Вернутся к фанфику
Часть 7. Десять правил Пак Чимина
6 июля 2026, 21:44 Несколько дней Чимин почти не выходил из комнаты. Сначала потому что был страх перед ответственностью. Потом из-за того, что не видел смысла, ведь его теперь ненавидят и даже слушать не захотят. На страничку в его блоге приходило тысяча сообщений. Плохих сообщений. Кто-то даже советовал ему перевестись от греха подальше.
Пришлось забыть о соцсетях хотя бы на неделю. От них становилось только хуже. Раньше он проверял уведомления каждые пять минут, смотря, кто поставил лайк, кто написал, а кто упомянул в чатах. Теперь же не хотелось ничего — только лежать и погибать в потоке собственных мыслей.
В какой-то момент Чимин открыл шкаф. Он долго смотрел на одежду, которую покупал не потому, что нравилась, а потому что она производила впечатление на других. Взгляд зацепился за старый свитер, который был отложен в самый угол, как давно забытый изгнанник. Тот самый, который Чимин любил носить до своего преображения. Он навеял чувство саднящей тоски, от которой тотчас вырос ком в горле.
Именно его захотелось надеть на грядущий разговор с директором. Да и не только с ним... Сегодня Чимин должен поговорить не только с ним.
Достав свитер из глубины шкафа, он предварительно стряхнул с него пылинки. Позже нашлись и очки, те самые, которые пролежали в ящике с тех самых пор. Чимин долго вертел их в руках. Почему-то раньше казалось, что они придают ему уродливости. Сейчас он понятия не имел, почему так думал. Наверное, он бы даже рассмеялся с такой глупости, если бы имел на это право.
Смотря на своё отражение, Чимин больше не видел в себе нового себя или старого. Две эти версии были неправильными с самого начала, потому что обе приносили только боль. Он покрутил в пальцах тёмные локоны своих волос (на днях он вернул им естественный цвет), и ещё раз прошёлся по себе взглядом. Очки больше не портили его — они просто были частью него. Такой же частью, как родинки или плохое зрение.
Впервые за долгое время хотелось остаться собой. Вот только мир не обязан был меняться вместе с ним.
Школьные ворота показались непривычно высокими. Чимин замедлил шаг, чувствуя, как внутри неприятно сжимается живот. Раньше он проходил здесь под взглядами, которые грели самолюбие. Теперь те же самые взгляды заставляли опускать голову.
Стоило ему появиться на территории школы, как по толпе пробежала едва заметная волна шёпота. Некоторые ученики смотрели открыто, а кто-то быстро отворачивался. Чимин поймал на себе несколько взглядов и почти сразу узнал эти выражения, пропитанные осуждением и желанием уничтожить.
Коридоры шумели как обычно. Гремели шкафчики, все бежали на последние занятия перед экзаменами. Кто-то спорил возле расписания. Школа продолжала жить своей жизнью. Вот Только Чимину казалось, будто он вернулся сюда спустя несколько лет, а не дней. Словно за время его отсутствия абсолютно всё стало чужим.
На информационной доске по-прежнему висели афиши фестиваля. На некоторых фотографиях был и он сам, весь такой улыбающийся и счастливый. Чимин задержался взглядом всего на секунду, а потом тут же отвернулся, ведь тот человек на фотографии больше не казался ему победителем.
Ноги сами привели его в газетный клуб. Чимин машинально остановился возле двери, вспоминая спокойные дни в этом месте. Когда-то он приходил сюда почти каждый день. Иногда просто посидеть за чашкой чая или даже послушать очередной пересказ Джина про сюжет какого-нибудь аниме.
Он долго смотрел на табличку на двери «закрыто на каникулы». Почувствовал себя опоздавшим. На всякий случай он осторожно потянул ручку — вдруг всё же открыто.
— Закрыто на каникулы, ты что, не видишь?
Родной до одури голос послышался где-то сбоку. Чимин напрягся и только потом повернулся на звук. Ыну держал в руках папку с какими-то бумагами. Видимо, он не сразу понял, что это Чимин, вернувшийся в исходный образ.
Тогда не удивительно, почему лицевые мышцы так быстро напружинились.
— А... Это ты, — с разочарованием бросил Ыну, зашагав дальше.
— Подожди.
Ыну выглядел очень уставшим. В нём даже злости не было, хотя Чимин вполне её заслуживал.
— Давай поговорим?
— А нам есть, о чём? — со спины отозвался Ыну, и довольно резко.
Чимин открыл рот, но слова застряли в горле.
— Есть, — наконец выдавил он. — По крайней мере, у меня.
— Ну, говори тогда.
Чимин смотрел на его спину и вдруг понял, что это хуже крика. Лучше бы Ыну накричал на него. Лучше бы послал. Лучше бы сказал, что ненавидит.
— Послушай, я не жду, что ты меня простишь. Но я должен тебе сказать, — не теряя времени, Чимин стал говорить быстро, но расчётливо, пока ему дан на это шанс. — Я вёл себя отвратительно.
— Как же удобно...
— Что?
— Нет, серьёзно. Очень удобно сначала натворить херню, а потом ждать прощения за один день. Чтобы не вспоминать, что именно ты наговорил каждому человеку.
К лицу прилил жар от стыда и слабости.
— Я же сказал, я не жду-
— Неважно, — перебивает Ыну, смотря на него. — Мне. Не. Важно. Мне просто плевать, Чимин. Не утруждайся просто потому, что тебе нужно очистить карму.
Чимин болезненно усмехнулся. В горле образовался зудящий ком.
— Слушай, ты можешь хотя бы один раз не добивать меня? Сейчас я с тобой искренне.
— Я тоже с тобой искренне. Так вот, вопрос: ты можешь хотя бы один раз подумать не только о себе?
Чимин застыл, хлопнув глазами.
— Что?..
— Вот об этом и я говорю... Даже сейчас тебе больно. Даже сейчас тебе тяжело. Даже сейчас тебе хочется, чтобы пожалели тебя, — он мотнул головой, бросая мелочную усмешку. — А ты хоть раз задумывался, как было нам? Я смотрел, как мой лучший друг превращается в человека, которого не узнать. И ничего не мог с этим сделать.
Ыну крепче сжал папку в руках. Чимин терпеливо слушал его, стараясь держаться.
— Знаешь, что было самым обидным?
— Что? — кивнул Чимин, смыкая губы.
— Что я продолжал искать оправдания, — впервые за весь разговор его голос задрожал. — Я думал, у тебя проблемы дома. Думал, что ты устал. Что тебе плохо... Думал, что если ещё немного потерпеть, то ты придёшь в себя.
Снова стало трудно дышать. Под давлением сразу всего, что на него навалилось, Чимин думал, что вот-вот сломается.
— Ыну, пожалуйста...
— Нет, это ты пожалуйста. Услышь меня ты. Вся проблема в том, как ты всё воспринимаешь. И если ты выбрал молчать — хорошо. Это твой выбор. Но я больше в этом не учавствую. Живи со своими тараканами бок о бок сам.
Ыну развернулся, оставляя за собой глас наглой недосказанности. Чимин бы и рад его остановить, но в момент во рту стало слишком горько, чтобы крикнуть.
Чуть позже Чимин свернул за угол коридора, собираясь дойти до кабинета директора. Если честно, то сейчас было не до нравоучений взрослых. Хотелось сесть где-нибудь на подоконнике и просидеть там до вечера, слушая меланхоличную музыку.
Впереди выросла компания альф, которую поначалу он не заметил.
— Ого.
— Смотрите-ка, кто вернулся. Привет, красавчик.
Чимин мысленно застонал. Только. Не. Сейчас.
Каждый из этих трёх подкатывал к нему ещё две недели назад. Но тогда осознать, насколько тупые у них подкаты, не позволяли розовые очки.
Чимин только коротко кивнул и попытался пройти мимо, но один из них шагнул чуть вперёд, не позволяя.
— Куда пропал вообще?
Их взгляд уже бежал по его одежде. Было видно, что они совсем не заценили сегодняшний образ.
— И что это на тебе? — оскалился тот, что повыше. — Какой ты сегодня... Домашний?
— Одежда, — сухо ответил Чимин.
— А. Ну да, — он даже посмеялся. — Оригинальненько.
— Нет, серьёзно, где та обтягивающая кофточка? Мне нравилась.
Чимин почти поморщился.
— Мне так удобно...
— Удобно? — переспросил один из альф. — Ты выглядишь, как какой-то ботан.
Остальные заржали, очевидно, не со зла, но неприятно было.
— И что с того? — Чимин поднял голову, заглянув им в глаза без прежней робкости.
Парни переглянулись, выдерживая неожиданную паузу.
— Ого. Какой дерзкий.
— Может, настроение плохое?
— А может, те самые дни? Ну, омежьи. Я слышал, у них такое бывает.
Пока они шептались (всё было прекрасно слышно), Чимин тяжко выдохнул, так, что чёлка почти подпрыгнула.
— Отстаньте, правда. Мне вообще не до вас.
Он сделал шаг вперёд, и они двинулись следом.
— Эй, ну чего ты ёжик такой? Это из-за истории с Оливером?
— Забей. Все уже забывают.
Чимин рассмеялся бы, если бы мог. Забывают? По-моему, слухи о том, что он монстр, калечащий других, в самом разгаре. Хотя какое дело до этого альфам, которые думают лишь одним местом?
Это ведь не они получили перелом. Это не они потеряли друзей, предварительно наговорив им гадости. И не они прокручивали случившееся снова и снова. Им не понять.
— Слушай, если хочешь отвлечься, можем сегодня погулять, — альфья ладонь привычно легла на его плечо.
— Не хочу.
— Что значит не хочешь?
— То и значит.
Рука была убрана в тот же миг взамен на капитуляционный жест.
— Какие мы серьёзные. Что, теперь ты слишком крутой для нас?
— Бро, может, за ним надо побегать перед тем, как он даст.
Чимин резко остановился. Накипело. Нет — остоебало.
— Слушайте, я не хочу никуда идти. Не хочу знакомиться. Не хочу встречаться. Не хочу ни-че-го, — зажестикулировал Чимин. — Поэтому оставьте меня в покое!
Повисла короткая тишина. Один из них гнусно хмыкнул. Настроение изменилось, а от их улыбок почти ничего не осталось.
— Слушай, хватит уже выёбываться.
— Что?
— Что? — парень пожал плечами. — На твоём месте я бы носом особо не воротил.
Чимин нахмурился, но чтобы что-то ответить сейчас, ему понадобилось время. Может, он снова слишком поверил в себя?
— Ну. Может, мы твой последний шанс вообще с кем-то переспать.
Во рту пересохло от этой перепалки. И такой бессмысленной, что в голове не укладывалось: как таким идиотам вообще кто-то достаётся? Чимину страшно было представить, что было бы, если бы он позволил себе переспать с кем-нибудь из них.
— Вы тут теперь ещё и в очередь выстраиваетесь?
Спокойный, почти ленивый голос раздался откуда-то сбоку. От него у Чимина всё скрутилось в узел.
Альфы переглянулись.
— О, Тэхён-и. Хочешь присоединиться? — тот уже облизнулся, оскаливаясь в коварной улыбке. — В конце концов, два красивых омеги лучше, чем один.
— Плохо шутишь, — ядовито улыбнулся Тэ и тут же расправил лицо, быстро осматривая Чимина. — Вы себя в зеркало вообще видели?
— Послушай, детка. Ты не смотри, что у тебя крутые братья за спиной. Однажды они могут не спасти тебя, если и дальше будешь так базарить.
Тэхён закатил глаза, усмехаясь с руками на груди.
— Что, обиделся? Уже? М-да, у вас, альф, такое хрупкое эго, что просто становится смешно от того, как легко его разбить.
— Ах ты сучёнок.
— Бро, забей. Как будто больше омег в школе нет. Других найдём.
— А эти с таким характером так и останутся на всю жизнь одни.
Тэхён фыркнул, когда те обошли его, добавляя от себя:
— Интересно, где же вы не таких найдёте? Здесь не трасса.
От них послышался шёпот и смех — наверное, уже во всю обсуждали, какие же все омеги тупые. Тэхён тем временем снова обращает внимание на присмиревшего Чимина.
— Тэхён...
— Не надумывай себе, — отчеканил Тэ. — Просто ненавижу выскочек.
Чимин плотно прикрыл глаза, вспоминая, как вёл себя неделю назад. Он ведь тоже в какой-то момент был выскочкой.
— Ты про меня?
Тэхён выдержал паузу, окидывая его с головы до ног. Наклонив голову, он многозначительно промычал. Сейчас Чимин отдалённо напоминал себя прежнего. То ли из-за цвета волос, то ли из-за этих ботанских очков.
Какой непостоянный омега.
— Может быть, — заявил Тэ, отводя взгляд.
Чимин закусил губу. Его действительно мучал этот вопрос:
— Ты тоже думаешь, что я специально покалечил его?
Возникла тишина. Неприятная. Вязкая. Возможно, это было предрассудком, но Чимину казалось, будто она въестся в кожу. Раз Тэхён так долго молчит, значит, он действительно так думает.
— Нет, — выдохнул Тэхён всё же.
Правда? Неужели хоть один человек в школе не думал о нём плохо? Появилась надежда, но Тэхён решил не взваливать на него такую ответственность и тут же продолжил:
— Потому что ты слишком труслив, чтобы покалечить кого-то, Чимин.
Какая из этих правд убивала больше всего? То, что Чимин действительно трус, или то, что из-за него в любом случае кто-то пострадал? Это сводило с ума.
— Что?..
Тэхён сдержанно вздохнул.
— Я говорю, что ты не из тех людей, кто ломает других осознанно. Ты скорее... Сначала боишься, потом злишься, потом творишь хрень и только потом думаешь.
— Это должно меня успокоить?
— Не знаю, я не психотерапевт.
Они стояли слишком близко для людей, которые последние дни не общались, и слишком далеко для тех, кто когда-то знал друг друга нормально.
— Просто хватит делать из себя мученика. Это выглядит тупее, чем твои новые попытки быть кем-то другим.
Чимин дёрнул уголком губ.
— Забавно. Ты ведь сам учил меня всему этому.
— Нет, я учил тебя не этому. Не нужно переворачивать мои слова, которые я дал тебе из благих намерений. Ты сам виноват в том, как воспринял их.
Эта фраза попала точнее, чем все крики альф вместе взятые. Чимин на секунду отвёл взгляд. Он вдруг понял, что злость снова поднимается, но уже не на Тэхёна.
— Хотя, если бы я знал, во что это по итогу выльется, я бы проигнорировал тебя ещё тогда, — фыркнул Тэ.
Чимин выдохнул, сжимая пальцы так, что ногти впились в ладонь.
— Ты... — голос сорвался, и он тут же ненавидел себя за это. — Ты меня из-за Чонгука так ненавидишь?
Тэхён моргнул. На секунду в нём отразилось что-то почти живое.
— Ты правда сейчас решил, что мир крутится вокруг него?
— А разве нет?.. — Чимин напрягся.
Тэхён почти рассмеялся.
— Какой бред, раз ты думаешь, будто моё отношение к кому-то может зависеть от альфы.
— Тогда почему ты не сказал мне, что знаешь его? Что вы были вместе. Даже когда узнал, что он мне нравится.
— А я обязан был?
— Нет, но... — Чимин запнулся, чувствуя себя ещё более глупо, но просто не мог не сказать всё, что гложило последние недели. — Просто это странно. Он ведь твой бывший.
— И что теперь? Ну хорошо, давай представим. Вот я бы сказал тебе. Стало бы от этого лучше? Смог бы ты и дальше встречаться с ним, не вспоминая при этом меня?
— Значит, дело только в этом?
— Нет. Не только, — Тэхён отвёл взгляд, скрещивая руки на груди. — Да, признаю, сначала мне было противно видеть вас вместе. Но меня быстро отпустило.
Чимин долго смотрел на него, чувствуя, будто за ним есть ещё что-то, ещё какая-то недосказанность. Но, видимо, произнесена вслух она так и не будет.
— Значит...
— Мне плевать на него, — не постеснялся перебить Тэхён. — Я не буду ненавидеть тебя за то, что вы встречаетесь. Всё в прошлом.
Где-то над ними прозвенел звонок. Тэхён развернулся, уже уходя, но на полпути бросил через плечо:
— Так или иначе... Просто не пытайся быть круче, чем ты есть на самом деле. Тебе вообще не идёт.
Это было последнее, что сказал Тэхён перед тем, как окончательно уйти. Было неясно, что именно осталось после этого: чувство многоточия или какое-никакое утешение? В словах Тэ не было желчи или стремления обидеть — Чимин попросту этого не почувствовал. Единственное, что он мог чувствовать за этот разговор — это горькая правда, которая сначала злила, потом вызвала саднящий ком, и только потом подарила чувство опустошения.
Но от этой пустоты не было грустно.
Каждый шаг внутри класса давался с трудом. Последний урок биологии. Чимин не особо парился насчет долгов, которые успели накопиться за всё то время, пока он играл в роскошного омегу. Больше всего беспокоила реакция одноклассников, которые всё ещё косо на него смотрели. Он надеялся, что если вернёт себе прежний вид, его будет не так легко заметить.
Увы.
Его место пустовало. Он привычно сел, ставя рюкзак в качестве соседа по парте. Подперев щеку, он стал лениво водить грифелем по полю страницы.
Очередные перешёптывания вонзились в спину. Благо, сейчас они провоцировали меньше, чем поначалу. Однако Чимин всё ещё не понимал, как можно продолжать делать это исподтишка.
Чужой учебник лёг на край соседнего места. Только после этого Чимин поднял взгляд на подошедшего.
Внутри произошёл давно знакомый кульбит.
— Можно? — едва кивнул Чонгук.
Чимин долго смотрел на него широко открытыми глазами, и только потом убрал рюкзак под парту.
Он притаился, когда Чонгук сел. А как же слухи? А как же репутация? А как же они и всё, что между ними было?
Шквал эмоций навалился без предупреждения. Будет странно, если они снова заговорят, но и так же странно, если нет. В конце концов, это глупо — сказать что-то в любом случае придётся.
— Слушай...
— Это...
Оба заткнулись так же резко, как и заговорили. Чимин попытался снова, но Чонгук будто специально начинал говорить с ним в унисон.
— Говори первым, — почти заикнулся Чимин.
— Давай ты.
Чимин помассировал губами, поведя голову к плечу.
— Прости за ту истерику. За Тэхёна и... Вообще за всё. Я тогда был не в себе.
Чонгук блуждал по нему, пытаясь разглядеть в нём что-то своё. Что-то, чем Чимин цеплял с первой секунды. И это всё просачивалось сквозь ярую самозащиту.
— Ты тоже прости. Я не должен был оставлять тебя одного с этим.
Чимин повернулся к нему снова, вскидывая брови. Он помотал головой:
— Ты бы всё равно ничем не помог. Всё зашло слишком далеко... Я зашёл.
Чонгук не мог не согласиться про запущенность положения, но всё ещё не знал, как бы сложилось, будь оно всё по-другому. Окажись они в другой ситуации или другими людьми.
— И я всё ещё не понимаю, почему ты здесь после всего, что я натворил, — продолжил Чимин, криво и грустно улыбаясь.
— Ты же не сделал это специально. Ты не плохой, Чимин, — он подвинулся, пусть всего и на миллиметр. — И я знаю, что ты никогда бы не пожелал кому-то зла.
Чимин лениво вскинул плечом, бесцельно изучая когда-то написанный конспект.
— Но другие так не считают. Все только и говорят о том, что я монстр. Как будто я убил его.
— Но и они не все идеальные... — фыркнул что-то себе под нос Чонгук. — Да плевать на них. По крайней мере, у тебя есть хотя бы один человек, который тебе верит.
Чимин поднял голову, заглянув в карие глаза. Улыбчивые. Большие. С длинными ресницами. Они по-прежнему красивы. Прямо как и в день, когда Чимин впервые их увидел.
Он покивал, улыбнувшись так же криво, но уже с надеждой на что-то хорошее.
— Спасибо, Чонгук.
Чимин задержал на нём взгляд чуть дольше, чем нужно. В груди стало спокойнее, почти обманчиво тихо, как после бури, когда кажется, что всё уже позади, но воздух всё ещё тяжёлый и мокрый.
Он уже хотел отвернуться, уткнуться в тетрадь, сделать вид, что это обычный день, обычный разговор, обычный Чонгук рядом, как раньше. Но, видимо, кое-кто не мог сделать то же самое так просто.
— Слышал, после урока тебя к директору зовут?
Чимин коротко кивнул, покривив губы. Это не то, чем бы он хотел похвастаться.
— Вероятно, меня ждёт очень длинная нотация.
— Ну, нашего директора не заткнёшь, если он начал.
Чонгук сказал это почти с лёгкой усмешкой, но без привычной лёгкости, ведь он понимал, что ситуация вообще не про шутки. Чимин отвёл взгляд.
— Честно говоря, я не знаю, что там говорить.
— Говори правду.
— Правду?..
— Ну да, — кивнул Гук. — У кого совесть чиста, тому нечего скрывать.
— Иногда правда звучит не так, как её ожидают услышать другие, — Чимин чуть усмехнулся, но без радости.
— В таком случае она всё равно остаётся правдой, разве нет?
Чимин взглянул на него, и губы как-то сами растянулись в улыбке.
— Ты сегодня какой-то подозрительно взрослый.
— Ну, — усмехнулся Чон, отвернувшись к доске. — Я просто всегда стараюсь говорить так, как оно есть.
Чимин вдохновился, уже игнорируя тот факт, что пальцы онемели от переживаний весь день. Он судорожно выдохнул, после того как где-то над головами из системы оповещения послышался басистый мужской голос.
«Пак Чимина просим незамедлительно явиться в кабинет директора». Голос повторил это ещё два раза разной формулировкой, чтобы уж наверняка.
Класс будто специально стал разговаривать громче. Чтобы Чимин ещё сильнее почувствовал себя неловко.
— Сейчас? — хлопнул глазами Чонгук.
Чимин собрал тетрадь, закинул её в рюкзак и встал из-за парты чуть медленнее, чем обычно.
— Похоже, кому-то не терпится меня отчислить...
— Не нагнетай, — фыркнул Чонгук. — Тебя точно не отчислят.
Чимин нервно выдохнул сквозь щёки, затем машинально поправил очки, что давили на переносицу.
— Ладно... Надеюсь, ещё увидимся.
Чонгук кивнул, стараясь скрыть играющее на лице беспокойство.
После объявления коридор казался серым. Он всё так же тянулся вдоль одинаковых шкафчиков и плакатов с мотивационными цитатами, но воздух здесь точно стал плотнее. Чимин ужасно нервничал. Казалось, что каждый шаг отдаётся громче обычного, будто школа решила не пропускать его незамеченным.
Сжав лямку рюкзака, он остановился у нужной двери. Белая табличка на ней была слишком аккуратной. Слишком спокойной для урагана, который завихряется внутри прямо сейчас.
Он постучал перед тем, как просунуть голову в проём. Директор был один, сидел в своём роскошном кресле, листая какую-то газетку и попивая дешёвый кофе из автомата. Тот сразу заметил его, поднимая взгляд через прямоугольные очки.
— О, Чимин. Проходи.
Чимин робко кивнул и прошёл дальше, за стул, что был перед вытянутым поперёк столом.
— Ну, рассказывай, — директор сложил руки, приготовившись внимательно его слушать.
Директор не представлял собой грозного человека. Наоборот, этот мужчина старался произвести впечатление взрослого, который хочет понять, что происходит в голове у нынешних детей.
— Что рассказывать?.. — исподлобья взглянул Чимин, уже теряясь в мыслях.
Мужчина повременил с ответом, наблюдая за Чимином так, будто сканер. Он слабо усмехнулся, склонив голову.
— Послушай, я не буду устраивать тебе допрос, — продолжил он ещё спокойнее, снимая очки и откладывая их в сторону. — Но мне всё ещё нужно понять, что происходит со слухами, которые слоняются по школе.
Чимин машинально опустил взгляд на собственные ладони, смирно лежащих на коленях.
— Я... — голос подкосился, после чего Чимин протолкнул это ощущение грязи в горле. — Я не сделал это специально.
Директор не стал перебивать. Он не кивнул и даже не вздохнул с видом человека, слышащего оправдания в сотый раз. Просто ждал, смотря такими глазами, что Чимин думал, будто его вот-вот раскроют в том, чего он никогда не делал.
— Я просто отвлёкся, — продолжил Чимин, лишь бы не молчать. — Да, это всё ещё моя вина, но я не хотел, чтобы он упал, честно.
Повисла пауза.
За окном кто-то громко засмеялся. По спортивной площадке пробежала компания младших учеников, и этот чужой смех показался настолько неуместным, что Чимин едва заметно сжал губы.
Директор медленно сделал глоток остывшего кофе.
— Знаешь, что меня волнует больше всего?
Чимин неловко мотнул головой.
— Не сама травма Оливера. Нет, это, безусловно, плохо, что он пострадал, ведь такое, к сожалению, часто случается, особенно в спорте, — он поставил бумажный стаканчик. — Меня скорее волнует то, что школа провела самосуд раньше, чем кто-либо успел разобраться.
— Меня имеют право ненавидеть...
— Правда?
Чимин замельтешил глазами, и его теперь не покидало ощущение, будто ему специально задавали наводящие вопросы, чтобы он не спешил с выводами.
— Ты же сам сказал, что это случайность. Тогда зачем тебя ненавидеть?
Комок подкатил к горлу, и Чимин замотал головой, совсем не зная, что на него нашло.
— Не знаю, мистер Ян... Может, потому что я сам себя ненавижу, — Чимин старался изо всех сил, чтобы не спрятаться в собственных ладонях и не расплакаться.
Почему он стал таким сентиментальным, будто сидит перед психологом, который уже наперёд знает все, что он собирается сказать?
— Когда человек начинает верить, что заслуживает любую ненависть, он перестаёт отличать ответственность от самоуничтожения.
— Что?..
Директор вздохнул, едва откатившись назад. Судя по его выражению, он искренне хотел спросить: почему все подростки всегда переходят из крайности в крайность? Но Чимин вряд ли тот, кто способен на это ответить.
— Ребята твоего возраста часто ищут повод, чтобы сделать что-то, что повлечёт за собой неприятности. В моей школе я стараюсь уберечь учеников от издевательств и как таковой раскрепощённости... Но за всеми, конечно, не уследишь, — он поджал губы, медленно выпустив воздух из ноздрей. — Мои сыновья растут не без отцовского внимания, но почему-то всё равно умудряются заработать проблемы. Иногда мне кажется, что дети — это не моё.
Чимин сновал взглядом то в пол, то снова на мистера Яна, которого снова унесло в мысли. Но из-за ухода от темы плечи отпустило.
— Ладно, тебе это всё неинтересно, конечно же, — отмахнулся директор, снова фокусируясь на проблеме. — В общем, я просто хочу, чтобы ты понял, что никто не собирается тебя отчислять или что-то в этом роде.
Чимин резко выдохнул, будто только сейчас смог по-настоящему ощутить вкус облегчения.
— Спасибо...
— Слухи рано или поздно исчезнут, обычно они долго не задерживаются. Тем более за каникулы у детей вместе со знаниями вышибается вообще вся память... — он подпёр ладонью лоб и тихо вздохнул. — Не переживай. Главное, чтобы рядом с тобой были друзья.
Если бы они были. Точнее, остались. Чимин прикусил губу, ведь теперь у него нет никаких друзей.
— В последнее время я вёл себя с ними слишком грубо, поэтому... — Чимин медленно пожал плечами, не став продолжать.
— С друзьями?
— Угу.
Директор понимающе покивал
— Тогда, может, стоит попросить прощения?
— Я попросил. Но всё ещё не чувствую себя лучше.
— Возможно, это значит, что ваш разговор ещё не закончен.
Чимин посмотрел исподлобья. Он бы хотел снова поверить в это, но был слишком измучен попытками, после которых выходил один и тот же результат.
Он точно знал, что такое безумие.
— Нет, они больше не хотят меня видеть.
— Тогда не заставляй. Ты ведь не можешь контролировать чужую реакцию. Только свои поступки.
Всё это время он действительно был одержим реакцией чужих ему людей. Боялся не понравиться Чонгуку, боялся облажаться перед Тэхёном. Счёл доброту своих друзей за слабость. И по итогу все эти страхи и предубеждения только усложнили его жизнь.
И он уже понял, что всё это было неправильным... Но в нём всё ещё сидело то безапелляционное чувство долга перед чем-то подлинно важным. Словно если не закрыть этот гештальт, он будет бесконечно погибать в яме вины.
— Мистер Ян... — челюсть Чимина на мгновение сжалась, а в его взгляде впервые за долгое время перестал лучиться страх. — Можно Вас кое о чём попросить..?
дажный» и «стерва», а ещё Чимин увидел свою фотографию в центре. Что это всё значило?
— Чимин?
Чонгук положил ладонь на его напряжённое плечо, и в этот момент за дверью послышались приближающиеся голоса. Они оба почувствовали всплеск адреналина, когда два омеги вошли сюда. Первым показался Джин, а вторым... Ыну.
Молчание наполнило комнату до краёв. Это напряжение заскребло по нервам.
— Что ты тут делаешь?.. — растерянно спросил Джин.
Глаза Чимина задрожали, он бегал ими то по одному, то по второму. Он быстро отвернулся.
— Я... Я просто...
— Здесь было открыто, и мы подумали, что-
— Чонгук... — перебил Чимин, но совсем не специально.
Ыну скрывался за спиной Джина, однако, когда он заметил, что держит в руках Чимин, то сразу подорвался.
— Отдай! — он вырвал у него статью, как что-то запретное. — Зачем ты шаришься здесь, если больше не состоишь в клубе?
Чонгук округлил глаза, будто впервые услышал про это. Хотя он действительно не знал, что Чимин был тем, кто пишет про школьные сплетни.
— Я не шарился, — спокойно объяснил Чимин. — Просто хотел помочь и узнать, почему открыто, когда написано обратное.
— Это конфиденциальная информация. Только для членов клуба, — нахмурился Ыну, когда как Джин уже тянул его за рукав, чтобы утихомирить пыл.
— Ладно, — кивнул он, затем взгляд упал на статью в его руках. — Но раз уж я увидел, то может объяснишь, что это?
Ыну заткнулся, хотя выглядел так, будто только что у него был целый запас того, что можно ответить. Джин вмешался:
— Чимин, это не то, что ты думаешь. Понимаешь, в тот день, когда ты сказал нам все те вещи, Ыну, он... Ну, немного вспылил.
— Джин, не надо... — Ыну покраснел и дёрнул его за локоть, будто от стыда.
— Тогда объясни ему ты. Я не хочу, чтобы мы и дальше ненавидели друг друга.
Чимин затаил дыхание, чувствуя, как замерло сердце, когда Ыну сделал шаг вперёд.
— Я не хотел это делать, — взмахнул газетой Ыну, смотря куда-то вниз, но не ему в глаза. — Да, я был в бешенстве от тебя. Тогда. Прости, но я... — он сжал губы, краснея от кома в горле. — Я правда хотел сделать тебе больно. Так же, как ты сделал больно мне. Но потом я просто понял, что не хочу уподобляться. Что это слишком низко. Даже для такого, как ты.
— Он выбросил эту статью сразу же, — виновато добавил Джин, обнимая себя одной рукой. — Так что никто о ней не знает.
Старые чувства накатили в один миг, но вместе с ними он почувствовал кое-что ещё. Облегчение. Что он не единственный здесь, кто может совершить ошибку. Да, это было странно, но всё же это так.
По горлу разрядился зудящий ком, и Чимин протёр щиплющие глаза одним движением рукава.
— Полагаю, ты меня там чуть ли не материл, учитывая, как много перечёркнуто?.. — сквозь вибрирующий голос на губах растеклась слабая улыбка.
Ыну задрожал вместе с ним. В его глазах скопилось много блеска, означающего, что он вот-вот расплачется.
— Да... — он шмыгнул, отворачиваясь от стыда и противоречивого чувства. — И ты никогда не узнаешь, что именно я написал, потому что я собираюсь кинуть это в шредер.
Губы Чимина дрогнули от улыбки, но остальная часть лица исказилась от слёз и уходящей боли, которую вот-вот сменит утешение и эндорфин.
И, кажется, в этот момент они думали об одном и том же. Ыну и Чимин шагнули навстречу одновременно, крепко обнимая друг друга так, словно не виделись годами.
— Я не хотел этого..! — мотает головой Ыну, плача в плечо. — Прости... Я ненавижу себя за это.
— Ты тоже прости меня, Ыну... — он обхватил его руками крепко-крепко. — Я идиот, который не заслуживает вас. Если бы я только знал, что на кону стоит наша дружба, я бы ни за что не подписался на всё это... Я поздно понял, что вы оба — самое дорогое, что у меня есть, и что без вас я уже не смогу жить, как раньше.
Ыну отстранился, размазывая мокрые глаза под очками, затем стукнул Чимина по плечу.
— Да, ты идиот! — казалось бы, слёзы прекратились, но они тут же пошли новой волной. — Но я не лучше... Я тоже был плохим другом для тебя. Мне нужно было лучше стараться, я совсем не знал, что происходит в твоей жизни. Если бы я знал, о чём ты переживаешь...
— Ыну, — он обхватил его лицо двумя ладонями, моргая, чтобы сфокусировать размытый из-за слёз взгляд. — Если кого и винить здесь, так это меня, за то, что постоянно убегал от разговоров с тобой. Я и представить не могу, как я мог игнорировать то, что всегда было у меня под носом...
Они уткнулись друг другу в плечи с новой волной слёз.
— Мальчики... — шмыгнул Джин, подойдя к ним и обнимая обоих.
Чонгук тем временем прижал первые пальцы к губам, проникаясь их откровением. Хотя, признаться честно, его ни на секунду не покидало ощущение, что он тут явно лишний. Чимин и остальные ещё немного проплакали, чтобы с концами попрощаться с негативными эмоциями.
— Ах... — Чимин приподнял голову, смахивая остатки слёз с неловким смехом. — Как неловко.
Он взглянул на друзей, затем на Чонгука, наконец вспоминая, что он, вообще-то, всё ещё тут. Это пробило его на ещё одну усмешку, заставляя краснеть от стыдобы.
— Наверное, ты ещё никогда не видел, как я рыдаю взахлёб? — спросил Чимин у него.
— Это... твой парень? — Ыну потёр розовый и влажный кончик носа.
Чимин затроил, будто всё ещё сам не мог в это поверить.
— Да уж, не думал, что мы познакомимся в такой обстановке, — представился Чонгук предварительно.
— Надеюсь, ты не думаешь, что мы всегда такие плаксивые? Это был исключительный случай, — хмыкнул Ыну, поправляя очки на переносице.
— Нет, конечно.
Все трое на секунду замерли, а потом тихо рассмеялись. Так, как это было раньше. От звука их голоса Чимин почувствовал, как внутри что-то окончательно отпускает.
— Блин.
— Что? — одновременно спросили Чимин и Ыну.
— Мы должны были ещё полчаса назад быть в библиотеке.
— Учебники сдать? — теперь только Чимин.
— Нет... Мы обещали библиотекарю разобрать старые подшивки газет и принести их туда, — объяснил Джин. — Опять я всё забыл из-за ваших драм.
— Из-за наших?
Чимин тихо прыснул себе в ладонь, переглянувшись с Ыну, с которым они, судя по всему, снова прежние друзья. Между ними растянулась тишина, сопровождаемая только посторонними звуками за дверью.
— Ну так что? — Чонгук взял инициативу на себя, приобняв Чимина за плечи, и посмотрел на него. — Раз вы помирились, ты снова будешь тут?
Губы мерно ослабли, когда Чимин взглянул на своих друзей. Он даже не знал, имеет ли право возвращаться.
— Не знаю, — он неуверенно улыбнулся, отводя взгляд, — уместно ли это сейчас.
Ыну посмотрел на него поверх очков.
— Чимин... Если хочешь, возвращайся. Мы не против.
— Всё-таки, это место без тебя совсем не то. Да и ни у кого из нас не получается придумывать нормальные заголовки... В последнее время только хрень какая-то.
— Вы так говорите, будто я незаменим, — пошутил Чимин, незатейливо почёсывая щеку пальцем.
— Так и есть, — кивнул Ыну. — Но не зазнавайся слишком сильно из-за этого.
— Что ты! Больше никогда, — возразил Чимин, будто только открестился от этого.
— Если опять начнёшь строить из себя звезду, я лично напишу в какой-нибудь статье о том, что ты лысеешь, — добавил Джин лично от себя с гордо поднятой головой.
— Если я опять начну строить из себя кого попало, то просто разрешите ему это сделать, ладно? — взглянул Чимин то на Чонгука, то на Ыну, заставляя всех смеяться.
— Не-не, я тебя в обиду не дам, — фыркнул Чон.
— Боже, — Джин театрально закатил глаза, разворачиваясь. — Всё, я пошёл отсюда.
— Я с тобой.
Ыну довольно заулыбался, смыкая губы, направляясь вслед, но перед этим оглянулся на них:
— Вы ведь тоже в библиотеку?
Чонгук хлопнул глазами, смотря на Чимина с вопросом, пока тот тоже смотрел на него, ожидая команды. Стопка учебников в руке напомнила о себе, и Чонгук опомнился.
— Да..? Да ведь? — он ещё раз проверил реакцию Чимина, чтобы удостовериться, что они вместе.
Чимин прикрыл губы рукой, затем кивнул в знак согласия. Они вышли, оставляя клуб пустовать снова.
— Расскажешь мне потом про своего Чонгука? — шёпотом спросил Ыну, отводя Чимина ближе к себе.
— При условии, что ты не уснёшь, — он на мгновение уткнулся ему в плечо, затем усмехнулся. — А то там длинная история...
Казалось, что самое страшное и боль остались позади, но не без напоминания о себе. Шрамы остались, а опыт получен. Чимин понял, что дружба — это не отсутствие ошибок, а желание оставаться рядом друг с другом даже в самые тёмные времена.
Четвёртое правило: «Дом — это место, где тебе не нужно притворяться».
***
В коморке школьного радио было слишком тесно, что даже вдвоём здесь становилось уже тесно. Старый пульт с десятком ползунков, микрофон на металлической стойке, стопка потрёпанных кассет и пожелтевший календарь двухлетней давности занимали почти всё пространство. Из-за закрытых жалюзи сюда почти не проникал дневной свет, поэтому единственным источником освещения оставалась настольная лампа с тёплым жёлтым абажуром. Чимин никогда бы не подумал, что это место может создавать настолько интимную атмосферу. В обычные дни сюда заходят, чтобы сделать то или иное объявление. Чимин же пришёл сюда немного по другой причине. Сейчас комната казалась похожей на исповедальню. За стеклом сидел старшеклассник в больших наушниках, который лениво крутил карандаш между пальцами. — Всё готово, — сообщил он, ловко переключая кнопки на панели. — Как только загорится красная лампа, тебя услышит вся школа. Чимин рад, что вспомнил про систему оповещения, которую даже перекричать бывает невозможно. Теперь его точно не перебьют или уйдут, так и не дослушав. Он решил, что это будет правильно — высказаться. Будет правильно, если начнёт следовать своим правилам. Первое правило Пак Чимина: «Что отдаёшь, то и вернётся. Умей признать свои ошибки, чтобы вовремя их исправить». Он всех выслушал, и теперь настала его очередь говорить. Непонятно, как на него посмотрят после всего этого, но, пожалуй, это всё равно будет лучше того, что происходит сейчас. Оператор поднял большой палец: — Готов? Чимин набрал больше воздуха, прежде чем собраться с мыслями. До этого решимость переполняла лёгкие, а в голове кишило тысяча красивых слов, которые он репетировал изо дня в день с тех пор. Сейчас же — внезапное забвение... Но отступать уже поздно. Да и глупо. Он криво улыбнулся, кивая перед неизбежностью, и красная лампочка наконец вспыхнула над стеклом. — Мы в эфире. Это было странно, потому что после этого Чимин будто забыл, как шевелить губами. Во рту пересохло, а к телу прилип жар, из-за которого прямо сейчас хотелось стянуть одежду. Он вдруг спросил себя: а ему точно можно говорить? Почему-то только сейчас он осознал всю серьёзность происходящего. Ещё минуты назад это казалось проще. По всей школе из динамиков послышалось его тяжёлое дыхание. В какой-то момент в классах и коридорах стало тише, чем обычно. Если бы Чимин сейчас был там, то подумал, что стены отдают эхом его собственного дыхания. Ученики стали переглядываться, недоумевая, что происходит и почему шум из динамиков продолжает раздражать уши. Чимин стиснул зубы, покраснел от стыда под надзором старшеклассника, который также не понимал, для чего он молчит. — Э-э... — Чимин приоткрыл дрожащие губы. — Всем... привет? Э-это Чимин. Да, тот самый парень, из-за которого совсем недавно пострадал человек. Он выдохнул, прежде чем настроиться на продолжение, и подвинулся ближе к микрофону. Будто это было гарантией того, что после этого всё точно пройдёт гладко. — Просто хотел сказать, что... — он остановился, поджав губы с ощущением нарастающего зуда в глазах. Он быстро протёр мокрые веки рукавом. — В последнее время произошло так много всего. Я познакомился с замечательными людьми и узнал, каково это — быть любимчиком окружающих. Когда на тебя равняются и восхищаются... И самое главное, я наконец понял, что значит быть тем самым омегой с модной обложки. Вдруг всё пошло как по маслу. Все сомнения стали похожи на те самые выдумки, которыми обычно пугают взрослые. Просто когда Чимин начал говорить, он уже не смог остановиться. — Но знаете... — невесело усмехнулся Чимин, роняя взгляд в случайный угол. — Я так был ослеплён жаждой всем понравиться, что в конце концов забыл о том, чего хочу на самом деле. Я стал забывать, ради чего вообще всё это начал. Может, ради одного человека... — задумчиво прошептал он, чувствуя, как на лице становится жарко, а на глазах мокрее. — До недавних пор я даже не думал, что значит быть красивым ради кого-то. Чтобы на тебя посмотрел тот, кто тебе нравится. Чтобы над тобой перестали издеваться просто потому, что у тебя прыщи или ты носишь очки. Ведь достаточно просто быть раскрашенной куклой, чтобы всё это наконец обошло тебя стороной и ты смог завоевать место в обществе. Так я думал, пока... Не стал тем, кого осуждал. С губ вылетел судорожный вздох, который Чимин не смог контролировать из-за эмоций. Он выдержал недолгую паузу, подавляя дикое желание заплакать, потом всё-таки продолжил с красным от беспокойства лицом: — Я наговорил много лишнего тем, кого люблю. И я ужасно жалею об этом. Обо всём, что сделал и чего ещё нет. Я знаю, что в любой другой ситуации эти люди не захотели бы меня слушать, но я всё-таки скажу. Ыну. Ты говорил мне, что боишься потерять меня. А я тогда решил, что ты просто не хочешь, чтобы я менялся. Прости... Ты оказался прав. Я действительно стал мудаком, который не замечал самого главного возле себя, и это — друзей. Джин... Я смеялся над твоими увлечениями. Говорил, что ты глупый, хотя единственным глупым человеком был я сам. Спасибо, что даже несмотря на моё глупое поведение ты всё ещё пытался остаться моим другом. По щекам стали стекать влажные дорожки не то грусти не то облегчения, но Чимину сейчас было не до них. Возможно, он и сам уже не понимал, что делает, язык просто говорил сам. — Тэхён?.. Даже если ты специально сейчас заткнул уши, лишь бы больше не слышать мой придурочный голос, я хочу сказать, что очень сильно хотел быть похожим на тебя. С тех самых пор, как мы познакомились. Ты был эталоном для меня так же, как все эти правила... Мне жаль, ведь я поздно понял, что всё это время ты учил меня становиться не своей копией, а собой. И мне стыдно, что я думал, будто ты на самом деле ненавидишь меня и смеёшься за моей спиной. Я поверил в себя, но переусердствовал с этим, — сердце забилось чаще, стоило ему вспомнить о причине своего нестабильного поведения. — И... Чонгук. Тебе я тоже хочу сказать спасибо. Даже тогда, когда я сделал всё, чтобы ты отвернулся, ты всё равно оказался человеком, который первым мне поверил... Выдержав кульминационную паузу, Чимин вытер глаза, которые всё продолжали зудеть от собственного откровения. — Это не значит, что вы все должны меня простить. И я говорю всё это не потому, что снова хочу всем понравиться. Просто, пожалуйста, не считайте меня монстром. Все совершают ошибки, и я очень хочу исправить свои... Эфир прервался, как только Чимин дал соответствующий знак. Он отодвинулся от микрофона, сжимая рукава. Стоило выйти из каморки, как прозвенел звонок, после которого в коридорах вмиг стало оживлённее. Только сейчас его одолело чувство стыда, и уши покраснели вместе с шеей, втянувшейся в плечи. Он быстро рванул от чужих глаз как можно дальше. Чтобы никто не успел сказать ему что-то вроде «ну ты и псих». Возможно, говорить о своих чувствах на всю школу было спонтанно и глупо, но он ни о чём не жалеет. Даже если это стоило ему нового неприятного прозвища. Лучше быть плаксой Чимином, чем Чимином, которого считают злодеем. На перемене он обедал, уединившись в кабинке туалета. Чтобы далеко ото всех. После того откровения с ним никто не разговаривал, но по-прежнему шептались, а Чонгука он вообще после биологии не видел. Его очень хотелось сейчас услышать. Неважно, что, было бы достаточно звука его голоса. Смотря на поднос на своих коленках, где был только бутерброд с тунцом и апельсиновый сок, он невольно задумался: и ради чего он всё это время ограничивал себя в еде? Всё-таки, жертвовать всеми прелестями ради красоты и чужого одобрения это полное дерьмо. Второе правило: «Не меняй себя ради чужого одобрения. Чужое восхищение не заменит уважения к себе». Дверь в кабинку вдруг подёргали. Чимин едва подскочил с места. Нет, он, конечно, понимал, что в туалет могут приходить все, но разве нельзя было стечению обстоятельств сделать так, чтобы хотя бы сейчас ему никто не мешал? Как же всё это глупо. Чимин сунул поднос в мусорку вместе с едой (хотя это едой даже назвать было нельзя) и отряхнулся. — Да выхожу я... — хмурится Чимин, уже толкая дверцу. Он замер, вмиг потерявшись в пространстве. Тэхён? Ах, ну да, он же ходит сюда, чтобы покурить. Тэхён, кажется, не был удивлён его присутствию. Или был, просто не подал вида, как он это умел. Чимин медленно обошёл его, задержав дыхание. Почему они вообще делают вид, что не знакомы? — Ты что, ел здесь? — вдруг спросил Тэ, заметив в мусорке поднос. — Ну... — приложив ладонь к затылку, Чимин обернулся. — Типа того... Да, он ел здесь в одиночестве, как заядлый ботаник без друзей. И Тэхён имеет полное право рассмеяться над этим прямо сейчас. Хотя Чимин надеялся, что этого, конечно, не будет. — Всё ещё боишься в столовой показаться? — Что? Нет, — затроил Чимин. — Просто здесь, ну... — он вздохнул, отмахиваясь. — Неважно... Чимин направился к раковинам, чтобы сполоснуть руки. Тэхён незамысловато стал наблюдать. Подняв взгляд на своё отражение, Чимин заметил, что он уже стоит рядом. Они молча смотрели друг на друга через зеркало. Что Тэхён хотел сказать? — Тэхён... — Помнишь, как мы познакомились здесь? — Тэ облокотился на выступ стенки. Чимин пробежался взглядом по комнате и только потом снова сосредоточился на Тэхёне. В голове стали проносится воспоминания, когда Чимин стоял здесь, весь в соплях, а Тэхён вовремя оказался тут и поддержал. Когда их дружба скрепилась правилами, которые озвучил Тэхён. — Это было неловко, — едва улыбнулся Чимин, отвернувшись. Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Перед тем, как продолжить, он выдержал паузу. — Ну, в смысле, тогда я был не в лучшем состоянии. — Ну, если сравнивать с тем, каким ты был пару дней назад, то тот ты был очень даже в хорошем состоянии. Поспорить было трудно, но это не значило, что Чимин едва воздержался от того, чтобы закатить глаза. — Да, знаю. Но давай больше не будем об этом, ладно? — Ладно, — спокойно ответил он, поведя плечом. Больше ничего не сказав, Тэхён зацепил зубами сигарету и отошёл к своей любимой кабинке, щёлкая зажигалкой. — Да, кстати, — он обернулся. — Это было смело. Навострив уши, Чимин закрыл струю воды, чтобы следующие слова не пропали в этом шуме. — Что..? — Твоя выходка на радио сегодня, — Тэ улыбнулся одной стороной. — Ты, конечно, тот ещё псих. Но в этот раз в хорошем смысле. Тэхён скрылся за кабинкой, оставляя Чимина без конкретики. Он всегда умел оставить последнее слово за собой, чтобы потом было время на досуге подумать, что именно он имел в виду. Но, казалось, той конфронтации, что разошлась между ними на днях, больше не было? Чимин почувствовал странное, но глубокое спокойствие. Будто часть бремени только что окончательно его покинула. И тут его надоумило: а, что, если третье правило должно было звучать на самом деле по-другому? «Пока в жизни есть те, кому ты не безразличен, это меняет всё».***
Школьный двор почти опустел. Где-то на парковке хлопали дверцы машин, а ветер лениво гонял по асфальту листовки с объявлениями о фестивале. Чимин домой так и не ушёл. Вместо этого он устроился на широких бетонных ступенях у главного входа. День оказался слишком длинным, чтобы сразу возвращаться в пустую комнату. Хотелось просто недолго посидеть и ни о чём не думать. Он вынул из рюкзака свой дневник и нажал на ручку. Открыл на странице с правилами Тэхёна, которые он записал ещё тогда, когда всё только зарождалось. Ему больше не нужны эти правила, потому что он придумает свои. Звук разорванной бумаги прошёлся по периметру. — Замёрз? Чимин почти вскочил от неожиданности, когда тёплые ладони легли ему на плечи всего на секунду. — Господи... — выдохнул он, усмехнувшись. — Ты меня напугал. Чонгук виновато улыбнулся. — Извини, — он опустился рядом на ступеньку. Первое время они просто молчали. Солнце медленно садилось за школьное здание, окрашивая двор в оранжевый. Чимин скомкал лист со всеми этими пособиями, и Чонгук решил, что самое время спросить об этом. — Что это у тебя? — Э-э... Да так, — слабо улыбнулся Чимин, мотнув головой. — Кое-что из прошлой жизни. Чонгуку было интересно — это видно по его глазам, вот только он не знал, уместно ли просить посмотреть. Чимин склонил подбородок к груди, вдруг разгладив только что смятую страницу. — В целом, мне это больше не нужно, так что... — он незамысловато протянул ему, и Чонгук робко взял её, начиная рассматривать. — «Стать лучшей версией себя за 7 дней»? — сомнительно усмехнулся Чон, вскинув брови и взглянув на него. — Да... — покивал Чимин, проглаживая корешок дневника. — Та ещё тупость. — Это Тэхён тебе мозги запудрил всем этим? — М? — Просто тогда я не удивлён, почему вы вдруг так сблизились. Он всегда умел научить чему попало... — Нет, что ты. Я благодарен ему. Возможно, то, к чему он меня подтолкнул, и не хватало в моей жизни. По крайней мере, я многое успел понять за эти недели. — Вот как? Знаешь, мне кажется, я тоже кое-чему научился за это время. — Чему? — Всё не то, чем кажется. И порой, если любишь человека, то нужно дать ему ещё один шанс, или несколько. К лицу незамедлительно прилип жар, что Чимин, прежде чем ответить, приложил тыльную сторону ладоней к щекам. Это он ведь про него сейчас? После такой реакции Чонгук улыбнулся шире, а его глаза заблестели с новой жизнью. — Кстати, скоро экзамен по биологии, — без задней мысли сказал Чонгук, облокотившись на ладони по обе стороны от себя. — Точно... — кивнул Чимин, медленно сбивая взбунтовавшийся пульс. — Надо готовиться. — Я не настаиваю, но... — он пожал плечами, растирая губы. — Можем заниматься вместе, как раньше. Тем более, что мы так и не успели нормально. — Если ты всё ещё хочешь репетитора, который ломает другим ноги, то хорошо. — Ну при условии, если ты не будешь ломать мне руки, если я перепутаю условный митоз с мейозом. Они посмеялись над этим, не более. Чимин закивал, расслабляясь. Пожалуй, именно этого ему и не хватало — таких разговоров с Чонгуком, после которых душа обретает способность двигаться. — Чонгук, а... — он замолк на полуслове. — Что такое? Тот уже был весь во внимании. — Почему ты не спрашиваешь про сегодняшний эфир..? — выдохнул он, немного краснея. Он и сам стыдился говорить об этом, но мнение Чонгука было одним из самых важных на этот счёт. — Мне кажется, я ещё сильнее опозорился... — Вообще, я хотел. Просто не знал, когда тебе станет комфортно говорить об этом, — он выдержал паузу, его взгляд опустился на его ладонь, к которой он медленно подобрался своей, будто спрашивая, можно ли. — И да, это не было позорно. Очень даже наоборот. — Эмоции взяли надо мной верх, и теперь мне кажется, что я сказал даже то, чего не нужно было... — он без задней мысли позволил ему взяться за руки, так было гораздо спокойнее. — Не каждый бы смог сделать то, что сделал ты. — Ты имеешь в виду... — Нет. Я имею в виду твою смелость. Сам посуди: кто ещё, если бы не Пак Чимин, решился рассказать о своих чувствах на всю, мать его, школу? — Думаю, ты, — он отвёл стеснительный взгляд. — Уверен, ты поступил бы так же. — Ну, только если бы это был как вариант признаться кому-то в любви. Чимин хлопнул глазами, поднимая их на него. В какой-то момент он вспомнил, что у микрофона говорил и о Чонгуке тоже. Можно ли было это назвать прямым признанием ему? И понял ли это Чонгук? — Слушай, я... — Чимин вдруг отодвинулся, убирая потную ладонь. Было заметно, как бесконечное обожание в глазах Чонгука меняется на след тревоги после того, как тепло их рук разъединилось. — Что-то не так? — Я просто не знаю, что теперь будет, ну... между нами, — он почесал затылок, накреняя губы. — В каком смысле? — После всего, что ты обо мне узнал... Со всеми моими ошибками и изъянами я разве всё ещё нравлюсь тебе? Как раньше? Чимин взглянул исподлобья, перебирая пальцы так, будто искал в них какую-то опору, а в его глазах желаемый ответ. — Чимин... — Чонгук криво улыбнулся, мотнув головой с ладонью на лбу. В каком-то смысле это правда было забавно. — Да, нравишься. Но не как раньше. Потому что сейчас мои чувства намного сильнее. То, как он говорил, не было похоже на признание, которое переворачивает жизнь. Однако внутри всё стало настолько тесно, что вдох пришлось делать медленно, почти через силу. Столько недель Чимин жил с мыслью, что любовь нужно заслужить, а Чонгук, оказывается, всё это время ждал, когда вернётся сам Чимин, чтобы доказать, что иногда любовь заслуживать совсем не нужно — достаточно просто быть. Чонгук долго смотрел на него, рассматривая каждую морщинку, которая могла бы выдать все его секреты (если они ещё остались). — Знаю, мы толком и не попробовали... — продолжил Гук, предварительно выдерживая паузу. — Но если отвечать на твой вопрос, то... Мне не хочется придумывать банальный ответ. Хочется просто узнать его вместе с тобой. Чимин не выдержал и спрятал растроганное выражение в собственных коленях. Сейчас это было необходимо, чтобы выплеснуть эмоции хотя бы так. — Да, мне... тоже хочется. Он поднял голову, затем медленно взглянул на него из-под тёплых век. Чонгук незатейливым образом поправил его волосы на чёлке, затем они просто рассмеялись друг другу. — Иди сюда, — Чон притянул его, заключая в объятия. Чимин робко потянулся руками по его спине, пока чуть не умирал от окутавшего его жара и неспокойного пульса. И это можно было потерпеть, когда рядом такой альфа. Они обнимались впервые, и реакция уже была слишком сильная для него. Интересно, у Чонгука так же? Зато теперь Чимин точно знает, что лучше, чем быть рядом с ним, уже ничего не будет.***
Экзамены пролетели слишком быстро. По крайней мере, достаточно для того, чтобы полностью сосредоточиться на учёбе и потом достойно отпустить её на время каникул. Чимин уже не замечал, как садился за очередную парту, получал лист с заданиями, а потом заученно выводил знакомые формулы и сдавал работу раньше звонка. В школе тоже многое изменилось. Слухи не исчезли совсем, но будто потеряли прежний вкус. Директор был прав: люди слишком озабочены своим бременем, чтобы долго помнить про чужую жизнь. Обсуждения стали больше склоняться к предстоящим каникулам, выпускному и поступлению. Кто-то спорил из-за оценок, кто-то уже планировал поездку к морю, а кто-то снова обсуждал очередную звезду из телевизора. Чимин всё ещё ловил на себе любопытные взгляды, ведь кто-то да перешёптывался за его спиной — в основном те омеги, которым ну вот настолько не наплевать на его личную жизнь. Однако теперь никто больше не заставлял его менять маршрут или прятаться за туалетной кабинкой, как последнему неудачнику. Последний экзамен закончился под дружный гул облегчения. По кабинету одновременно раздался скрип отодвигающихся стульев. Чимин сдал работу, дождавшись, пока учитель проверит количество листов, и только потом вышел в коридор. Рюкзак привычно висел на одном плече, а под мышкой громоздилась стопка учебников, которые наконец можно было отнести в библиотеку и забыть о них хотя бы до следующего учебного года. Мысленно он уже составлял список вещей, которые хотел бы сделать летом. Во-первых, нужно было выспаться. Ну а во-вторых... — Ну что? Как математика? Тёплый и знакомый до мурашек голос раздался совсем рядом. — Господи... — Чимин выдохнул с тихим смехом. — Ты когда-нибудь научишься подходить так, чтобы не сокращать мне продолжительность жизни? Чонгук приулыбнулся, словно этот приём уже давно стал их маленькой традицией. — Не-а. Он без лишних слов забрал у Чимина половину учебников. — Эй... — Они тяжёлые. — А ты спросить не хотел? — хмыкнул Чимин, хоть и не стал отрицать приятное от этого жеста чувство. — Если бы спросил, ты бы отказался. Чимин открыл рот, собираясь возразить, но тут же сдался. Вместо этого он легонько задел его локтем со смущением. — Надеюсь, мне поставят хотя бы чётвёрку, — вздохнул вдруг Чимин, отвечая на вопрос. — Кажется, я завалил второе задание. — О, так мы похожи. Я тоже завалил второе, — хлопнул глазами Чонгук. — Это была как раз та тема, которую я пропустил из-за своих гулянок. — Надеемся на лучшее? — Ага... — выдохнул сквозь улыбку он, кидая мимолётный взгляд. Молчание между ними завязалось так же внезапно, как и диалог. Они иногда посматривали друг на друга, будто не знали, в какой момент начать снова и о чём. А о чём вообще разговаривают парочки? Они ведь теперь встречаются. Ну, если Чимин правильно понял. — Я слышал, Оливера выписали. Чимин коротко кивнул, апатично смотря себе в ноги. А ведь и правда. Стоит надеяться, что сейчас с ним всё в порядке и он дальше сможет заниматься чирлидингом. — Переживаешь? — Чонгук посмотрел на него, обнимая учебники одной рукой. — Немного, — он смягчил свои слова слабой улыбкой. — Не хочу, чтобы он ненавидел меня за то, что я испортил ему жизнь. — Но ведь он тоже успел её тебе подпортить. Чимин неосознанно замедлил шаг, задумавшись об этом. Он понимал, что Оливер тоже был жесток с ним в своё время, но... — Всё равно это неправильно. Такое чувство, будто я отомстил ему, хоть и не хотел. Ну, то есть, я, конечно, был зол на него за все те выходки, но я никогда не думал о том, чтобы заходить так далеко. — В любом случае, сейчас он не похож на человека, который страдает. — Ты видел его? — Да. Вчера был на нашей площадке с каким-то парнем. Ржал так, что за километр слышно было. Чимин выдохнул так, будто только что от сердца отлегло что-то поистине тяжёлое. — Ладно... Ты меня успокоил. Они свернули в соседний коридор почти машинально, продолжая разговаривать уже о какой-то ерунде. Их поглотил настолько обычный разговор, что Чимин даже не заметил, куда они идут. Взгляд зацепился за знакомую дверь. Табличка «закрыто на каникулы» отклеилась с единственного кусочка скотча прямо на глазах. Ноги сами перестали двигаться дальше. — Что такое? — вскинул бровь Чонгук. Чимин молча наклонился, поднимая табличку. Края уже успели загнуться, а на обратной стороне остались пожелтевшие полоски старого скотча. Он приклеил её обратно к двери, приглаживая ладонями. Щелчок отозвался незаметно. Дверь была открыта? — Не заперто, — Чимин удивлённо моргнул. Чонгук осторожно выглянул из-за его плеча, когда Чимин решил войти, а он следом за ним. — Никогда раньше не был здесь, — осматривается по пути Чонгук. — Нам точно можно сюда? В газетном клубе было тихо и пусто. Не как раньше, когда здесь стояли нескончаемые разговоры трёх сердец, одержимыми концепциями для очередной статьи. Солнечный свет лениво пробивался между жалюзи, ложась полосами на длинный деревянный стол. На подоконнике всё так же стоял засохший кактус, который Джин зачем-то поливал чаем, уверяя, что растениям тоже иногда хочется разнообразия. Возле старого компьютера валялась кружка с въевшимся чайным налётом, несколько карандашей и стопка прошлогодних выпусков, которые Ыну хранит как память. На пробковой доске всё ещё висели наброски так и не выпустившихся в свет заголовков. Чимин заметил в корзинке рядом с принтером отдельно валяющуюся газету, уголок одного листа которой медленно шевелился от сквозняка. Чимин медленно провёл ладонью по краю стола, подобравшись к ней. Страница этой газеты была изуродована чёрным маркером, а заголовок перечёркнут, словно тот, кто напечатал эту статью, пожалел об этом. Однако кое-что прочитать всё же удалось. «Про***
Каникулы ощущались ещё до того, как официально начались. Школьный двор впервые за долгое время выглядел очень уютно, в компании людей, которые не вызывали чувство стыда или желания убежать. Самое главное, никто больше не носился по коридорам с конспектами, не повторял формулы под нос и не искал в панике кабинет, где проходит следующий экзамен. Воздух сам успокоился вместе со всеми. На стадионе альфы играли в футбол, гоняя мяч из стороны в сторону. Кто-то сидел прямо на траве, обсуждая планы на лето, кто-то фотографировался у школьного баннера с непристойными жестами, словно был счастлив, что после выпуска больше никогда сюда не вернётся. Чимин устроился на верхнем ряду трибун. Колени послужили ему столом, на них лежал раскрытый дневник розового цвета. Тот самый, в который он обычно записывает все свои мысли. Здесь же были и правила Тэхёна, правда вырванная страница с ними уже давно шляется по ветру где-то на территории школы. Он усмехнулся уголком губ, щёлкнул ручкой и посмотрел вниз, на поле, где Чонгук спорил с кем-то из команды из-за несправедливо засчитанного гола. Тот возмущённо размахивал руками, а потом сам же смеялся над собственной серьёзностью. Чимин поймал себя на мысли, что ему ужасно нравится наблюдать за ним вот так со стороны. Не потому что Чонгук красивый (хотя нет, красивый), а потому что из-за него на губах неизбежно зарождается улыбка. В какой-то момент Чонгук поднимает голову, снова встречаясь взглядами. Чимин улыбается в ответ, робко машет ему, затем снова наклоняется над дневником. Кисть легла на твёрдую корку, и он продолжил писать: Правило пятое: «Не нужно пытаться заслужить любовь. Лучше быть с человеком, рядом с которым хочется остаться собой». Неподалёку на скамейке сидел Оливер. Кстати о нём. На его ноге всё ещё был фиксатор, поэтому спорт у него под запретом ещё на несколько месяцев. Минхо и Нейтан вернулись к нему сразу же, как его выписали. Святая троица снова в деле. Чимин решил, что эти двое лучше смотрятся рядом с Оливером, чем с ним. По крайней мере, он надеется, что тему с буллингом они переросли. Невольно задержав на нём взгляд, Чимин всё же попался — Оливер заметил его. Несколько секунд они просто молчали, потом Оливер неожиданно усмехнулся и показал язык. Совсем как ребёнок, честное слово. Чимин по-доброму закатил глаза, затем помотал головой, и они отстали друг от друга. Обиды в прошлом. По крайней мере, они оба хороши, и хорошо, что Оливер тоже это понял. Они не обязаны нравится друг другу, чтобы однажды перестать быть врагами. Ручка снова опустилась к бумаге: Правило шестое: «Ошибка не определяет человека. Его определяет то, что он делает после неё». Вдруг Чонгук забивает гол, и его команда восторженно орёт. Чимин закатывает глаза, считая это забавным. Как же альфы радуются какому-то забитому голу. Рядом пробежали младшеклассники, и Чимин заметил, как один из них упал, а другой помог ему подняться. Мысли вернулись к Тэхёну. С Тэхёном они... общаются. Но не так, как раньше. Единственное, что Чимин мог бы сказать, так это то, что они не ненавидят друг друга. Просто видятся, перекидываются приветами или короткими фразами, но не больше. Возможно, ему грустно от этого. Но может и нет. Может, так оно и должно быть. Правило седьмое: «Не привязывайся. Некоторые люди приходят, чтобы помочь тебе научиться чему-то новому, а не остаться навсегда». Чимин закрыл дневник, хотя всё ещё держал ладонь меж страницами. Он буднично вздохнул, думая, какая недосказанность гложет его ещё. Глаза пробежались по стадиону и двору снова. Совсем недавно он думал, что именно эта место душит его, берёт по самые гланды, не давая продохнуть. Ведь именно здесь его дразнили, именно тут он рыдал в туалетах после очередного унижения Оливера, и чаще всего именно в этом месте чувствовал себя лишним. Но разве не в этом же месте он впервые влюбился? Не здесь встретил своих лучших друзей, познакомился с Тэхёном? Несмотря на перевес плохих воспоминаний, хороших тоже очень много. Он снова открыл дневник, щёлкнув ручкой. Восьмое правило: «Не нужно бояться прошлого. Когда-нибудь именно оно покажет, как сильно ты вырос». Девятое правило: «Жизнь идёт уже сейчас. Она не начинается после того, как ты становишься идеальным». Пусть эти два правила послужат хорошей памяткой о том, что иногда всё не то, чем кажется на первый взгляд. Чимин вздрогнул, когда рядом ни с того ни с сего оказался Чонгук. Когда он поднялся? — Вы уже закончили? — У нас перерыв, — он потрепал чуть влажную от пота чёлку, затем уселся рядом. — О чём пишешь? — Да так... — робко отвёл взгляд Чимин, убирая дневник подальше от его глаз. — Тебе нельзя смотреть. — Ох? Неужто про меня что-то? — Почти. Там обо всём. Чонгук лениво покивал, оглядывая его. Не стал настаивать. — Хочу есть. Как насчёт курочки? — Звучит здорово. Чимин уже потянулся за своим рюкзаком, откладывая дневник на потом. Они улыбнулись друг другу, когда Чонгук приобнял его, и спустились с трибун. Пожалуй, единственным и самым главным правилом из всех тех, которые он переписал под себя, является то, которое трактуется так: «Истинная красота в твоих поступках и ответственности за них». Вот и всё. Но его он запишет в другой раз. Главное, что сегодня он живёт совершенно новым Чимином, который спустя тысячу ошибок всё ещё может быть любим.Спустя некоторое время
Туалет встретил привычным запахом влажной плитки и дешёвого жидкого мыла. Где-то капал кран, а за мутным окном шумел школьный двор. Чимин толкнул дверь плечом, заходя внутрь. Он не собирался здесь задерживаться слишком долго. Но, сделав пару шагов, он заметил рыдающего парня возле раковин, и замер. Он не вовремя? Омега заткнулся, зажимая рот ладонью, чтобы всхлипы не вырывались слишком громко. Он был совсем юным, может, лет пятнадцать. Его рука судорожно тёрла лопнувшее от капилляров лицо рукавом серого кардигана, будто вместе со слезами получится стереть и всё остальное. — Э-э... Всё нормально? — Чимин аккуратно подошёл ближе, ненавязчиво положив ладонь на его плечо. Омега взглянул на него через зеркало и только потом по-настоящему. Он помотал головой, тут же отворачиваясь, чтобы первым делом успокоиться. Чимин осмотрел его ещё раз: его свитер, больший на целый размер, сгорбленные плечи и привычку плакать слишком тихо, чтобы никто не слышал. Что-то показалось ему очень знакомым. Он молча достал из кармана упаковку бумажных салфеток и протянул одну ему. — Возьми. Омега неуверенно принял её, кивая в знак благодарности. — Спасибо... Но навряд ли это поможет. — Что ты имеешь в виду? — Просто... — он шмыгнул носом, снова глядя на своё отражение. На свои прыщи, на овальные очки и кривые зубы. — Это не избавит меня от уродства. Чимин распахнул глаза, ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Внутри что-то отозвалось, что-то давно прожитое и уже забытое. — Это тебе так кто-то сказал или..? — Все так говорят. Мои одноклассники ненавидят меня. Называют дитём орка... — его лицо снова исказилось от новой волны слёз. — Я правда хочу стать красивее, но у меня не получается даже нормально побриться... Омега задрал рукав своего свитера, показав множество пластырей на одной только руке. И тут-то Чимин понял, почему этот парень так сильно отзывается внутри. Возможно, это будет немного безрассудно, но видя, как кто-то горько плачет из-за такой ерунды, Чимин не может стоять в стороне. — Как тебя? — Бомгю... Чимин выдохнул, затем новой салфеткой стал вытирать остатки слёз с его щёк и под глазами. — Послушай, Бомгю. Иногда быть красивым не достаточно, чтобы заполучить уважение. Чимин выглядел как омега, знающий себе цену. Он внушал вид человека, который знает, о чём говорит. По крайней мере, он выглядел красиво даже в очках и мешковатой одежде. — Но все вокруг такие красивые. Я смотрю на них и... — он уронил подбородок, чувствуя стыд. Чимин почувствовал, как сжалось его сердце. Он уже прожил это и не хотел бы, чтобы кто-то повторил его судьбу. Благо у него при себе есть несколько правил, которые точно помогут не наступить на одни и те же грабли. Ведь эти правила — выводы, построенные на ошибках. Его ошибках. — Знаешь что? Кажется, я знаю, с чего мы можем начать.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!