Вернутся к фанфику

Глава 3: Часть 7

29 сентября 2026, 01:47

***

      Лиоре потребовалось время, чтобы сперва узнать, где хранятся записи о рождении, а после, чтобы найти саму Регистратуру гражданского состояния. От всей этой бюрократии начинало подташнивать. Но выбора не было. Хотелось поскорее закончить со всем и наконец сдать отчёт Дариусу в надежде, что он сам ещё не забыл, зачем её посылал. А в голове всё ещё стоял сегодняшний разговор с Джерико.       Лиора помялась на месте у дверей, видя просторный холл, аккуратные шкафы и длинный стол, усеянный лампами и корзинами с бумагами. Скромная табличка «Регистратура» терялась на фоне богато расшитой скатерти. Девушка вздохнула и подошла. За столом сидел пожилой мужчина и, кряхтя, перебирал листы. За его спиной, у шкафов, суетился юноша в сером сюртуке.       Разговор на удивление пошёл легко. Фамилии троих регистратор записал на листочек без запинки, но на Эставе Келлер осёкся.       — Простите... Келлеры. Давно не слышал о них. — Регистратор быстро исправил ошибку, переписав фамилию аккуратнее, и передал листочек юноше.       — О них? Выходит, семья у него всё же была. — Лиора выдохнула, словно с её плеч сняли тяжёлый груз.       — Конечно, была. Ещё какая. Только вот посмертных записей у нас нет. Да и во всей столице, пожалуй, тоже.       — Кажется, вы знаете куда больше, чем записано.       — Ну, как сказать, знаю. Что-то слышал, что-то помню. Пропали они без вести. А, простите, без тела — смерть не констатировать.       — Но ведь столько лет прошло. Как можно предполагать, что они могут быть живы?       — Да прошло сколько там? Четверть века? Меньше? Не сотня лет же. Где-то кто-то может быть жив. Может, где внуки теперь живут, а того и гляди правнуки. Всякое бывает.       Лиора только смущённо кивнула. Действительно! Почему она решила, что если человек пропал, то он сразу мёртв? Наверное, потому что так проще думать. Жить не надеждой, а фактом. Нет человека пять лет, десять — значит и через пятнадцать не появится.       Она отогнала мысль, цокнув себе под нос и глядя, как юноша возвращается с корзиной. Бумаг было много. Больше, чем она ожидала. Стопки пергамента, завёрнутые в полотно.       — Мне нужно снять копии, — сказала Лиора, прежде чем он успел поставить корзину на стол. — Я заберу на несколько дней.       Регистратор медленно поднял брови.       — Документы гражданского состояния не выдаются...       — Знаю. — Лиора перебила его, выдохнула и вытянулась, как на параде. — Но я не спрашивала, можно или нельзя. Я сказала, что возьму их на несколько дней. Потому что если я не возьму их для снятия копий, то Дариус заберёт оригиналы. И продлится это дольше пары дней. — Лиора мягко улыбнулась, чуть щуря глаза. Внутри уже всё клокотало от желания прилепить себе на лоб мандат, но, похоже, фамильярность сработала не хуже.       Старик смотрел на неё долго. Потом вздохнул, так же устало, как она, и кивнул юноше.       — Пишите расписку. Срок: три дня. Потом документы должны быть на месте. Каждый лист.       И Лиора написала. Почерк был крупный, небрежный, не привыкший к спешке. Совсем не тот, каким она выводила буквы в письмах Дариусу. Она подписала, отдала лист, взяла корзину. Бумаги были тяжелее, чем казались.       За окнами уже сгущался вечер. Она пошла в свою комнату, которая манила уединением и полумраком.

***

      Лиора села за стол. Медленно разложила папки по фамилиям. Стопка Келлер заметно возвышалась над прочими. Она отодвинула светильник на угол и отпила чай из чашки. Свой ужин она забрала у Лизы по пути в комнату. Если сегодня всё пройдёт гладко, то уже на днях она сдаст все свои записи Дариусу и забудет про всех этих людей надолго, если не навсегда.       Но сил взяться хотя бы за первый лист не было. Не буквально, конечно. На самом деле после всего, что произошло сегодня, энергия била ключом из неё. Откинувшись на спинку стула и закрыв глаза, она снова услышала уверенные шаги, преследующие её по длинному коридору. Почувствовав боль в виске, Лиора тут же рефлекторно коснулась ноющего места и ощутила под пальцами тонкую шершавую линию. Она до сих пор понятия не имела, что её поцарапало. А после пришёл аромат. Сладкий, удушающий своей плотностью, он смешался с тонкой дымной ноткой; она всё ещё помнила, как пахнут горящие перья. Рука скользнула по запястью, приглаживая собственные перья. В последнее время они линяли, но новых не появлялось.       Лиора открыла глаза и проверила. В этом и раньше было мало красивого, по её мнению, а теперь это и вовсе выглядело ужасно, словно она больна чем-то страшным. Слова Джерико вспомнились внезапно. «Она исцелила душу» — Лиора повторила их и прикусила губу. Если верить ему, что давалось с трудом, то получалось, слепота была только частью чего-то большего, того, что всю жизнь поражало её тело и отравляло саму душу. Мысли закрутились вихрем, погружая в воспоминания давно забытого детства. То далёкое время сейчас казалось чем-то не имеющим отношения к ней настоящей. Дни в степях были одинаковыми. Рутина, на какую она только была способна, будучи слепой, не приносила новых впечатлений. Всё, что она могла, — это слушать.       Слышала Лиора многое. И байки людей серого севера, и сказки аскетов, записанные в истории только коллективной памятью. И конечно, она слышала сплетни. Наверное, от скудного опыта и скромных познаний Лиора совершенно не понимала услышанного; теперь картина складывалась во что-то более ясное и оформленное. Как же было тяжело матери после ухода отца. Каждый считал своим долгом высказать своё мнение, не в лицо, но разве это имело смысл, если совсем рядом сидела Лиора и всё слышала, и, конечно, запоминала, даже если пока не вполне понимала смысла услышанного. А мать не спорила, только тяжело вздыхала и сбегала от темы. Она всегда знала больше, чем говорила. Её терпению Лиора могла только позавидовать.       Она, не задумываясь, потянула одно пёрышко, и оно выпало без сопротивления. Шок накрыл вперемешку с пониманием. Сколько ещё времени пройдёт, прежде чем она потеряет их все? Ей стоит радоваться или огорчаться? Бумаги с чужими жизнями стали вдруг такими притягательными и интригующими. Ещё никогда прежде она не хотела так же сильно, как сейчас, с головой окунуться в работу.       Лиора придвинулась к столу, достала чистые листы, чернила, перо и потянулась к Маркусу Гирско. О нём она знала больше остальных, вернее о нём было больше всего официальных записей, что сильно всё упрощало.       Рассветное солнце настойчиво пробивалось через шторы, скользя по полу яркими пятнами. А Лиора ещё не ложилась спать. Она отодвинула папку Эмилии Восс, тяжело вздыхая и потягиваясь. Тело ужасно ныло от долгого сидения в одной позе. За всю ночь она ни на минуту не выпустила пера из рук. И от собственного почерка уже гудела голова.       Когда Лиора встала и прошлась по комнате туда-обратно, её взгляд упал на последнюю стопку. «Только посмотрю», — томно убеждала она сама себя, а рука уже тянулась к бумаге, как заколдованная змея. Дариус ведь просил только Эстава, значит, остальные Келлеры ей неинтересны и их можно пропустить. Конечно, на всякий случай она оставит несколько заметок о прочих, возможно, важных личностях, но в груди всё сжалось от чувства, что всего пару страниц отделяют её от финала.       Лиора ухватилась за папку, открыла её и принялась листать до Эстава Келлер. Род оказался так велик, что без этих бумаг было бы невозможно восстановить даже часть генеалогического древа. Дарквиллу удалось прервать род, который уходил корнями в само основание империи, и от этого почему-то хотелось смеяться. Нервно, болезненно…       И наконец Лиора довольно улыбнулась, останавливаясь на Эставе. Она тут же положила перед страницей белый лист в качестве закладки. Трудно было удержаться от всего одного взгляда, из любопытства. И улыбка тут же стала медленно сползать. Строка за строкой всё как у всех. Но стоило глазам зацепиться за графу «Дети», как сердце тут же упало тяжёлым камнем. Одрин Келлер...       Лиора сперва не поняла, почему в груди вдруг всё так заболело, а в носу защипало. Одрин — имя знакомое ей не по сводкам и старым записям, словно где-то внутри пылилось место для него. И волна жара охватила всё тело, перья встали дыбом, а ноги сами понесли её к столу. Она бросила папку на стол и стала внимательно перелистывать, пока не дошла до самого Одрина Келлер. Руки тряслись, но Лиора листала страницы, задыхаясь и захлёбываясь слезами. Она не верила, отказывалась верить, пока не увидит сама. Нужные строки сами нашлись. Супруг/а: Мелина; Дети: Лиора...       Пустота. Она оглушала и давила на всё тело. Лиора рухнула на стул, сжимаясь в комок, обхватив себя руками. Только что её выдрали из собственного панциря, который мать трепетно выстраивала годами.       Всю её жизнь!       Всё стало складываться в единую ясную картину, словно она прозрела второй раз. И вновь ей никак не развидеть новый мир. Увидела реальность, которая окружала, но она никак не могла её увидеть, просто была неспособна. Привычки матери уходить от тем, связанных с империей, прошлым, причинами, почему они не могут найти или построить свой новый дом. Они не могли, потому что были в бегах от Дарквилла!       Даже признаться самой себе в таком абсурдном факте было невыносимо страшно, а что говорить о других? Что теперь ей делать с этим знанием? Куда бежать? Кого звать? Она не знала. Казалось, что она уже ничего не знает, ни в чём не может быть уверена.       Лиора перебралась на кровать на трясущихся ватных ногах и рухнула, накрываясь одеялом с головой. Она и не надеялась на сон, сердце ныло так, что казалось, вот-вот остановится, но не было сил даже сидеть.       Лиора не помнила, как провалилась в сон. Помнила, как солнечные лучи стали мягче, а вскоре и вовсе скрылись за тучами, помнила, как сжимала собственные запястья и царапала кожу, чтобы вернуть хоть какое-то чувство реальности. Доказать самой себе, что она всё ещё жива. Помнила, как ей мерещился голос матери.       Открыв глаза, Лиора поразилась неизменности своей комнаты. Всё было ровно так, как она бросила. А ведь она почти поверила, что всё произошедшее ей приснилось.       Следом пришла зудящая боль. Местами она расцарапала кожу до кровавых пятен, а где-то виднелись синяки от сильных щипков. Глаза защипало, и Лиора уткнулась лицом в подушку. Мгновение. Она закричала со всей силы, так долго, насколько хватало воздуха. Надрывный вдох. И новый крик. Болезненный, истошный, его не могла заглушить ни подушка, ни стены.       Когда волна тоски отпустила, Лиора вздохнула полной грудью. Она раскапывала собственные воспоминания в надежде найти несоответствия, но только сильнее убеждалась в раскрывшемся факте. И новая волна агонии подступала вперемешку с болью в лёгких.       Ко второму дню Лиора только лежала, пялясь в потолок. Ей предстояло не только пережить радость обретения собственной семьи и истории, но и пережить горечь утраты и мысленно похоронить их. И всё это требовалось от неё в сжатые сроки. Дариус начнёт искать её со дня на день, да и в регистратуре тоже не будут качать головой, соболезнуя её горю.       Временами Лиора насильно заставляла себя думать о детстве, о родителях, о сестре, о бабушке с дедушкой, которых она ни разу не видела, лишь бы посильнее утомить себя скорбью, выплакать все слёзы о них и вновь вздохнуть полной грудью; но теперь уже зная, кто она, кто её семья. И, можно сказать, это даже получалось. Истощённая и голодная, она только иногда всхлипывала, пряча холодный нос в подушку. Сил кричать больше не было. К ночи стали заканчиваться даже слёзы. Наконец она уснула крепким сном — впервые за эти дни.

***

      Новый день начался со стука в дверь. Короткий и звонкий, он разбудил Лиору. И хотя она отчаянно игнорировала его, надеясь, что сейчас её вот-вот оставят в покое, некто оказался настырным.       — Иди к чёрту! — Лиора прокричала охрипшим севшим голосом, приподнимаясь на локтях. — Я не хочу сейчас тебя видеть, ни тебя, ни твоих чёртовых птиц!       Этот стук показался ей ужасно похожим на то, как в её дверь ранее стучал ворон, и конечно, она подумала, что там, за хлипкой деревянной дверью, стоит не кто иной, как ворон Джерико, или, что хуже, он сам.       — Ох! А злиться ты умеешь. — Звонкий хохотливый голос моментально отозвался на ругань. И не узнать его было невозможно. — Но раз можешь так ругаться, значит, и поесть можешь. Открывай. — Лиза продолжила тараторить, гремя посудой.       Лиора быстро заморгала, поднялась с кровати и попыталась причесать волосы и перья, но разобрать такие колтуны пальцами — идея провальная. Она, не спеша, подобралась к двери, опираясь на стену, и провернула ключ в замке. Дверь открылась со знакомым скрипом.       Лиза стояла с натянутой до ушей улыбкой. Она быстро перехватила поднос в одну руку, а второй подхватила Лиору под локоть и повела её к кровати.       — Смотри, тут рагу из кролика, хлеб свежий, и вот, я даже виноград урвала. Представляешь, кухарка мне черпаком по руке ударила, когда я оторвала веточку. — Лиза усадила Лиору на кровать, поставила ей поднос на колени и жалостливо надула губы, показывая покраснение на запястье. — Но ты ешь, ешь! Тебе нужно набираться сил.       Улыбка Лизы была чертовски заразительной, и в то же время такой печальной. Лиора едва заметно кивнула и взяла ложку, пальцы всё ещё дрожали, но теперь и от пережитого шока, и от голода. Может, из-за него, а может, просто так, но рагу показалось таким вкусным, вкуснее всего, что Лиора ела за свою жизнь. Она торопливо дула на ложку и проглатывала мягкие овощи и нежнейшее мясо, совершенно не жуя. И внутри всё тут же заполнялось теплом.       Бессмертный Бастион жил. Он терпеливо ждал, когда кокон Лиоры треснет и она выпустит свои хрупкие крылья, наполнит их влагой и расправит, готовая к новому этапу своей жизни. Как и ждали все те, о ком Лиора забыла на эти дни. Лиза, Дариус, Кир, даже Джерико, наверняка он всё знал и так же терпеливо ждал.       Лиора с упоением слушала свежие сплетни от горничных, пересуды кухарок, догадки самой Лизы, и не понимала, как могла жить без неё, без её болтовни и лёгкости. Без простых разговоров ни о чём, без планов на завтра. Все воспоминания за пределами столицы поблекли, казалось, что больше не было смысла цепляться за них. Она уже нашла то, что так давно искала.       Хотя завтрак и вышел спонтанным, он придал сил двигаться дальше. Лиора проводила Лизу взглядом и, оставшись наедине с собой, дала себе минуту просто посидеть в тишине. Позволить себе больше не спешить, настроиться на новый день и на встречу с Дариусом.       Кабинет Дариуса, как и в самый первый день, когда она вошла, пах пергаментом, воском и маслом для оружия. Не хватало только того тонкого аромата трав, который вспомнился именно сейчас. Как и прежде, тут царил контролируемый хаос, и, как бы Лиора ни старалась в отсутствие Дариуса привести его кабинет в порядок, потребовалось каких-то четыре дня, чтобы превратить его в то, каким она видела его в первые дни.       Как и прежде, Дариус сидел за столом, возвышаясь над ним, словно великан над игрушечной мебелью. Вот только если раньше она видела в нём жестокого монстра, теперь применить к Дариусу «жестокий» или «бесчеловечный» было трудно. Слишком много он дал ей без условий. Позволял ей больше, чем нужно, больше, чем многим. Теперь он больше походил на большого усталого зверя, который несёт бремя одиночества. Вспомнились слова Джерико о цене силы. Выходит, цена бывает разной, но платить приходится всегда.       Лиора сжала папку с собственными записями и шагнула ближе. В голове гудело от волнения. Это не привычное чувство волнения перед важным моментом, скорее наоборот, часть рутины, которую она проживала уже не в первый раз и даже репетировала своё выступление, отрабатывая подачу и порядок, и даже возможные вопросы или возражения. В общем смысле она была готова ко всему, к любому повороту разговора. Но беспокойство уже укоренилось внутри неё.       Начало вышло сухим, обезличенным. Словно она рассказывает вовсе не о людях, что когда-то положили свою жизнь на алтарь будущего процветания империи. Имена, даты, идеи, и скоропостижный финал, о котором никто из них не думал, но, кажется, к которому были готовы. Лиора поняла это по тому, с каким напряжённым лицом Дариус смотрел на неё и внимал каждому её слову, скромной оценке, данной наспех. Все они были самыми яркими представителями своего времени и ремесла. Однако всё рухнуло, как только их идеи стали неудобны сверженному императору.       Пока Лиора говорила, в голове крутились совсем другие мысли. Дариус, если не в полной мере осознавал происходящее в тот период в связи с юным возрастом, то как минимум понимание должно было прийти позже. Знал ли он, что служит человеку, который бессовестно убирает всех неугодных? Закрывал ли он молча глаза или его протест был тише и глубже, чем могли себе позволить иные? Или он был согласен с происходящим. От ответов на эти вопросы зависит, расскажет ли Лиора всю правду. Или она сокроет детали о Келлерах, чтобы ненароком не поставить на свой лоб мишень.       И стоило торопиться в своём решении, ведь она уже перелистнула страницу, на которой дрожащим почерком значилось имя Эстава Келлер.       — Что-то не так? — коротко спросил Дариус, откидываясь на спинку стула; его руки расслабленно легли на стол. — Тебе нужно время или, может, воды? — только сейчас стало слышно, что тон его колеблется между привычным раздражённым сарказмом и беспокойством.       — Нет-нет. — Лиора быстро помотала головой и торопливо сглотнула слюну, чтобы смочить горло. Этого было достаточно. — Всё в порядке.       Она соврала и себе, и Дариусу, уставившись в собственные записи. Она уже и не помнит, когда была в порядке в последний раз. Но сейчас это было не важно. Нужно закончить доклад и передать бумаги в надежде, что сегодня всё закончится. И Лиора продолжила.       Пальцы всё сильнее холодели и дрожали, пока она говорила. Перья топорщились, хотя что там перья, она готова была поспорить, что Дариус прекрасно видит, как она дрожит, но ничего не говорил, пока. Он дождался, когда Лиора остановится, переведёт дыхание и вопросительно посмотрит на него. Она протянула все свои записи и замерла в ожидании приговора.       — Интересно вышло. — пробормотал он, пролистывая записи. — Вся семья пропала без вести одним днём. Все разом. — он тяжело вздохнул, повторяя самому себе. — Эстав с женой... Его сын со снохой и...       Дариус остановился. Было понятно, какую строку в записях он нашёл. Его взгляд метнулся к Лиоре исподлобья. Руки медленно отложили бумаги, и Дариус встал, опираясь ладонями на стол.       — Лиора, это... — начал он, но воздуха не хватило, и он закашлял, опуская голову.       — Ошибка маловероятна. Моего отца звали Одрин, а мать — Мелина. — Она заговорила, подавляя ком в горле. — Всю жизнь мы жили с кочевниками, пока однажды отец не ушёл в горы. Мне никогда не говорили, откуда мы, никогда не называли фамилии. Я могла только догадываться, что родители бежали от кого-то или чего-то, смотря на людей серого севера и сравнивая их с собой.       — Я догадывался... — Дариус поднял голову, и впервые он выглядел меньше самой девушки. — Слишком много он говорил о тебе. — ещё тише добавил он.       — Как? — Лиора порывом сделала шаг вперёд, всем своим видом требуя объяснений. — Как вы могли догадываться?       Дариус выпрямился и вышел из-за стола, сокращая расстояние, но не угрожающе, а совсем наоборот, как крадётся недоверчивый дворовый кот, не привыкший показывать слабости.       — У меня не было причин проверять свои... подозрения. И зря. Я убедил себя, что так будет лучше. Для всех. Лиора... Твои родители... — Дариус положил свои тяжёлые большие руки на хрупкие плечи Лиоры, заземляя их обоих. — Я знал их. Вернее, знал Эстава и недолго держал общение с Мелиной.       Лиора застыла в оцепенении, и хотя она всё ещё дрожала и холод пробирал по спине, руки на плечах казались сейчас такими горячими и были сильнее всех ощущений. Он держал её, потому что знал: если отпустит, они упадут вдвоём.       — Тогда у долины... Я поверил тебе, поверил, что ты ноксианка. Не потому, что доверчив. — Дариус говорил прерывисто, и уже было видно, как его собственные глаза блестят наравне с глазами Лиоры.       Он видел своё отражение в них, утомлённую израненную душу, что впервые нашла щель, чтобы выплеснуть всю тяжесть прожитых лет. Он видел себя в её глазах так же, как она видела себя в его.       — А потому, что узнал Мелину среди тел. — Он выплюнул это прямо в лицо без прикрас и смягчений. Удивительно, но это не звучало злобно. Он лишь сказал, что видел, то, как видел это. — Мы похоронили её. Я отошёл, чтобы проститься, как положено, как того хотела бы она, и тогда услышал твой крик. Тогда я очень хотел, чтобы это была она. Но мысль... что я могу переписать судьбу маленькой ноксианки, задела меня.       Дариус зажмурился, закусывая губу, и сильнее сжал плечи Лиоры. По щеке девушки прокатилась тяжёлая горячая слеза. Её ладони робко легли на широкие предплечья. Дариус содрогнулся и поднял глаза на Лиору. Он быстро вытер её слезу, проводя ладонью от щеки к уху, останавливаясь на перьях.       — Лиора, твои перья сбили меня с толку. Я смотрел на тебя и в упор не видел её глаз. Не видел, как ты похожа на свою маму. Она не такой жизни желала тебе. Но я, молодой дурак, ничего не мог сделать, чтобы не дать Дарквиллу подобраться к ним.       Дариус сильно сжал плечи Лиоры, и она всхлипнула, не от боли, а от мысли, что всё это время рядом был кто-то близкий. И все её обещания рухнули. Она больше не хотела молчать. Не хотела торопиться прожить эту боль. Теперь у неё было с кем скорбеть.       — Вы не виноваты! — проскулила Лиора, прижимаясь к Дариусу и обнимая его со всей силы. — Вы не знали, никто не знал, что так будет. Но... Я рада... Рада, что теперь всё на своих местах. Что я вернулась.       Лиора уткнулась лицом в шерстяной кафтан, размазывая по нему слёзы. Но не прошло и минуты, как она вдруг отпрянула и посмотрела на Дариуса с ужасом и надеждой.       — Сестра! Виелла! У меня была сестра...       — Боюсь... — Дариус отвёл взгляд в пол. — Ты была единственной кто выжил, не считая людей Фрельйорда и тех, кто на вас напал.       — Дариус... — Лиора и сама не знала, что собиралась сказать. Сейчас казалось, даже его имени, произнесённого вслух, хватало, чтобы не сойти с ума.       — Можно. Сегодня можно всё. — Он утешающе прижал её к себе, поглаживая по голове.       Лиора не рыдала, слёзы сами текли, несмотря ни на что, она только всхлипывала и скреблась пальцами о кафтан, выпуская боль, пока большое сердце под ухом отмеряло секунды тишины. Сегодня можно было снять мундир и погоны, забыть о приличии и о сплетнях. Только сегодня они могли проститься с прошлым, чтобы идти в светлое будущее.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!