницы дрогнули, но слёз не было. Она давно их выплакала. Правда лишь осела в душе. Не было ни взрыва эмоций, ни разрывающей боли. Так долго она ждала этого момента. Наверное, когда она проснётся завтра, окончательно примет, что никогда не работала на убийцу семьи. А пока оставалось только пережить этот момент с достоинством.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!