Вернутся к фанфику

Silver in the eyes

10 июня 2026, 20:38
      Осознание и признание собственного долбоебизма пришло вовремя. В кои-то веки. Мартин стоял в ювелирном магазине и уже двадцать минут к ряду смотрел на ажурные кольца. Такие из себя аккуратные, нежные. На мягких подушечках из бархата. Так красиво, что фу блядь. Нарочито чисто и наполировано. Наверное, поэтому ни один вариант и не нравился. Весь день ушёл на брождение и поиски нужной вещички, но ничего не приглянулось. Оставался ещё вариант сходить к настоящему ювелиру и сделать украшение под заказ. К романтике и ценности добавить одно из своих серебряных — чтобы его расплавили и создали новое. Младший Эдвардс почти утонул в чувствах от этой мысли. Но вовремя опомнился.              Джеймс не будет носить кольцо. Хоть ты свяжи его и нацепи на палец — извернётся и всё равно снимет. Потому что безымянный лежит под спусковой скобой. Потому что иначе не чувствуешь тонкого пластика и метала. Эта мысль так сильно ударила под ложечкой, что пальцы невольно сжались над стеклянной витриной. Молодая девушка, что взгляда не сводила с завидного жениха — ибо кто ещё будет рассматривать помолвочные кольца втихаря, без невесты? — отработанной улыбкой профессионала сразу же среагировала на тяжёлый выдох.              — Вам помочь с выбором?              Если бы. Поможет только выдержка и способ запиздеть цепную псину, которая расфыркается на уже физический своеобразный ошейник. Не оценит же такого подарка, хоть ты лопатой его пригрей. А так хотелось видеть на нём что-то себе близкое, помимо оставленных с ночи засосов на шее, если тот позволял. Ну, как позволял. Расплывался до такой степени, что не мог отворачиваться от настойчивости подростка.              — Как заставить человека носить кольцо на безымянном?              Вопрос — до безумия прямой и тупой. А застывшая улыбка достойна Оскара. Мартин оторвал взгляд от выстроенных в ряды украшений и поднял его на девушку. Хотела помочь — помогай, хули навязываешься.              — В чём именно проблема?              — Ему неудобно будет держать глок.              К белоснежному оргазму местных стоматологов добавились вскинутые брови. Кажется, она наконец поняла с кем имеет дело. Далеко не с романтичным молодым человеком, которого дома ждёт возлюбленная в тюлевом халате.              — Проблема именно в расположении кольца?              — Да. Безымянный лежит под скобой.              — Скобой?..              Тяжёлый выдох, но он не в тире, а в ювелирном магазине. Рука скользнула за отворённый край кожаной куртки и лёгким движением достала пистолет. Некогда подаренный этим самым цепным псом, который хотел оставить напоминание о себе. После того дня Мартин всюду носил его с собой. Не как оружие — божественные создания знали, насколько он еблан в стрельбе. Как что-то личное. Почти такое же, как у самого Джеймса. Блядь. Чем не обручальные кольца. Ладонь обхватила рукоять, а пальцы легли в отверстие у спускового механизма. Наглядно, чтоб помощница поняла.              — Ах, Вы об этом. Секундочку!              И вправду поняла. Глок отработанным движением скрылся под курткой, и Мартин принялся ждать девушку обратно. Что за безумная идея зародилась в её голове, одни черти знают. Но по её возвращающемуся горящему взгляду можно было понять — сейчас будет что-то стоящее.              — Это не совсем стандартно и официально, но, если… Вашему партнёру так будет удобнее, то можно приобрести кольцо на мизинец. Это не должно мешать в… Вашей работе.              Какая молодец. Так аккуратно подбирала слова — и на мужской пол любовника, и на не совсем легальный вид работы, — что захотелось погладить её по голове. Чтоб успокоилась и не заикалась. Отец-то в этом салоне не единожды закупался, неужели ни разу не демонстрировал оружие? Ах, блядь, он же больше по холодному. Да и охрана всегда на входе остаётся. Те ещё питбули — ни одной жопы не пропустят, не обнюхав.              Идея с мизинцем прозвучала не так романтично и преданно, как хотелось бы младшему Эдвардсу. Он-то слюни распустил на то, как с замиранием сердца выпалил бы в очередной раз все чувства к своему «надзирателю». А тут романтикой и не пахло. Но зато это казалось прагматично и удобно. А это Джеймс оценил бы гораздо больше, чем блёстки нежности и воздыханий. Мартин ещё некоторое время посмотрел на бархат с уже подобранными тонкими изделиями и выбрал нужное. Приметил его сразу же, как только свёрток развернули. Поломался, конечно же, но ладно.              Оставалось решить — как и где заломать выёбистого, чтобы самолично надеть ему этот подарок. Потому что, если бы Эдвардс так-само приподнёс бы его в коробочке — он бы хуй его надел. Смерил бы тяжёлым взглядом поверх очков. Прыснул бы подъёбом-другим. И послал бы в дальнее-пешее. Надо было действовать иначе. Умнее. Хитрее. Как научился Мартин у своей же няньки.              Вечерние просмотры фильмов стали чем-то вроде совместной традиции. По завершению дня в офисе, работа оставалась именно там. Никоим образом не приносилась в знакомую квартиру. По первости Джеймс ещё кое-как умудрялся садиться за лаптоп или отвечать подчинённым на сообщения. Но Мартин доводил это почти до драки. «Почти», потому что всегда оказывался сверху, а трудоголик — лицом в диван. Или к стене. Как ещё научить долбоёба отдыхать, если не насилием?              Так и этим поздним часом они смотрели очередной американский боевик и изредка вбрасывали комментарии. Мартин — полулёжа на диване, вытянувшись во всю его длину. Джеймс — аккурат перед ним или на нём, чёрт поймёт эту позу. Со временем ему просто стало комфортно прижиматься спиной к костлявой груди подростка. Приучился, послушный.              Сюжет был настолько ахуительно-интересным, что внимание не отрывалось от него битый час. Картинка красивая, музыкальное сопровождение достойное, актёры сносные — что ещё нужно? Правильно. Немедленное воплощение собственного плана. Пальцы выудили кольцо из кармана штанов очень медленно. Никогда так медленно Мартин до этого не двигался. Даже во время самого томного секса со своим любовником. Даже во время самого поучительного, когда Чжао пытался поддаваться бёдрам навстречу, но полежи спокойно, а то в следующий раз точно будешь связанным.              — Ты, блядь, можешь не отвле… Это ещё что за поебота?              Запястье поднялось вверх, а его обладатель замер. Мартин мечтал увидеть лицо Джеймса в этот момент, но ладно. Не удалось — так не удалось. Зато получилось почти незаметным движением его натянуть на расслабленную руку. Тонкая полоска белого метала блеснула на мизинце синим светом плазмы. Невычурное. Обычное. Можно было из серебра, чтобы подходило собственным украшениям. Но этот уёбок был достоен большего. Поэтому — платина.              Это выглядело так красиво, что сердце дрогнуло. Или оно сжалось от собственной сентиментальности и смущения, потому что, вероятнее всего, жест оценён не будет. Длинные руки медленно вытянулись и аккуратно обняли поперёк корпуса. Подтянули по себе и прижали плотнее. Нос уткнулся в затылок, опаляя кожу горячим дыханием.              — Это как понимать?              — Как хочешь.              — Блядь, как напялить на меня кольцо — ты бесстрашен. А словами объяснить — никак? Вываливай.              — Нет.              Какое-то чувство разъедающего изнутри стыда поднялось по глотке и оборвало даже это короткое слово. Мартин сильнее прижался к любовнику и укрыл лицо в изгибе обожаемой шеи. Не для поцелуя. Для подстраховки не видеть, как Джеймс снимет подарок и отложит куда-то нахуй за диван.              — Объясни, хотя бы, почему на мизинец?              — Потому что на безымянном тебе бы мешало.              — Мешало?              — Держать глок.              Каждая фраза — опаляющим стыдливым выдохом в кожу. Чжао повёл плечом, будто уже не мог терпеть щекотку. Объятие чуть ослабло, чтобы позволить устроиться удобнее. Или вовсе встать и уйти. Эдвардс уже готовился собирать театральные осколки своего разбитого сердца. Повздыхать ещё минут тридцать. Может, пообижаться — пятнадцать.              — Ты, конечно, пиздец придурошный и спонтанный. Но предложение засчитано.              Джеймс двигался не потому, что ему было щекотно. А потому что хотел развернуться в согнутых ногах подростка и посмотреть в его лицо. Прислонить ладони к впалым поалевшим щекам и поднять на себя. Улыбнуться так мягко и тепло, что собственные глаза заблестели.              — Сопли вытри, малолетка. Я ж тебя не отшил.              Нежность во взгляде и спокойствие в голосе поддёрнули характер и азарт. Того самого Мартина, что вскрывался и распускался на колкости цепного пса. Огнём на огонь. Нахуй тушить пожар, если он будоражащий и согревающий?              — Ещё б ты меня отшил. Я б тебя привязал к кровати и не выпускал, пока ты не согласился бы.              В правилах их общения Джеймс обязан был вбросить ещё пару-тройку оскорблений и издёвок. Оставить последнее слово за собой. Но вместо этого он развернулся ещё больше и уже грудью улёгся на ощутимые рёбра. Прислонился щекой к вздымающемуся дыханию и вытянул руку с кольцом перед собой. От созерцания такого тихого оценивающего момента Мартин замер. Ладонями — в объятия тонкого тела на себе.              — Быстро учишься.              — Есть для кого.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!