Бонус про бицепсы 💜

      Чонгук задумчиво рассматривал своё отражение в огромном — во всю стену — зеркале университетской качалки. Он не понимал, какую ему в данный момент следует использовать эмоцию: тяжело вздыхать, закатывать глаза или придурковато улыбаться.       Всё дело было в том, что за последние три месяца, что он встречался с Тэхёном, его правый бицепс увеличился в объёме от неправильного распределения физической нагрузки. И сейчас, рассматривая свои неожиданно разные мускулы, Чонгук понимал: менять он ничего не собирался, потому что причину своей раскачанной правой руки убирать из ежедневного расписания он не то что не посмеет, даже никогда не захочет.       Поэтому баскетболист накрутил дополнительный блин на внушительную гантель и начал качать только левую руку, чтобы в скором времени добиться желаемой симметрии.

***

      День был длинный. Сначала четыре пары, две из которых были крайне нудными, привычная тренировка по баскету, домашка за ноутом на лужайке кампуса и полтора часа в тренажёрке. Чонгук был измотан — он хотел в душ, поесть чего-то калорийного и завалиться в кровать со своим парнем. Он надеялся, что сегодня его вездесущий сосед снова отправится на ночёвку в соседнее крыло общежития, и ему удастся провести ночь в обнимку с Тэхёном.       С порога на Чонгука налетел блондинистый ураган. Парень обвил его руками и ногами, уткнулся носом в потную шею, глубоко вдохнул, лизнул кожу за ухом для усиления эффекта и томно простонал:       — Боже, Чонгук, как же ты вкусно пахнешь.       Эту фразу Тэ произносил с завидной регулярностью на протяжении уже трёх месяцев, и Чонгук не мог понять, что же такого привлекательного находил парень в запахе его пота, но факт оставался фактом. Тэхён буквально тащился от его свежевспотевшего тела, и даже в душ не отпускал сразу, пока не нанюхается вдоволь.       — Соскучился, паучок? — усмехнулся Чонгук и подкинул парня немного вверх, чтобы удобнее расположить на себе и покрепче ухватить под упругими ягодицами, предотвращая сползание.       — Очень, Гук-а, тебя так долго не было. Голодный? — Тэхён продолжал водить носом по влажной коже, не думая отрываться. Собственно, никто ему и не мешал.       Чонгук сместил далеко не лёгкую тушку чуть-чуть вправо, чтобы левая рука могла спокойно совершать какие-то действия, а правая исправно выполняла свою ежедневную работу — уверенно удерживала вес Тэхёна на себе. В этом и была главная причина роста этого мускула.       Тэхёну с первого дня знакомства с Чонгуком так полюбилось находиться у него в руках, что он буквально переехал на них жить. Как только они оставались вдвоём в комнате университетского общежития, Тэхён врезался в тело своего сильного парня и ездил по всему помещению в позе коалы-ребёнка на груди коалы-матери.       А Чонгук… Чонгук не возражал. Ему нравилось и то, как Тэхён живёт на его руках, как он дышит запахом его кожи, как капризно дует губы, когда баскетболист предлагает ему спуститься на пол, каким низким смехом он заливается, когда Чонгук ласково щекочет его рёбра, и как его пухлые губы расплываются в странной прямоугольной улыбке, стоит ему появиться на пороге комнаты поздно вечером.       — Голодный. Пойдём на кухню? — Чонгук всё ещё левой рукой раскладывал вещи, вынимая из сумки сменную одежду, которая последнее время всегда лежала там на случай ночёвки у его парня.       Раньше, кстати, тренер часто делал акцентные замечания баскетболисту за менее активное владение мячом левой рукой. В подобном виде спорта нужно было развивать обе равномерно и тренировать броски и подсечки обеими. Теперь же Чонгук мог сделать левой практически всё, что угодно, в связи с тем, что правая приличное количество времени находилась под попой и бёдрами одного блондина с арахнофобией.       — Отнесёшь? — Тэхён невинно взмахнул пушистыми ресницами, понимая, что ему, безусловно, не откажут.       — Дай мне пятнадцать минут на душ и пойдём готовить что-то посложнее рамёна, идёт? Можем организовать чапчхэ с говядиной, я вчера покупал продукты. — Чонгук плавно опустил своего паучка на кровать спиной и нежно, тягуче поцеловал в приветливо выпяченные навстречу губы.       Тэхёну с Чимином очень повезло — при распределении комнат в общежитии им удалось урвать одну из нескольких с собственным, пускай и крошечным, душем. Благодаря неотразимому и обаятельному Паку, который так профессионально строил глазки и отвешивал комплименты комендантше, конечно. А может быть потому, что Тэхён вовремя принес ей дары в виде букета цветов с небольшим, но имеющим свой вес конвертом. И теперь Чонгуку не нужно было тащиться в конец коридора, чтобы смыть с себя тяжесть очередного дня.       Стоя под горячими струями воды в заполненной паром душевой кабинке, Чонгук думал о том, что ему совершенно не хочется, чтобы Тэхён менял свою милую, хоть и «тяжёлую» привычку. Он будет носить его на руках столько, сколько ему будет хотеться, даже если правый бицепс станет шире левого в два раза. А если тому надоест… всё равно будет носить, потому что Тэхён в его руках ощущается правильно, на своём месте, да и что значит «надоест»? Переехал жить на ручки — вот и живи. Аренда бессрочная. Оплата — поцелуи.       Мокрую кожу внезапно обдало прохладным потоком воздуха, дверь кабины скрипнула и к разгорячённому телу баскетболиста со спины прижалось стройное и слегка дрожащее. Баскетболист замер, не зная как реагировать на неожиданное вторжение.       За время недолгих отношений у них ещё не было полноценной близости, кроме небольшого выхода «за рамки» после долгих и чувственных поцелуев. Чонгуку казалось, что Тэхён ещё не готов или стесняется заходить дальше. Поэтому он и не напирал, хотя почувствовать своего паучка всем телом хотелось безумно, прогуляться губами и пальцами по гладкой карамельной коже, изучить каждую родинку, каждый изгиб, тактильно показать, как сильно Чонгук влюблён.       А тут он сам пришёл, сам прижался и, судя по всему, отступать не планировал. Тэхён тёрся щекой о широкую крепкую спину, пальцами прогуливаясь по каменному прессу, пересчитывая кубики (их было целых восемь, Господи, дай Тэхёну сил не сойти с ума от этой находки), поднимаясь выше, оглаживая напрягшиеся от внезапной ласки соски и округлую рельефную каменную грудь (и от этой тоже).       Чонгук замер, боясь спугнуть такой смелый порыв Тэхёна, но руки всё же поднял и завёл назад, чтобы зарыться ими в уже намокшие блондинистые волосы, приятно массируя кожу головы.       Тэхён не делал ничего пошлого, хотя его твёрдая плоть касалась области чужих ягодиц из-за позы, в которой они находились. Он просто гладил Чонгука вдоль туловища, по животу, рукам, бокам, спускаясь к охренительным мускулистым бёдрам, и целовал все места, которые попадали под путь его губ — плечи, шейные позвонки, прикусывал мочки ушей и продолжал тереться щеками.       — Тэ… — простонал Чонгук, когда длинные тонкие пальцы короткими ноготками синхронно царапнули напрягшиеся соски.       — Чонгук… я тут подумал… — Тэхён игриво лизнул боковую поверхность шеи, — ты же у меня такой сильный… особенно твои руки… — он сжал тонкими пальцами проступающие под кожей бицепсы и ахнул от восторга, ощутив их плотность.       — Тэхён… — длинно выдохнул Чонгук, ощущая приятные поглаживания ниже пупка. Ему не надо было быть экстрасенсом, чтобы понять к чему ведёт его мальчик. Но… — Душевая кабина не лучшее место для секса на весу.       — Как ты понял? — пискнул Тэхён куда-то в центр широченной спины. Ему было одновременно капельку обидно, что его мгновенно раскусили, но в то же время и приятно от того, что Чонгук на лету считывал его желания.       — Ты всё хочешь делать на моих руках. Нетрудно было предположить, — хихикнул Чонгук.       — Так ты не против? — Тэхён продолжал водить пальцами по низу живота, рисуя водой абстрактные узоры на распаренной коже, намеренно избегая прикосновений к уже возбуждённому члену своего парня.       — Для нашего первого раза это будет не лучшая поза, паучок. Оставим на второй? — Чонгук развернулся в кольце любимых рук и заглянул в широко распахнутые глаза Тэхёна, в которых плескалась сложная смесь из огромного желания, смущения и благодарности.       — А сейчас? — Тэхён потянулся за поцелуем, в котором никто и не думал ему отказывать. Чонгук целовал нежно, но глубоко и настойчиво, утверждая своими действиями невозможность шагнуть назад, но в то же время и доказательство того, что он остановится по первой же просьбе, если Тэхён вдруг передумает. — Я хочу, Гук-а.       — А сейчас запрыгивай ко мне на руки, паучок, я отнесу тебя в кровать и буду любить долго, медленно и осторожно. Хочу, чтобы ты запомнил эту ночь.       И Тэхён мог лишь часто кивать, соглашаясь с заманчивым и таким долгожданным предложением, обвивая руками крепкую шею, целуя Чонгука в щёки, нос, конечно же губы, скрещивая ноги в лодыжках на неприлично узкой талии и предвкушать то, как хорошо его парень выполнит данное несколько минут назад обещание.       Тэхён не станет сегодня признаваться Чонгуку в том, что в ближайший час случится не просто их первый раз, а вообще его самый первый, который он уверенно подарит этому баскетболисту, потому что знает: в этих руках ему ничего не страшно. Ну и потому что любит, конечно.