Союз

      Германия застал Францию в невероятно серьёзном настроении. Сидя за столом, он что-то чертил в своём блокноте, потом всё перечёркивал и вновь начинал писать. Германия был озадачен: когда это его коллега был настолько суров?..       — Ты звал, Франц?       — Да, — кивнул тот, вставая с места. — У меня к тебе очень важное дело. Точнее, предложение.       — Если ты опять хочешь на то колесо обозрения для влюблённых, то…       — Нет же! — перебил его Франция. И только сейчас Германия заметил, что на лице коллеги, который всегда следит за собой, появились тёмные круги под глазами. Видимо, он не спал последние ночи три. — Я серьёзно говорю, Allemagne.       — Что-то случилось? — напрягся в тот же момент Германия от такой серьёзности партнёра.       — Ничего такого. Просто я тут подумал… У меня появилась идея! Я хочу создать с тобой объединение угля и стали. Понимаешь?       — Пока слабо, если честно, — признался Германия, усаживаясь рядом с коллегой.       — Смотри, совсем недавно закончился Второй мировой конфликт в офисе, — на этих словах Германия слегка поёжился: не любил вспоминать это время. — Думаю, что сотрудникам европейского отдела стоит объединиться во избежание повторения подобных конфликтов, которые ничего, кроме ущерба не несут. Что нужно для того, чтобы предотвратить ссоры наших европейских коллег?..       — Научиться договариваться?..       — Ох, милый мой Allemagne, боюсь, этого недостаточно, — горько усмехнулся Франция. — Нам нужен какой-нибудь тесный союз, который бы позволил объединить европейский отдел и сделать его сплочённым.       — Но при чём здесь уголь и сталь?       — Смотри, если мы будем контролировать производство стали, то тогда сможем предотвратить возможную конфликтную обстановку в отделе. Верно?       — Верно, — задумчиво согласился Германия.       — Это также позволит нам помочь сотрудникам европейского отдела с их экономикой. Я считаю, что мы должны представить этот проект на будущем заседании отдела, который состоится через месяц.       — Идея интересная, но… Почему ты позвал меня, Франц? Если ты помнишь, я был одним из зачинщиков прошлого конфликта, — невесело фыркнул Германия.       — Эх, mon cher, для такого важного и, можно сказать, эволюционного мероприятия нужен кто-то, кто будет строго следить за всем этим порядком, бумагами, финансами… — Франция погладил коллегу по плечу. — Но! Сам проект ещё сырой. Нам нужно доработать его и как можно скорее.       — Понял! Я возьму твои наработки домой, и…       — Никакого дома! — строго возразил Франция. — Мы должны обсуждать их вместе. Поэтому либо мы останемся в офисе, либо поедем к кому-то из нас домой. Выбирай.       Германия задумался. С одной стороны, дома было бы работать куда сподручнее, там можно делать кучу заметок и нет коллег, которые норовят отвлечь от дела. Но с другой… Дома слишком велика вероятность, что Франция опять начнёт заигрывать. И вроде бы в отношениях это нормально, но Германия до сих пор не мог себя перебороть. С тех пор, как они стали парой, между ними ни разу не было никакой близости. И сколько бы Франция не убеждал коллегу, что прошлое осталось в прошлом, что не стоит ставить себе барьеры из-за старых воспоминаний, всё одно — Германия не мог. Каждый раз, когда он пытался думать о Франции в сексуальном смысле, его фантазии перебивались кадрами из их прошлых конфликтов, а особенно из последнего, где всё закончилось дракой, Франция тогда сильно пострадал.       Германия винил себя за свою слабость, но все приставания и непристойные намёки игнорировал напрочь. Франция обижался, фыркал и говорил, что с такой выдержкой Германии стоит уйти в странствующие монахи.       Поэтому, минуту подумав, он ответил:       — Останемся на ночь в офисе.       Франция лишь согласно кивнул.       Всю ночь шла их напряжённая работа. И, как заметил Германия, Франция вёл себя… Странно? Он не пытался приставать, не заигрывал, даже игривой улыбки ни разу не отпустил. Все его мысли занимал лишь союз. И отвлекаться от неё он был не намерен.       Когда Германия такое видел?       — Мы сможем его осуществить, — приговаривал он, глядя на белую доску, где подробно был расписан весь план, буквально каждый его шаг. — Главное, чтоб большинство одобрило… Да, конечно, они одобрят! Это же такая хорошая идея! Если только Англия… — и снова поник.       — Франц, — рука Германия легла на плечо коллеге. — Мы справимся. Европейский союз будет воплощён в жизнь при любых условиях.       — Мне хотелось бы этого, — вздохнул Франция. — Но Англия! Этот тупой англо-сакс! Он же вечно портит все мои начинания!       — Послушай, — Германия приобнял коллегу за плечи, — я согласен, Кинг много раз портил наши проекты, но сейчас другое время. Англия больше не колониальная империя, у него нет такой силы голоса, как прежде. К тому же, он должен осознать всю полезность объединения. К тому же, не этот ли Кинг говорил про создание Соединённых Штатов Европы?       — Фу, не произноси при мне это название. Звучит оно ужасно, и кричит о том, что Кинг теперь пляшет под дудку бывшего воспитанника, который и на европейский отдел заглядывается, — Франция закатил глаза. — Ну да ладно. Меньше слов, больше дела.       — Может, нам стоит привлечь других сотрудников тоже?.. Италия, думаю, будет не против. С Люксембургом попробую поговорить.       — Я обсужу вопрос с Бельгией, — задумчиво проговорил Франция. — И Нидерланды можно подключить.       — Тогда за работу?       — Естественно! Ты уже придумал концепцию единой валюты? — спросил Франция, усевшись на край стола.       — Да, — кивнул Германия. — Евро? Это облегчит процесс объединения.       Франция ответил удовлетворительным кивком.       Идея объединения встретила положительный отклик среди коллег. Многие согласились, что пора бы действительно стать одним целым и больше не допускать конфликтов в офисе.       — Наш флаг будет представлен пятнадцатью звёздами на фоне синего неба! — воодушевлённо добавил Франция, показывая проект флага на слайде.       — Пятнадцать? — удивился Германия. — Кто пятнадцатый?       — Саара, конечно же.       — Я против, — отрезал Германию. — Звёзд должно быть четырнадцать и точка. Саара не является самостоятельным работником, он всего лишь стажёр!       — Но он стремится к тому, чтобы стать самостоятельным! Звёзд должно быть пятнадцать! — настаивал Франция.       — Да не ссорьтесь, — хмыкнул Англия. — Сделайте тринадцать звёзд, да и дело с концом.       — Тринадцать?! Это несчастливое число, колдун ты несчастный! — воскликнул Италия. — Давайте остановимся на десяти, по числу основателей.       — И таким образом подчеркнём, что Союз открыт только для его основателей? — скептически отозвался Франция.       — Может, двенадцать?.. Счастливое число, — предложил Испания.       Все поддержали. Когда этот организационный вопрос, обсуждение продолжилось.       — Я согласен, конечно, что объединение нужно нам всем, — сказал Англия, и Франция невольно был готов сдать кулаки: этот тон никогда о хорошем не говорил, — но ваше предложение отклоняю.       Франция закипал. Оживлённое обсуждение было прекрасно молчанием, в котором можно было вырабатывать электрический ток. Дело разрешил Германия.       — Мы и не заставляем. Если кто-то не хочет присоединяться к союзу, то и не надо.       — А я осуждаю! — воскликнул Испания. — Сначала кто-то отказывается вступать, а потом и другие решат, что с чего это они должны. Хотите под носом создавать конфликтные ситуации, мистер Кинг?       — Соображения суверенитета. Не более того, — спокойно ответил Англия.       — Ладно-ладно, — упокоил Германия. — Давайте голосовать. Кто за создание Европейского Союза и вступление туда сегодня же? — и поднял руку.       Одни за другим начали голосовать за. Когда почти все руки были подняты, взгляды устремились на Англию. Кинг минуту помедлил, а потом, тяжело вздохнув, тоже поднял руку.       — Единогласно!

***

      Франция безмятежно спал на кровати Германии, так и не дождавшись обещанного чая. Германия тяжело вздохнул, улыбнувшись.       Этот проект очень вымотал Францию, хоть он и действительно горел им. В конце концов, Германии стало жаль коллегу, и он разрешил ему не тащиться домой по ночному забитому транспорту, а остаться у него.       И всё же Франция прекрасен. На него можно любоваться вечно.       Поставив аккуратно поднос на прикроватную тумбочку, Германия осторожно погладил Францию по щеке тыльной стороной ладони. Тот улыбнулся, взяв руку коллеги, в свою.       — Я тебя разбудил? — шёпотом спросил Германия.       — Я не спал, mon cher, — улыбнулся Франция, приподнимаясь. — Прости, я тут слегка занял твою кровать.       — Всё в порядке. Можешь спать на ней, сколько хочешь, — ответил Германия, не выпуская руку Франции.       Минуту они смотрели друг на друга. Франция с растрёпанными волосами, с кругами под глазами, с таким уставшим, но довольным видом был очарователен. Германия никогда не видел его именно таким, а потому испытывал волнение и странный трепет.       Повинуясь минутному соблазну, Германия вдруг приблизился к Франции и с жаром поцеловал его. Тот, не ожидая этого, почувствовал, как сон рукой сняло. Сориентировавшись, Франция ответил на поцелуй, надавив на затылок Германии. Тот не отряпнул, напротив, забрался на кровать, возвращая Францию в лежачее положение.       — Mon ami?..       — Ты прекрасный, Франц, — очередной поцелуй ложится на скулы и подбородок. — Ich liebe dich.       — Je t'aime aussi, — ласково ответил Франция.       — Хочу тебя.       — Как долго я ждал этих слов, — по-доброму усмехнулся Франция. — Но как же твои принципы? Как же прошлое?       — Прошлое останется в прошлом. Знаешь, за эти дни работы я вдруг понял, что надо перестать оглядываться назад. Мы с тобой разработали такой большой проект, к нему присоединилось так много людей. Всё это — наше будущее. Жить стоит ради него, а не ради воспоминаний. Ты открыл мне глаза, Франц. И теперь я хочу облагодарить тебя за это.       — Не смею чинить препятствий, — довольно сказал Франция.       — Я, конечно, не Англия… — смущённо пробормотал Германия.       — Не смей упоминать это имя в нашей постели! — строго отозвался Франция, закрыв рукой губы коллеги.       — Только, — Германия немного отвёл взгляд, — прости, если вдруг ты будешь разочарован. У меня до тебя никого не было, и…       — Какой же ты дурак, mon cher, — засмеялся Франция и ловким движением тела поменял их позиции. Германия очутился на мятых простынях и подушках. И дабы предотвратить поток слов и возмущений, Франция быстро поцеловал коллегу, переплетя их пальцы.       Германия был нисколько не против.