Вернутся к фанфику
Глава 9.
29 августа 2026, 17:11Գառը գայլին չեն վստահի
Волку ягненка не доверишь.
Убьешь того, чье сердце — солнце. А много ли на свете таких людей, духов? Айртон джан, ты только подумай, что ты можешь сделать этим мечом. Что ты можешь сделать, коль меня послушаешь. Только я говорю правду. Они лгут.***
Тонкие пальцы то и дело запинались, а сок граната красил пол, падал каплями на ковры. Айртон уже не мог на это смотреть, но Даниэль продолжал отчаянно чистить гранат, так, словно от этого зависела чья-то жизнь. Его глаза, к удивлению, стеклянными не были. Взгляд спокойный, сосредоточенный, он наблюдает за каждым движением пальцев и иногда тихо цокает под нос. — Может, помочь? — Герхард как-то нехотя выпрямился на тахте, бросая усталый взгляд на найоха, но тут же переводя его на всё так же мирно спящего Алена. — Нет. — колдун даже глаз не оторвал, пытаясь аккуратно высыпать семена граната в плошку, роняя их на стол, случайно сдавливая, размазывая сок по поверхности только сильнее, хмуря брови. — Ну, как знаешь, перья вашего петуха я, если что, принес. — теперь кадж обратил всё своё внимание на него, и Сенна неловко хмыкнул, дернул бровью, ожидая какого-то интересного предложения. — А ты, ну так, к слову, на мечах сражаться хотя бы умеешь? В ответ вышло только неловко почесать затылок, затравленным зверем смотря на блестящее лезвие, покоящееся на стене, исписанное всё теми же заклинаниями. — Неа, даже не знаю, зачем он мне. Я никогда не был близок к этому делу, да и… — Хочешь, научу? — прозвучало неожиданно, заставляя выпрямиться, неверяще заглядывая в болотные глаза. Дух был серьёзен. — Хотя бы некоторым основам. Я сам не сказать, что мастер, но что-то да знаю. Он кивнул, сам того не почувствовав, поднялся на ноги, и уже через пару мгновений меч снова был в руках; рукоять теплая под касанием, будто нагретая чем-то, и, казалось, он может почувствовать запах пепла, если поднесет ближе к лицу. Каджк наблюдал за ним с какой-то сложной смесью чувств на лице, но позвал с собою за дверь. На улице пасмурно, но уже не так холодно, как было при Стефане. — Так, хорошо, отойдем немного в сторону. Для начала, что ты должен запомнить — всегда следи за ногами. — Герхард поднял с земли какой-то сук, ничем не напоминающий оружие, но взялся за него уверенно, тут же меняя положение ног. Его движения были медленными, но ровными, а Айртон только и мог, что попытаться повторить его стойку. Очень быстро руки каджа оказались на спине, плече, поправляя, заставляя держать спину. — Ими ты должен чувствовать опору, но опирайся не слишком сильно, достаточно, чтобы их менять. После он показал, как правильно отходить, делать выпады, и это выглядело даже в чем-то пугающе. Ветка эта в его руках больше не выглядела детским подобием оружия, нет, словно если захочет — правда сможет ею ранить. А чего ж он ожидал от духа войны и бури? Хоть и… Не совсем настоящего. Взмах мечом рассёк воздух, и его неловко увело в сторону, хорошо, он чуть не упал на мокрую землю. Кадж вовремя подхватил, легким порывом ветра возвращая на ноги. — Совсем забыл, что меч тяжёлый… — только и смог пробормотать найох, возвращаясь глазами к клинку. Он сиял и отражал его лицо в странной манере, словно подменял глаза неуверенного юноши на храброго воина. — Да, об этом забывать не стоит, и поэтому, пожалуй, надо будет тебе руки потренировать на чем-то попроще. — Герхард слабо кивнул и потянулся к рукояти, своими тёплыми ладонями накрывая его. “Не отдавай". — зазвучало тут же в голове, с большим напором, другим, менее привычным тоном. Но, сделав небольшое усилие над собой, Айртон разжал пальцы. Странно, ему пришлось напрячь всё своё тело просто для того, чтобы вернуть над руками контроль. Этот меч Сенне не нравился, будто всё тело его вмиг переставало ему принадлежать. — Давай я хоть так покажу. — каджк удобнее перехватил меч в воздухе и сделал несколько лёгких выпадов, явно намекая следить за каждым движением. В его руках меч выглядел совсем обычным: не искрился, не светился, обыкновенное оружие. — А теперь… Взмах, дух сделал быстрый выпад, явно рассекая воздух со всей силы, и это не должно было вызвать проблем. Да и не вызвало бы, если бы меч не решил загореться. Загорелся он как дерево, в которое ударила молния, и оба отшагнули назад, хотя для Герхарда это было как-то совсем уж глупо, меч он же не отпускал, руку вытянул и наблюдал за пламенем, что внезапно осветило их часть горы. И вот в такой, самый неподходящий момент, скрипнула дверь за спиной. — Бари ор, может вы голод…ны? — Ален застыл в дверях, всё ещё с растрепанными волосами, на ходу поправляя свой тараз. Только теперь всё его внимание приковал к себе меч в огне, который, к слову, достаточно быстро потух. А вот в чужих глазах разгорелось что-то иное, что-то до боли непривычное. Ужас. Он, сказать честно, тоже был напуган. Но ужас найоха чувствовался как-то иначе, словно он, как обычно делает его брат, увидел что-то, что им двоим невидимо. Слишком уж надолго он замолчал. И никто не смел разбить эту тишину. Что ж, меч и правда колдовской. Конечно, Ники бы ничего простого не подарил, но огненный меч? Даниэль, также подошедший к дверям прищурился. И даже он слова не сказал, складывая руки на груди, разглядывая меч. Герхард неловко почесал затылок и опустил оружие. На всякий случай сразу на землю. — Что ж, эм… Ара, тут я точно тебе не учитель. Айртону очень хотелось хлопнуть себя по лбу, а вышло только глянуть на каджа с одной лишь мыслью: “правда что ли?". Найохи, отошедшие все же от удивления, странно переглянулись, и чего уж Айртон не хотел, так это видеть, как Ален словно обессиленно трёт лоб, да головой качает, заметно скрипя зубами. — Вы знаете, что это значит? — у него была одна надежда, что колдуны уже поняли, в чём дело, ну, помимо очевидного. Зачем Ники отдал ему заколдованный меч? — Что Ники на старости лет решил подарить тебе одно из самых опасных оружий? — Ален обречённо покачал головой и развел руками. — Я надеялся, что ошибся и это не…тот меч. — Я говорил. — Даниэль вернул себе прежний, беспристрастный взгляд, вскинул бровь и поправил волосы. — Я же говорил. — Помолчи. Во имя Карапета, помолчи. — Так… Что это за меч такой? — Айртон начинал чувствовать себя неуверенно, переглядывая с одного брата на другого. Даниэль, кажется, судьбу испытывать не хотел: замолчал, отошёл и скрылся где-то в доме, оставив Алена всё так же сонно и неловко поправлять волосы, да тереть глаза. — Огненный меч, он же меч Вахагна. Одна из…любимых деталей коллекции Ники. Меч, способный убить любого духа, меч, разящий десяток врагов за раз. Бергер отошёл от меча ещё дальше, чем был, с очень многозначительным взглядом, мол, “больше за это не возьмусь". Оно и понятно. Меч, способный убить любого мезмен агекнера! Немыслимо и в то же время страшно. Пугающе. Зачем? Зачем ему это? — Но зачем он мне? Найох странно повел плечами и взглянул куда-то в сторону. — Не знаю. — помолчав ещё с пару мгновений, он двинулся обратно в дом. — Так вы голодны? — Очень. — кадж уже тут как тут, последовал по пятам. — Пойдем? А он сдвинуться не мог, смотрел теперь снова на этот меч. Убьёт им кого-то, кажется. Но что тогда говорил Даниэль… Он сам об этом-то помнит? Стоило с ним поговорить, как выдастся возможность. Сейчас правда надо вернуться в дом, повесить меч на прежнее место и, конечно, поесть. В животе аж заурчало от одной мысли, на похлебках старшего ахпера они бы тут ещё пару дней и умерли. Те собой больше напоминали отвары, нежели сытную еду. И правда, счастью не было предела от одного запаха растопленного сыра в лаваше при готовке ёк, а потом и аромата мяса, ушедшего на тжвжик. По лицу Герхарда нетрудно было догадаться, что эти чувства они разделяют. Пожалуй, к их счастью, Дэн не обратил на это никакого внимания, глазом не повел, только настойчиво поставил перед братом плошку с семенами граната. — Угощайся. — Как мило с твоей стороны. — смотрящий тихо фыркнул себе под нос. — Чего случилось пока я спал? — Герхард ободрал петуха. — Айртон даже не удосужился прожевать, довольно улыбаясь и указывая пальцем на в момент обомлевшего друга. — Эй! Меня об этом Даниэль попросил. — каджк нахмурился и тут же толкнул его в бок, закидывая в рот ещё ёку. — Вопрошы кх нему. Колдун на это только усмехнулся: — Прожуй сначала. Сколько раз повторять? — смольная копна слегка встряхнулась, когда он обернулся к брату. — Ахпер джан, ты давай тоже поешь. Тот даже взгляда не кинул, возвращаясь к котлу, в его плечах же какое-то странное напряжение, и травы он достал те, которые Сенна ещё особо не знал. — У нас скоро будут гости, я потом поем. Ален на мгновение остановился, так и оставляя ложку с ломтиками мяса в воздухе. Что-то в его лице изменилось, но он пришел в себя достаточно быстро. Правда, его внезапное волнение не увидеть было тяжело. — Гости? — Элио. — Даниэль не отрывал взгляда от трав, некоторые давя, другие с аккуратным стуком ножа кроша. — Он ведь был у нас не так давно, да? Кадж тоже слегка притих и обернулся к нему с непониманием, на что получилось только плечами пожать. Сенна сам не знал, что происходит. И лицо учителя не вселяло никакой уверенности. — Да, даже половины года ведь ещё не прошло… Больше ты ничего не увидел, сиртс? Почему он так рано? Айртону это не нравилось, совсем. Боль в шее внезапно усилилась и перешла на лопатки за какие-то считанные вдохи. Это не что-то невыносимое, он почти привык, но приятного мало, а весь обед, хотя, скорее завтрак, так и просится наружу. Помогала большая ладонь на спине, пока Герхард неловко его похлопывал, одним взглядом задавая вопрос: “подавился что ли?" — Нет, ничего не увидел. — после длительного молчания, словно отмерев, ответил колдун, возвращаясь к нарезанию трав. — Не беспокойся, джан, думаю, это к хорошим новостям. По кислому выражению на лице найоха было понятно, что теперь он уж точно беспокоится. Даже миску с тжвжиком отодвинул, аккуратно подхватывая семя граната. И всё ещё было интересно, какие они на вкус, не выращенные от земли, созданные колдовством. Гранат выходит кислым или сладким? Может, горьким? По взгляду чужому не понять, тот вовсе не меняется. Да, пожалуй, смотрящий к этому давным-давно привык… Надо будет попробовать снова создать нечто подобное! — Мукик, а ты, к слову, чего так долго спал? Голос Герхарда внезапно разбил воцарившуюся мирную тишину и ни с того ни с сего показалось, будто громыхнула молния. Хотя, казалось бы, это совсем обыкновенный вопрос! Вот лично Айртон не уверен, что найох спал все эти дни беспробудно, в конце концов, они много работали во дворе, да и вообще, тот, кажется, всю зиму с осенью толком и не спал. В конце концов, ему просто могло… Стать нехорошо, болезнь у них общая, и, вспоминая то, сколько спит Даниэль, вопросы вовсе отпадают. И хоть Ален заметно замялся в ответе, ему уже всё было понятно. — Нездоровилось, да и надо давать себе отдыхать… — Твой ахпер спал полгода, а ты всего пару дней, откуда такая разница, если это болезнь? — непонятно, чего кадж добивается. А что ставит в тупик окончательно — тот даже на колдуна и не смотрит, словно пытаясь что-то в его брате разглядеть. Ну, или проделать в нём дыру. — Айртон, вон, спит всего ничего. Это очень, очень нелепо звучит. Неужели ему это правда непонятно? — Ара, проклятие ж и перешло на меня всего ничего, а Даниэль, насколько помню, вовсе первый, на кого проклятие подействовало. Вот и… — мысли неутешительные, но всё ж, — Чем дольше проклятие, тем больше нужно времени на сон! Он уже и забыл, сколько нежности и тепла внутри пробуждает скромная, кривая улыбка смотрящего. — Спасибо, сиртс. — мягко кивает, наклоняется немного вперёд и успокаивающе накрывает руку кажда своей худой ладонью. — Айртон полностью прав, тебе не стоит переживать… Герхард неоднозначно фыркнул, но вернул внимание к тжвжику, с аппетитом запихивая в себя ещё одну ложку. И несмотря на то, что обед шел так же, как и всегда, за столом оставалось неясное, непривычное напряжение, а взгляд то и дело возвращался к мечу. "Теперь он принадлежит тебе", — продолжал шептать этот надоедливый голос в голове, вызывая звенящую боль в затылке. Ему надо тренироваться с мечом, да, но он никого не убьет. Чтобы ни говорили видения — он никого не тронет, потому что рука не поднимется, не сможет ранить ни одно живое существо, будь то дух или человек. В этот момент в дверь раздался стук. Ален заметно дернулся, да чуть не подавился гранатом, наспех протирая губы краем рукава. Он выглядел встревоженным, что неудивительно: после слов Даниэля казалось очевидным, что, а вернее "кто", ждёт за дверью. — Ален джан, прости что так рано! Надеялся со Стефаном пересечься. — Элио ещё не показался в комнате, но его мягкий, мелодичный голос заполнил дом. — Но вижу, он уже отправился в дорогу… Как ты? Как мальчики? Айртон поднялся на ноги и подошёл ближе к двери, наблюдая за тем, как двое обмениваются поцелуями в обе щеки. — Ах, всё в порядке, учатся, по дому помогают. А Стефан отправился на юг совсем недавно, неделю назад что ли. — найох обернулся, и хоть на лице его улыбка, в глубине глаз остаётся некоторая тревога. — Проходи, мы как раз обедаем, ты, наверное, голоден с дороги. Арцив также светел и прекрасен, точно такой же, как в первую встречу. Сенна, совсем того не ожидая, удостаивается его мягкой улыбки, стоило золотистым глазам очертить комнату и остановиться на нём. — Рад, что всё у вас хорошо, я за зиму соскучился… Даниэль? Лицо чужое переменилось, стоило у печи заметить темный силуэт второго колдуна. Неужели они так редко видят друг друга, даже несмотря на то, что половину года старший найох бодрствует? — Элио, приятно тебя видеть. — к ещё большему удивлению не только его, но и, судя по всему, Герхарда, столь неприступный, не от мира сего колдун внезапно спокойно улыбнулся, не скрывая радостных отблесков в глазах. — Ты надолго? — О, ну раз ты уже проснулся, то могу и задержаться! Пару лет всё никак не удавалось тебя застать в здравии. — орёл, не скрывая восторга, хлопнул в ладоши и так же, как до этого обнимал Алена, обнял его брата. Правда, тот только и мог, что неуверенно похлопать по спине в ответ. — Как себя чувствуешь? Урбатарур помогает, да? Карие глаза обратились к чужой шее. Точно, он совсем забыл об этом обереге, а его носитель, словно взгляд почувствовав, интуитивно коснулся металла пальцами. — Очень, спасибо большое тебе и Найджелу. Как у него жизнь, кстати? Часто видитесь? Ален начал накрывать место для ещё одного за столом, что было достаточно… Сложно. Столик был небольшим, да и комната внезапно стала слишком уж тесной, по крайней мере, даже ему видно, как неловко кадж прижался ближе к стене. На вопрос же Элио немного стушевался и потер затылок. — Ну, мы нынче живём вместе, нам так удобнее, так что… Вижу его каждый день. — Айртон мог поклясться, что его учитель начал беззвучно смеяться. Даниэль медленно кивнул, оглянулся на брата, а после вернул взгляд к загорелому, несмотря на погоду, лицу. — Он болен? Арцив в удивлении замолчал, широко раскрывая глаза, со стороны стола послышался глухой смех каджа, а младший найох так вовсе не думал стесняться: рассмеялся от души, прижимая руку к груди. О, это правда забавно, особенно то, как смотрящий переводит взгляд с одного на другого, на третьего, не понимая, что такого смешного сказал. — Нет, мы… Не поэтому вместе живём. — к счастью, орёл вовремя уловил, отчего у колдуна возникли такие мысли. — Не бери в голову, всё хорошо, все живы и здоровы. Смущённый такой реакцией, Дэн только покосился на дверь; лишь незрячий бы не заметил, как он ухватился за свое спасение от разговора. На мгновение Сенна даже поверил, что тому искренне нравится компания орла, что ему нравится присутствие кого-то, кроме ахпер джана, но нет. Совсем нет. — Что ж, я уже позавтракал, можешь сесть на мое место. — ложь, он к еде даже не притронулся, но это не мешало ему отойти к тахте и, согнувшись к полу, выудить из-под неё… Кол? С железным наконечником. — Холода уже сходят, пора и наших милых соседок будить. — Оденься теплее… — Ален отвлекся от кухонной утвари слишком поздно: облаченная в тунику спина уже скрылась за дверью. — Ох, ты не подумай, ему просто не нравится сидеть без дела… Элио понимающе кивнул и улыбнулся, занимая указанное место за столом. — Конечно, твой ахпер никогда разговорчивостью не отличался, но я правда рад видеть его полным сил. — дух замолк и неожиданно обернулся в его сторону. — Айртон джан, почему бы тебе не составить нам компанию? Точно. Он же стоит на одном месте уже несколько минут, наблюдая за обстановкой в комнате, слушая других, но со стороны это наверное выглядит… Странно. И что-то ему не по себе от одного взгляда на арцива, на его золотые волосы, роскошную накидку и шелковые одежды, на светлые, как солнце, глаза и мягкие черты лица. — Я… — он вздрагивает от звука собственного голоса и вспоминает про меч. Про слова Даниэля месяцем ранее в его сне. Им надо поговорить, прямо сейчас, без лишних глаз и ушей. — Я, пожалуй, пойду, тоже со льдом помогу! Ануш лини! Только закрывая дверь и набрасывая абу, он услышал за спиной неуверенные голоса: — Герхард, кянкс, не мог бы ты спуститься в погреб за вином? — Опять… Впрочем, он вовремя покинул дом, на обмякших ногах направляясь вслед за темным силуэтом вниз по склону.***
— Что, тоже тесно стало? — найох даже не обернулся, уверенно ступая на лёд и сгибаясь к глади, что-то высматривая. — О, в этом году он толще обычного. — Мне надо с тобой поговорить. Айртон неуверенно поправил хонджан, сцепил пальцы в груди, из-под ресниц наблюдая за колдуном, словно не желающим обратить на него внимание. А ещё его беспокоил выбор одежды старшего, в такую-то погоду: он же и так болен, а туника и поханы с обычными шерстяными носками не лучший выбор, когда на улице ещё не до конца растаял снег. Ну, хотя бы не босиком. — Слушаю, о чём же? Что беспокоит? — Даниэль поднялся на ноги и на пробу ударил железным наконечником об лёд, не самая умная затея, когда ты на нем стоишь… — Тебе правда обязательно колоть лёд каждую зиму? — не может спросить прямо, не может заставить себя произнести вслух то, что хочет на самом деле, только бы это осталось незамеченным. — Уже Мехеки, скоро Трндез, а ты знаешь традиции. Победа над ледяной зимой, восход солнца и Ваагн, каждый раз рождающийся из огня. — ещё несколько ударов прорубили совсем небольшую, незаметную трещину. — Нет, обычно я этим не занимаюсь, сил не хватает. Мне просто душно там. Что ж, он неуверенно ступил на лёд в гулпах, пытаясь не упасть и при этом особо не потревожить колдуна, тот казался… Опечаленным. — Вы с Элио не ладите? — О, нет, он хороший парень. И друг Алена. Мне он правда нравится. — теперь Дэн даже не пытался притворяться, что попытки расколоть лёд его хоть сколько-то интересуют, на кол опёрся и голову слегка повернул, наконец-то встречая его взгляд. — Но ты пришел не за этим. Конечно, очевидно, что он догадается. Айртон неуверенно потер щеку и попытался спрятать лицо в абе. Глупо. Это выглядело наверное нелепо. “Ты всегда нелеп". — Да. Я хотел спросить… Ты помнишь тот сон? Где ты сказал, что я убью кого-то. — он замялся, но только на миг. — Неужели видениям правда надо следовать? Неужели ничего нельзя сделать? Даниэль задумался, свел брови, прикрыл глаза; его руки, краснеющие от холода на концах пальцы, поправили темные локоны. — Я сказал, что видениям надо следовать только потому, что они так или иначе сбываются. Но ты спрашивал, кажется, однажды, можно ли изменить судьбу, и да, её можно изменить. — взгляд его стал печальным. — Только тогда никто не знает исход. Что, если ты изменишь в худшую сторону? А что если ничего не поменяешь вовсе? Он хотел перебить, возразить, но слова застряли в горле, а колдун продолжил, выпрямив спину, взяв в руки кол и начиная ходить будто бы по кругу, протягивая его за собой. — Однажды я изменил судьбу, пошел наперекор видению. Последствия были не лучшими, да, я смог… Изменить судьбу на ближайшее время, но потом нависла точно такая же проблема, и только тогда я на самом деле понял ее источник, а с ним ничего не поделать. — найох мягко развернулся на пятках, поправляя кулон на шее, заглядывая ему в лицо не стеклянными глазами, а чем-то теплым в них, заботливым. — Я сам не верю в то, что сказал тебе тогда про видения. Тир давно не имеет власти над судьбой каждого из нас, он может всего-навсего показывать нам то, что разворачивается перед ним. Неужели… Неужели Дэн общался с Тиром? Через какой-то ритуал или тот приходил ему? Айртон сомневается, что его собственный голос в голове это голос бога, голос великого писца, слишком уж он… Злобный. Но вдруг? — Вот только есть другие боги, которые вмешиваются в нашу жизнь и даже в наши решения, поэтому не всё зависит от одних только нас. — стоило моргнуть, и раздался ещё один удар, пускающий трещины по поверхности, а колдун лишь опёрся всем телом на кол. — Да, я увидел, что ты должен убить Алена, но также и то, что да, ты убьешь того, чье сердце — солнце. И я не знаю, к чему нас это приведёт. По спине прошлась дрожь, и Айртон ступил обратно на берег раньше, чем подумал. Ему хотелось бы подойти ближе, взять того за плечо, может, встряхнуть, заглянуть ему в голову, увидеть то, что увидел Даниэль тогда. Только почувствовать опору под собой не выходит, лёд слишком скользкий. — Но кто это? — ещё один шаг назад на трясущихся ногах. — Дэн, пожалуйста, ты не сказал тогда, так скажи хотя бы сейчас! Мы ведь можем что-то исправить?! Колдун замолчал, стягивая губы в тонкую струну, неуверенный наверное, стоит ли отвечать. А может, сам не знал? Но как тогда подготовится, как изменить судьбу… — Это Элио. И я постараюсь… Облегчить последствия. — Сенна почувствовал, как на глаза навернулись слезы, вынуждая закрыть рот рукой. Нет, этого не могло быть. — Я уже приготовил отвар, который поможет ему восстановиться, заживить раны, потому что это случится сегодня. “О, интересно, как же так?" — Нет, этого не может быть. — первая мысль настигла моментом, одно только желание — убежать как можно дальше, вторая была обречённым криком где-то в глубине, непониманием, как всё к этому придет. — Нет. Нет, а если я уйду? Отправлюсь в Кечарис, вернусь через несколько дней… Даниэль печально усмехнулся, направляясь к берегу, не боясь трещин, но и те не трескались дальше, словно смотрящий весом был с пушинку. — Ален не отпустит, начнет волноваться, а расскажем и… Я… Я не хочу чтобы он сегодня рыдал. — серьезно? На кону жизнь, причем их общего друга детства из храма, а его волнует то, что ахпер будет… Плакать? Невозможно, просто невозможно. — Это нелепо. Нет, я просто не вернусь в дом, пока Элио не улетит. — Айртон, судьба может подбросить тебе что угодно. — тон стал серьезнее, и найох наконец-то ступил на землю, оказываясь непосредственно близко, даже слишком. — Давай действовать вместе. Мы вернёмся в дом, и день пойдет как обычно, я буду наблюдать за тобой, в случае чего ты знаешь — я могу тебя остановить. Это звучало хорошо, но что если вдруг тому станет плохо? Всё выйдет из-под контроля? Всё произойдет слишком быстро? Но вот если он уйдет на весь день, то может произойти что-то другое и он… Ему страшно. Ему до ужаса больно даже думать о таком. “Но ты же завидуешь ему, с той самой первой встречи ты завидуешь Элио, его золотым крыльям, его свободе, его таланту, тому, насколько они близки". — хватит, нет, это всё не повод для убийства. Он даже ни разу не думал об арциве с тех пор! — Хорошо. — сквозь все эти неприятные, пугающие мысли он всё же смог кивнуть, слегка опуская веснушчатое лицо, чтобы заглянуть в глаза болотного цвета. Странно, он не замечал, что у Даниэля они вовсе не чёрные, так редко падал на них свет. — Спасибо, правда. Найох ничего не ответил, улыбнулся краем губ и лениво отвернулся, подхватывая кол, уходя в сторону дома. Он заметно прихрамывал, но имел ту же манеру в ходьбе, что и Ален — шел молча впереди собеседника. Да уж, им бы хоть иногда покидать Тегенис…***
— О, двенадцать. — де Анджелис победно улыбнулся, аккуратно передвигая белого цвета блины по доске. Ален с явным неудовольствием фыркнул, окидывая взглядом сидящего рядом каджа. — Победа, да? — Удивительно, четыре победы против одной, мукик, я думал, ты умелец в этом деле. — Герхард ухмыльнулся в ответ на поднятую в раздражении бровь. Айртон бы тоже хотел поиграть, но ему страшно даже подойти, страшно лишний раз вдохнуть, пристально наблюдая за арцивом, за его движениями, его улыбкой. Он не хотел ему вредить и мог только обнять колени, забравшись и сев с ногами на тахту, под боком старшего найоха. — Это всё удача, он просто удачливее меня. — колдун сложил руки на груди и вздернул нос, заслужив только лёгкий смех со стороны оппонента. — Не будь к нему строг, кадж джан, он талантливее меня в других делах… Сейчас Сенна невольно задаёт себе вопрос, откуда взялись эти разговоры про талант найоха, раз уж Нельсон говорил об его необучаемости, изгнании из храма? Врал, пожалуй, или сам всей правды не знал, потому что ну не чувствовал он и капли лжи в мелодичном голосе. Верил и в своего учителя. — Каких же? — каджк отпил ещё немного вина, самодовольно улыбаясь. — Мне кажется, в сравнении с Даниэлем… — Даже не начинай. — это, пожалуй, первый раз с их возвращения дом, когда Дэн подал голос, строго вцепившись глазами в неумелого шутника. — Звучишь как Ники. “Ой, мне кажется, или у них с Лаудой не лучшие отношения?" — вполне возможно, но лично Айртон уже смирился с тем, что смотрящий просто нелюдим. Всегда таким был или в силу болезни стал, но это чистейшая правда, с этим ничего поделать нельзя. В конце концов, ему ли не знать, что под всем этим слоем болезни, странностей в том, как он себя ведёт, скрывается что-то большее. По крайней мере, ему разрешают сидеть рядом, время от времени, от невыносимой усталости, позволяют укладывать голову на плечо. Он ведь хорошо спал сегодня, откуда эта слабость? — Оу, кнерек. — и ни капли искренности. Правда, судя по взгляду Алена, он мог и сам за себя постоять. — И всё же я проткнул тебя иглой, сиртс. — ого. Кое-как получилось подавить смех, наблюдая за изменившимся в лице другом. Герх явно такого ответа не ожидал! О, ещё сразу обиженно насупился! — Да, Ален всегда разбирался в духах лучше, чем кто-либо из нас! Хоть я и арцив, а Найджел — дэв. — Элио развел руками с самой что ни на есть лучезарной улыбкой. И правда, как само солнце. — Особенно его интересовали цаверы. Колдун слабо повел плечами, и со спины не видно, какое же у него выражения лица. Скорее всего печальное, как никак, этот дух мучает его ахпер джана… И его самого. А ещё Айртона. Ужасное проклятие от богини, которая символизирует собой жизнь. — Ну, уже темно, хорошо себя чувствуешь? — смотрящий протянул руку, аккуратно накрывая чужую ладонь. — Останешься на ночь или домой? — Пожалуй, останусь, мне так и не выдался шанс толково поговорить с Даниэлем. Мы несколько лет не виделись! — Сенна почувствовал, как сидящий рядом напрягся, прижимая губы к кружке. — Ты знаешь, даже когда я сплю, то слышу ваши разговоры… Неудивительно, совсем. За эти дни он заметил, как часто найох упоминает его собственные слова, сказанные, казалось бы, тут, наверху, пока бессознательное тело лежало под их ногами. — И что? Неужто тебе нечем поделиться? О, тут же младший смотрящий почему-то неуверенно потер затылок. — Ахпер джан не покидает Тегенис… — Ален оборачивается и мягко улыбается, но взгляд его проходит мимо, останавливаясь на родном для его лице. — Нет, я не говорю, что тебе совсем рассказать нечего, просто… — Ты полностью прав. Элио, всё интересное, что у нас происходило, мой ахпер давно тебе рассказал. Дух тяжело вздохнул и глянул в сторону. Золотые глаза уставились куда-то под потолок, и Айртон с ужасом осознал, за что же взгляд чужой зацепился. — Я только заметил… Это огненный меч Ники? — арцив странно глянул в его с колдуном сторону и поднялся из-за стола. — Он… Неужто для Айртона? Нельсон принёс? Найох тоже встал из-за стола следом, складывая доску для нарди. — Ага. Я тоже очень удивился. — Понимаю, он нам даже коснуться его не давал. — орёл слабо улыбнулся и заглянул прямиком в карие глаза. Там не было каких-то особых чувств, злости, боли, понимания, только что-то светлое и искреннее, что-то такое, от чего кровь застыла, руки начали мёрзнуть. — Это огромная честь, ара джан, держать этот меч у себя. В храме мы учились основам владения оружием, а не только чтению и письму, но о таком и мечтать не могли… Даниэль тоже заметно напрягся, но не было ведь ничего пугающего. Совсем. Всё было хорошо, как всегда. Герхард с интересом наблюдал со стороны, подперев подбородок рукой, Ален с тихим хлопком закрыл сундук. Сенна попытался улыбнуться, чувствуя, как подрагивают уголки губ. — Да, пожалуй. Я мало что о нем знаю, только то, что он опасен для мезменов. — слова давались с трудом, и он поднялся, стараясь не замечать леденящий взгляд в спину. Хотелось воды, его одолевала слабость. — Да, Ники говорил что-то подобное… Слушай, а можно я попробую? — Элио словно не замечал ничего из происходящего, хотя, может, атмосфера поменялась только для них с Дэном. Только для тех, кто знал. — Или мы могли бы устроить дружеский поединок… Со стороны послышался смех, заставивший замереть посреди комнаты. — Какой ещё поединок? Он меч в руках держать не научился. — каджк вызывающе ухмыльнулся. “Сомневается в тебе, высмеивает, а сам-то? Подкидыш, далеко не спутник войны и бури". — нет, Айртон этого слышать не хочет, знает, к чему такие слова приведут, но внутри всё равно разгорается что-то. Решимость. — Вот оно как… — арцив сложил руки на груди, улыбаясь мягче. — В поединках как раз учатся, разве нет? Это была ужасная идея. "Нет, джан, это замечательная мысль”. Даниэль должен остановить их прямо сейчас, почему он молчит? “Ему самому интересно, ты ещё не понял?" Он… Он хочет согласиться. Элио улыбается, он кажется уверенным, блестящим и сияющим в скромном свете комнаты. Ален за его спиной с интересом кусает губу и тоже, кажется, усмехается. Герхард точно готовит очередную колкую фразу. Дэн молчит, его глаза снова стеклянные. “Давай. Ты что, струсил?" Нет. Это просто неправильно и всё. Рука, протянутая к нему, немой вопрос “попробуешь?", всё это неправильно, он обязан отказать. “Не откажешь". — Да. — срывается с губ раньше, чем он способен себя остановить. Стоило моргнуть, и собственная рука пожимает чужую. Плохо, это плохо. Он не может отступить назад теперь. Он не может сказать, что боится, потому что они не знают, но он не может сказать этого сейчас. Ничего не может, тело словно накрывает волной, и Даниэль, всё ещё сидящий на тахте, отворачивается, сжимает руки. И что-то в его взгляде переполняет чашу. "Вот видишь, всё будет хорошо". По комнате рассеиваются темные пятна, а голова тяжелеет на плечах, и именно эти слова — последнее, что он слышит перед тем, как упасть. Глубоко упасть, в синие, бушующие воды.***
— Нет, подожди! — Айртон! — голос разбивался как стекло, заставлял кровоточить. Он ничего не видел, наверное, это был лучший вариант для отступления, для того, чтобы обмануть видение! Нет. Нет, что-то не так, его держат, но это как оковы, тянущие ещё глубже за собой. Это боль на шее, режущая, заставляющая самому вопить. Крик. Он слышит крик, способный оглушить, чувствует кончиками пальцев тепло, касается его, тянет, роняет. Падает вновь.***
Голова гудит, звенит, всё вокруг превращается в кашу, и ему нужно больше, чем мгновение, чтобы хоть немного да прийти в себя. Что произошло? Весь дом такой серый, с пасмурными тучами за окном, нависшими над горой, ни капли солнца… Мысль отдается болью в голове и спине, заставляя скрутиться на тахте, издавая протяжный вздох боли. Это плохо, отвар не работал, да? Но голоса он не слышит, ничего не слышит, окунаясь вновь под воду, пытаясь найти глазами свет, хотя бы небольшой проблеск. Веки открывает вновь, так же, как и в первый раз — через силу, закусив губу. Он всё ещё здесь, где-то должен быть найох, один из двух, хотя бы. Или Герхард… — Айртон?! Ты пришел в себя? — лёгок на помине, странно, почему он не видит каджа, только чувствует руки на плечах, помогающие принять сидячее положение на самом краю тахты. — Эй, скажи что-нибудь. Пытается, правда пытается, но из горла выходит только сиплый кашель. Как долго он спал? А где Элио? Вечером все были в доме, арцив в том числе. Неужели он снова потерял сознание? Да, это, пожалуй, поставило всех в неловкое положение, неудивительно тогда, что Элио уже улетел. Ну, или он сам спал не один день, а тогда ещё хуже, они ведь только с утра говорили о том, что по мере того, как болезнь захватывает тело, приходится спать дольше и дольше. Он не думал, что будет спать как Ален, тогда и до Даниэля недалеко! — Айртон? — Герх всё ещё тут, встряхивает за плечи. Теперь понятно, он не более чем кучка ярких капель перед лицом. Нет, стоп, не мог ведь ослепнуть, да? — Ты… Ты тут? Вместо ответа снова скручивает кашель, и на ощупь приходится ухватиться за чужой архалук, чтобы не упасть лицом на пол. — …Я принесу воды. — не повезло, тепло каджка ушло, и пришлось кое-как откинуться назад, на локти, только чтобы не упасть с тахты. Как же плохо, он совсем не чувствует тела, не видит, совсем ничего! Это начинает пугать, где же Ален? Он тут? Он ведь не ушел никуда?! У самых губ деревянная плошка, и приходится с трудом выпрямить спину. Хорошо, теперь он видит очертания чужой руки. — Пей, тебе станет легче. — но в голосе том ни капли облегчения. Странно, он только заметил, но Бергер говорит как-то неправильно. Будто излишне напряжен, сдержан… Ох, ну неужто он так всех перепугал? Но стоит сделать глоток — сразу становится понятно, что это не вода. Вкус каких-то трав, о, только бы этот отвар помог, Герхард ведь как всегда черпнул даже не глядя, да? Кажется, кто-то из найохов его заранее приготовил. К счастью, отвар действует быстрее, чем ожидалось, и приходится сжать веки, рукой прикрывая лицо. Ярко, очень ярко и громко, и запахов слишком много: травы, грибы, мёд, кровь. К запаху крови он уже привык, Даниэль пропах ей с ног до головы, но неужели он здесь? Тогда почему вокруг него суетится кадж? Нет. Ох, нет, возможно, он бы не хотел открывать сейчас глаза. Да, он видит знакомое лицо перед собой: загорелая кожа, светлые волосы, заострённые уши, плохо скрываемые клыки, вздёрнутый нос, шрам на шее, это хорошо, это безопасно. Пугает то, что он видит за его спиной. Лицо Алена бледно, он смотрит в стену как заворожённый, под уставшими глазами залегли темные пятна. Его одежда никак не изменилась, он не выглядит ни радостным, ни расстроенным, ни злым. Он уставший и пустой. Неужели здоровье Айртона настолько вышло из-под контроля? — Ален… — Его лучше сейчас не трогать. — слишком резко обрывает Герхард, непонятно хмурясь. В его глазах так же, как и в зелёных на другой стороне комнаты, нет злости, есть усталость и плохо скрываемая тревога. — Нет, он может попробовать. — оба дернулись от голоса колдуна, до необычного ровного, глухого, тот даже взгляд от стены не отводит, складывая руки на коленях. — Мне бы хотелось услышать его мысли. Это странно, это звучит вовсе не так, как должно было, и по спине от этого пробегает дрожь. Холодно, в доме очень холодно, и он невольно заворачивается в новый, пёстрый архалук, краем глаза смотря на собственные пальцы. Перстни на месте, неужели никто их не снял? — Я хотел скорее спросить… — пришлось сглотнуть, и этого не должно быть, он ведь не боится говорить со смотрящим, он не должен бояться такого доброго, понимающего и мягкого человека. И всё же, сейчас этот человек выглядел как неприступная крепость. — Что случилось? На этом моменте в комнате повисла оглушающая тишина. Герхард неуверенно сделал шаг назад, с тяжёлым вздохом протирая лоб. Нет, каджк серьезно делает вид, что узор вишапагорга куда интереснее, чем посмотреть ему в глаза и честно всё рассказать? Что тут происходит? А Ален? Почему он не двигается, тоже взгляд опускает и почему… почему на его лице эта странная, неестественная улыбка? Нет, это неправильно, с таким выражением лица он больше смахивает на своего брата, нежели на самого себя! Где же мягкость? Где сочувствие в его глазах? “О, ты правда не помнишь. Хорошо, так даже лучше". Не помнит чего? Он что-то сделал, когда потерял сознание? Неужели что-то плохое? — Что случилось? — со всё такой же улыбкой переспросил найох, а потом медленно, чуть ли не угрожающе поднялся на ноги. — Ты правда ничего не помнишь? Айртон даже не знал, что на это ответить, кроме как краткое: — Да? В мгновение худое лицо переменилось, рука потянулась к тонким губам, закрывая рот, и в краешках глаз начали мелькать слёзы. Нет, нет, нет, так нельзя. Ноги двинулись быстрее, чем он смог бы себя остановить, пытаясь подойти к Алену ближе. Он правда совершил что-то плохое? Он…***
— …да, сегодня ты убьешь того, чье сердце — солнце. — он не помнит весь монолог “до”, но эти слова врезались в память как клинок. Даниэль стоял посреди тающего снега, всем телом опершись на кол, которым разбивал лёд. — Но кто это? Дэн, пожалуйста, ты не сказал тогда, так скажи хотя бы сейчас! — собственный голос звучит в ушах эхом. Отчаянный, испуганный. — Мы ведь можем что-то исправить?! Колдун тогда замолчал, долго смотря на замерзшую гладь озера, по которой пошли трещины, позволяя воде просочиться наружу. — Это Элио. И я постараюсь… Облегчить последствия.***
Крик. Пронзительный, болезненный крик, от которого самому становится страшно. Горло болит от этого звука, но ведь нет, он не… Он не мог, нет. Нет, это невозможно. Перед глазами пол, слишком близко, и колени болят. Только через мгновение он отпускает голову, упираясь ладонями в доски, пытаясь не провалиться ещё глубже, пытаясь остаться здесь, остаться на плаву, не дать себя утопить. Не выходит, он ищет якорь, что-то, что могло бы вытащить его из пучины. Наверное, поэтому хватается за ногу найоха, поэтому заглядывает ему в лицо как потерявшийся и ослабевший в долгой дороге путник. — Ален? Но глаза цвета зелени на него не смотрят. Там всё также стоят слёзы, и из-за потертых временем, мозолями пальцев выглядывает краешек искривленных в гримасе боли губ. — Я убил его? — каждое слово даётся с болью, с пустеющей без воздуха грудью, с неаккуратными попытками подняться на ноги, пока он может прямо держаться только опираясь на чужие плечи. — Я убил Элио? Ален не отвечает, только хмурится и молчит, смотрит всё туда же — в стену, и это хуже любой пытки, это страшнее любой казни. Он никогда его таким не видел, только сейчас сквозь пустоту и усталость различая гнев, чистейшую злость, которой никогда не видел. Это неправильно, нет, ему просто нужен ответ, он же не хотел, он бы никогда в жизни, да ни за что бы- Оглушающий звон. Перед глазами всё завертелось, и только ухватившись за печь, он смог устоять на ногах. Через мгновение нагнала жгучая, опаляющая боль на правой щеке. Нет. Это глупость, это бред, такого не бывает. Колдун бы никогда его не ударил. Ни за что. — Убирайся. Он не мог поверить, вглядываясь в столь знакомое, нежное лицо и находя там только острые, жёсткие углы, темные пятна и, хуже того, горящие, светящиеся злостью глаза. Зубы, что больше напомнили сейчас клыки. Это не Ален, не их Ален, не его Ален. “Когда он твоим успел стать?!" — Эй! — Айртон совсем не заметил, как рядом оказался кадж. И Герхард не может быть испуганным, это ведь не в его природе! Но, правда, лицо его говорит об обратном. — Спокойно, давайте все успокоимся! Мукик, он ж не помнит ничего! Значит, он не хотел этого! Ален — совсем другой, чужой, окаменевший в одно мгновение — ответил с громким фырканьем: — И это его оправдывает?! — Вполне! Показалось, конечно, но была мысль, что пощёчину получит в итоге не он один. Это всё полный бред. Это очередной сон, не иначе, где Даниэль?! — Нет. Нет, он знал, что это случится, Дэн ему сказал, но он всё равно… — ему не хотелось видеть, с какой болью смотрящий кусает губы, кусает их до крови. Не хотелось тянуть руку, в попытках её стереть, только чтоб ладонь отбросили, опуская брови ещё ниже. — Ничего не изменил. — Ну, ты сам сейчас сказал: не один Айртон об этом знал! И Даниэль тоже ничего ведь не исправил?! — он очень хотел сдаться, упасть на пол и так лежать, заткнуть уши воском и не слышать этих криков, эту ссору. Перед глазами всё расплылось, и от горечи начало щипать щёки, губы, шею. Сенна ощущал себя маленьким, напуганным ребенком, и это он ненавидел больше всего. Он доверился Просту, искренне и открыто, и он хотел понимания, он хотел прощения. Получил только злобу. "Я ведь говорил тебе, джан, доверять ему не стоит. Одну ошибку совершил и вот, смотри на его истинное лицо!" Нет, он… — О?! А кто, ты думаешь, заранее начал готовить отвар, чтобы обработать раны, помочь им зажить раньше, чем утечет слишком много крови?! — найох сорвался на откровенный крик, начиная махать руками. — Он выжил только благодаря Даниэлю! — Вот именно, что выжил! Ты ведёшь себя так, будто его Грох побрал! — Айртон мог только безвольно прижать голову к плечу Герхарда, когда его ладонь сжалась на спине. — Он ранен, но ведь уже отправился домой! — Он лишился части крыльев! Последний вскрик всё же заставил зажать уши, он больше не мог этого выносить, проглатывая всхлипы и слезы. Крыльев? Тех прекрасных, золотых крыльев? Неужели он посмел их тронуть…? “Они были слишком красивы, ты ведь хотел себе такие же?" Нет, не такой ценой, не в таком смысле. Бергер замолчал, его хватка на спине ослабла, и вот, Сенна стоял уже самостоятельно, без опоры. Отвратительно, просто ужасно. Ещё хуже видеть, как перекошенное от злости лицо напротив ломается, разбивается, крошится с прозрачными слезами-трещинами. — Ален, тебе нужно время отдохнуть, хорошо? — Герх звучит серьезно, конечно, только мольбе в голосе не скрыться. — Я пока расскажу Айртону, что же произошло, и потом позову Даниэля, поужинаем все вместе, всё будет хорошо… — Хорошо? — найох мотнул головой, руками пытаясь или высушить глаза, или кожу содрать вместе со смольными кудрями. — Хорошо?! Кадж неуверенно кивнул и почесал затылок. — Да, мукик, всё будет хорошо. Ты сам знаешь, это происходит из-за болезни, и, может, если мы найдем правильный отвар… Казалось, что смотрящий и не слышит, не хочет слышать, по подбородку его скатывались слезы, оставаясь каплями на вороте рубахи, разводами на шее. Айртон хотел его обнять, очень хотел. Почувствовать снова эту ласку и заботу, мягкие касания ко лбу, крепкие и теплые руки. Хотел, но не успел, колдун резко отошёл в сторону и рьяно кинулся рыться в сундуке. — Что ты ищешь? — Его вещи. — тон снова изменился, ни капли злости, ненависти. Пустота, душащая и давящая на грудь пустота. — Нет, ты ведь не серьезно. — это и есть дно, он его достиг, всё вокруг залилось водой. Уже отголосками он слышал неуверенный смех духа. — Ты не можешь его выгнать, он болен. Он не выдержит путь до Капана. Колдун ничего не ответил, хорошо, Сенна даже ощутил некую радость от этого молчания. Он больше не хотел криков, не хотел обвинений, не хотел ещё одну пощечину. Хотел только быть… Остаться тут. Даже так, но остаться. “Мечтать не вредно, джан. Он ненавидит тебя, ты ему не нужен. Помнишь, ты боялся не стать никем великим, особенным? Поздравляю: кошмар теперь наяву". Нет! Глупости! — Ален, прошу- Голос сорвался на полуслове, когда на пол упали поханы, аба, его старая рубаха, пара свертков… Нет, этого просто не может быть. — Ален, пожалуйста, подожди… — Молчи. — крышка сундука закрылась с грохотом, и он не видел лица найоха, даже края, за столь прикипевшими ему смольными кудрями, тем более со спины. Но почему-то был уверен, тот всё так же кусает губы. — Собирайся, я сейчас дам тебе хурджин и пару свертков с едой. Он не мог поверить своим ушам, да и глазам тоже. Смотрящий повернулся, как ни в чем не бывало, его глаза были красными от слез, но больше не выражали ничего, кроме глухого отчаяния. Такого не должно было случиться. — Ален, ты не можешь так поступить. — Бергер сложил руки на груди, но это его больше не интересовало, Айртон сосредоточил всё своё внимание на худом силуэте. — Ты сам знаешь, что всё это последствие болезни, болезни, которая прицепилась к тебе из-за твоего отказа Богине. По сжавшимся кулакам стало ясно — ещё немного, и кого-то да ударит. Так нельзя, Герхард же тут ни при чем. Наверное, отчасти поэтому Сенна делает шаг вперёд, опуская плечи, пытаясь держать ноги ровно, без дрожи, протягивая руки. Поразительно, что ему это позволяют, позволяют опереться на плечи снова, заглянуть в лицо, хоть Ален всеми силами и отворачивает голову. — Я правда этого не хотел. “Правда? Или ты лжешь даже самому себе?" Что-то переменилось. Найох бросил на него короткий взгляд, и его тело расслабилось под касаниями, но недостаточно, чтобы обнять с уверенностью, что примут. — Это болезнь, знаю. — на мгновение вспыхнула надежда, позволяющая улыбнуться. Только режет она больно, когда разбивается одним движением рук. Ален одномоментно его оттолкнул, уходя в сторону и откидывая ковер, открывая ход в погреб. — Тебе место в Капане, не здесь. Жестоко, грубо, разрезая плоть без капли нежности или сочувствия, всё равно что кинжалом. Нет, неужели ему стоило один раз оступиться для того, чтобы все эти полгода на Тегенисе оказались напрасными?! Нет, нет, он чему-то да научился, но сейчас не время уходить! Даниэль обещал ему помочь, ещё много чего показать! Где он вообще?! Не тут, очевидно. По плечу неуверенно похлопывают. — Я даже не знаю, как тебе помочь… — Герхард выглядел уже не столько обиженным, напуганным, сколько смущенным. — Если бы я мог, то отправился бы с тобой, ты это знаешь? Знает, иначе зачем Бергер его так пытался защитить, споря с найохом, который явно не готов слышать никого кроме себя! Но кадж не может, он здесь привязан иглой. Смешно. "Наверное, пора задуматься, что весь этот путь был ошибкой? Так бы остался с видениями, подружился бы когда-нибудь с Герхом сам, на своих условиях, а тут вручил жизнь свою в руки Алену, для которого она ни гроша и не стоит". …Нет, неправда. Айртон даже не хочет задумываться об этом, подбирая старую одежду с пола. Он пришел сюда полным надежд, не знающим ничего, и он всё ещё знает недостаточно, всё ещё ничего не достиг. Что он скажет айрику? А маме? Брату и сестре? Ничего, ничего не расскажет, не сможет сказать о том, как жалеет о случившемся, чего сам не видел, о том, что почему вернулся домой. С каким позором вернулся, с чьей кровью на руках, с чьими разбитыми ожиданиями. Всё стало как в тумане, далёком, густом тумане над полями и болотами поутру, сквозь который не пробьется солнца свет. Что скажет Стефан, когда узнает о произошедшем? А Элио? Он вернётся сюда снова после всего? Ему так жаль, он…он ведь не мог ничего сделать, да? Нечестно, просто нечестно. — Утри слёзы, — Ален уже стоял, протянув хурджин и спрятав взгляд в узоре ковров, — и уходи. — Я не помню пути. — Ахпер джан колит лёд у озера, он покажет путь до Кечариса, а оттуда кто поможет добраться на восток. — даже это глупое, детское оправдание не сработало перед чужим гневом. Сенна помнил, как покинуть Тегенис, но не хотел. Он правда не хотел! И тем более не в одиночестве, один он не справится, но… С найохом сейчас говорить нет смысла, тот повернут к нему спиной и медленно, заученно застилает тахту. У ножек стоят кувшины, плошки, кажется, в некоторых на дне ещё есть разводы отваров. Не заметил сразу, но в углу комнаты свалены окровавленные ткани, за которые никто так и не взялся. Нет, Элио сюда больше не вернётся. Он сам в этом виноват, в изгнании — тоже. “Не виноват ты, не виноват. Болезнь тебе не подвластна, да и, помнишь, как Даниэль выломал Герхарду руку? Что-то ему за это ничего не сделали. Какая несправедливость!” Сейчас не время об этом думать, не время думать об этом всём, пока последние месяцы проносятся перед глазами как картины из снов. Озёрная вода, джраарсы, руины с двумя могилами, чёрное врановое оперение, звук кеманчи, волчица, завязывание капов, устеленная маками земля, звон колокольчиков, даже метель. Всё это теперь казалось не более чем сказкой, что читала в детстве ему мама. Вот обернётся и окажется, мол, дома такого никогда и не было, второго хода в погреб, в ту странную, даже пугающую комнату, тоже. Не было ни духов, ни колдунов, ведь это плод его детских мечт о светлом, великом предназначении в этой жизни. Слезы капали на мокрую землю, и Айртон не мог не обернуться, не покидая своих мыслей. Дом стоял всё там же, теперь казался холодным и чужим, не было и мысли, что сейчас он возвращается в родной город, к своей семье. Мысль у него только одна — выкинули за порог, оставили одного. — Эй, ара джан! Знакомый голос заставил резко вздрогнуть, чуть не теряясь в ногах, да поглядеть в сторону озера. Странно, второй колдун не выглядел хоть каплю расстроенным. Дэн, кажется, ему даже улыбался? — Ну, чего застыл? Иди сюда. Это нелепо, но в груди разгорается с новой силой надежда, и Сенна поспешно спускается вниз по склону, к озеру, всё ещё покрытому не разбитым до конца льдом. Да, найох устало улыбается, на нем теплая аба, что совсем недавно Стефан подарил Алену. Он это помнит так, будто только вчера смотрящий вернулся из Кечариса. Не так, будто всё это, вся их история уже закончена. — Что? — утереть слезы не получается, а больше удивляет то, что к нему протягивают руку, помогая стереть застывшую влагу с щек. — Отправил домой, да? Как бы Айртон ни хотел признавать, да только теперь это реальность! — Да… Я…не знаю, что делать. — он меня ненавидит, хотелось добавить, но язык словно к горлу примерз. Даниэль удобнее опёрся на кол всем телом, подпирая щеку той же рукой, которой только что стирал его абсолютно смехотворные слёзы. — Ален пытается тебе помочь, на самом деле. — он как-то неоднозначно отводит взгляд и вздыхает чуть не обреченно. — Не мне объяснять, что Ники правда может помочь тебе вылечиться. И что дома тебе будет гораздо лучше, чем здесь, меньше будешь контроль терять, окрепнешь, семья с тобой рядом будет- — Ты ничего не исправил. — вырвалось внезапно, сорвалось с языка, и тут уж он не мог себя остановить. — Ты обещал, что попытаешься что-то сделать с видением. Глаза цвета дегтя переменились, и всем своим духом он почувствовал в этом смиряющем взгляде что-то пугающее, от него уж привычное. — Элио остался жив. Айртон джан, послушай, то, что Ален отправляет тебя домой, это глупость, да, но он считает, что этим тебя спасет, — внезапно голос его становится тише. — Он не смог спасти Жиля от этой болезни, ты сам знаешь, тот в итоге утопился. Поэтому он пытается спасти тебя, невзирая на то, что такой способ тебе не по душе. “Да какая тут забота?! От тебя избавились, выбросили как мусор!" — Откуда тебе знать? — Я его старший брат. — снова улыбка на бледных губах, Даниэль за эти пару дней окреп, но всё ещё его здоровье не внушало уверенности. Даже жалко стало, что так на него давит. — Я знаю его лучше, чем кто-либо. И он не отправляет тебя одного, не так ли? Значит, волнуется. — В каком смысле не одного- — Ага, мне теперь за ним по пятам ходить. — и так, он чуть не поскользнулся, чудом не рухнув на мокрую землю от мигом появившегося рядом каджа. Герхард выглядел спокойнее, чем в доме. — Указание его, что ж поделать. Ты бы к нему пошел, сидит твой ахпер, ревет, как в последний день на земле… — Эх, ему иногда полезно. — найох даже слишком спокойно усмехнулся. — Ну, джан, я же сказал, что всё не так плохо. Да уж. Сенна не мог в это поверить, протягивая ладонь и пытаясь тыкнуть в духа пальцем, на что получил ухмылку с клыками. Ага, ну, это точно Бергер. Колдун правда отправил каджа за ним следовать? — И я уверен: Ален строго-настрого запретил тебе возвращаться, коль однажды уйдешь, да? Не слушай. — точно, ему же правда нельзя сюда возвращаться. Только почему второй смотрящий говорит ему этого наказа не слушать? — Я бы вам посоветовал месяц-другой в Капане посидеть, отдохнуть, считайте за поездку домой после изнурительной работы с другого конца света. А я с ним поговорю, он успокоится, вы вернётесь, и всё пойдёт своим чередом. Странно, он и не думал, что Даниэль тоже будет о нем заботиться, а тот и бровью не вёл, говоря это всё ему прямо в лицо, только после небольшого молчания продолжая: — В конце концов, я обещал тебя многому научить, будет жаль, если такой талант пропадет, да? А ты, меч с собой взял? Только сейчас Айртон окинул Герхарда с ног до головы и правда, к своему огромному удивлению, увидел за хонджаном ножны. Нет, он больше к этому проклятому мечу в жизни не прикоснётся! — Как интересно, меч для убийства мезменов носит при себе каджик. — дух усмехнулся, но ничего не ответил, только брови сводя к переносице. — Хорошо, тханер, удачной вам дороги. Берегите себя. В груди поселилась почти невесомая надежда, что-то светлое, не позволяющее больше ронять слез. Он же уже не маленький, одинокий мальчик, чему-то да научился, надо правда наведать родной город, своих родителей, брата и сестру… О, он же так по ним скучал. Ах, интересно, понравится ли им Герх? Очень, очень вряд ли, но попытка не пытка. Они же теперь друзья, зуйг. Хоть, кажется, тот не особо настроен на разговоры в дороге! Или настроен? — Держись, я хочу кое-что попробовать. — мгновения на подумать не дали, ухватив за руку, Айртон, честно, по привычке вцепился в ответ, чуть не впиваясь ногтями. Не зря, ох как не зря! — Эй, нет-нет-нет! Ветер ударил в спину, не тот лёгкий морской бриз, что-то сильнее, заставляя подняться в воздух и чуть не уронить хурджин куда-то на тропу. Под ногами расстелились старые, им совсем ещё не изученные руины, заснеженная пустошь, тот самый перекресток, выглядывающий из-под растаявших снегов, тот известняковый склон Тегениса, а за ним деревья. Разные, он по дороге сюда их даже толком не рассматривал, а теперь сверху было видно всё: некоторые совсем голые после холодов, другие сохранили пушистую зелень. А впереди них горизонт, жаль, что небо затянуто тучами, так хотелось бы увидеть солнечное небо. Так вот какого это — быть каджем? Летать с ветром над землёй, не касаясь ногами ни песка, ни травы, ни извести? О, Герхард улыбался. Наверное, это первая счастливая улыбка, которую он увидел с момента пробуждения. — Мы точно не упадём? — Ты меня не отвлекай, тха, тогда не упадём.***
Даниэль глянул в небо, даже приятно как-то наблюдать за двумя точками, удаляющимися на восток. Хорошо, что ж, у него осталось ещё много дел. “Ты правда хочешь их возвращения? Не лучше б было, чтоб они остались в Капане и забыли всё как страшный сон?" — Я бы очень этого хотел, но вы сами в такое верите, тер? — лёд расходился по озеру, джраарсы скоро проснутся, хорошо, им надо будет многое обсудить. Стоит проверить и хортвалаков в руинах, потому что пустынный мир Тегениса возвращается к жизни. "Хотел бы, но нет, совсем нет. Ты прав, просто… Тегенис ведь, пока вы здесь, всё равно что мир мёртвых. Сюда можно прийти только один раз и уйти тоже, если не пробовал здесь божественных яств. Для смертного это опасно, но ты сам и сделал всё, чтобы остаться здесь навечно”. — О, надеюсь, Айртон к весне забудет о том, что я должен ему гранат. — найох неловко улыбнулся и выпрямился, забирая кол, направляясь к дому. — Мы с вами прекрасно понимаем, такой человек, как он, не будет сидеть на месте, теперь уж тем более. На миг голос смолк, и это вынудило виновато улыбнуться. Они договаривались пока не говорить о худшем из вариантов развития событий, но что ж уже поделать. “Да, верно. Боюсь, что один мой старый знакомый попытается запудрить ему голову, совсем уж рехнулся, ведёт войну на юге". Ну, что ещё сказать, с момента отступления Тира от дел божественных многое поменялось, во многом… Они все здесь поэтому. Какая несправедливость, бедный мальчик всё ещё думает, что избран для чего-то великого, но нет, они просто жертвы в интригах Богов. — Что поделать, тер. Тут мы сделали всё, что в наших силах… Дальше выбор за ним, осталось надеяться лишь, что кадж, в случае чего, подтолкнет его в нужное русло. — кол остался у дверей, голос перешёл на шёпот. Стоя за дверью, он всё равно мог различить еле слышные всхлипы. — А теперь, прошу простить, у меня будет очень тяжёлый разговор. Не ошибся. Ни разу за все эти годы он не видел брата… таким. — Сиртс? Ален на коленях, согнувшись к самому полу, прижимая руки к груди, словно пытаясь сердце нащупать, успокоить или вовсе вырвать. Смольные кудри превратились в рваный беспорядок, лицо раскраснелось, и дышал он так, словно захлёбывался водой. Даниэль до последнего надеялся, что сможет сохранить спокойствие, что ничего хуже, чем после ухода Анн, не случится. О, как же нелепо, конечно. И самонадеянно. Он не мог бы вынести такого зрелища никогда в жизни, поэтому робко опускается рядом на пол и, не дожидаясь ответа, обхватывает чужие плечи, спину, изо всех сил стараясь обернуться вокруг ахпера. — Дыши, прошу. — ухом прижимается к спине, но ясно дело, ничего, кроме рваных звуков, отдающихся резким эхо, он не услышит. — Ален, тебе нужно дышать. Вдох… — А-они у-ушли… — не помогало, совсем. Вот сейчас ему бы точно мудрость Бога не помешала… — Я… Он-ни мен-ня н… нена…видят… Если бы он мог, то тоже начал бы рыдать. Совсем не от ухода Айртона и Герхарда, нет. Руки сжались крепче, голову пришлось поднять, чтобы хоть как-то, да прижать трясущееся тело к груди, оторвать его от пола хотя бы на немного. — Тише, тише… Пальцы беспорядочно хватались за одежду, кожу, волосы, вырывая смольные клоки, сдирая до крови. Останавливать его сейчас бесполезно, Даниэль это знает, но боль в груди это знание совсем не убирает, ведь остаётся только прижаться носом к кудрявой копне, попытаться одним присутствием успокоить. Защитить. — Н-но вед-дь… та-ак л-лучше. Я-я же это д-для… — плохо дело, Ален начинает задыхаться. Не хватало им тут ещё одной проблемы. — для н-них же… — Ш-ш-ш, тихо. Тихо. — не с первого раза, но уложить его на спину получается, мягко опуская голову на ковер, отводя руки худые от лица. Лицо, к слову, от боли перекосило, и оно теперь куда более красное, чем когда он зашёл. Ну такое уж никуда не пойдет. — Давай я заварю тебе трав. — Я-я не х-хочу… Ах, так он его слышит, но просто не хочет слушать и хотя бы попытаться дышать. Хорошо, будет по-старому. Идея не лучшая, но в прошлый раз ведь сработало? — Не дёргайся. Одним ловким движением Даниэль перекинул ногу через содрагающееся тело и всем весом надавил на грудную клетку, протягивая руки к худому лицу. Достаточно зажать ему нос и рот на пару мгновений, чтобы вернуть в чувства, но конечно. Когда у них вообще было, чтобы Ален не брыкался? Аж ногтями в ладони зарылся и заелозил по полу, как уж. Ещё немного, вот, слезы уже перестали литься. Достаточно. Руки приходится убрать как можно быстрее, душить брата он, в конце концов, точно не хотел, а по одному только взгляду уже понимал, что тот и этого не простит. Зато! Выдохнул резко и теперь старался уже набрать воздуха глубоко, а не какими-то рваными всхлипами утопающего. Признаться честно, губы у него всё-таки немного посинели, да и глаза навыкате, зубы в крови… Прикусить губу успел или, не хотелось бы конечно, но мало ли язык? — Слезь… — нет, не язык, уже хорошо. И Даниэль тут же просьбу выполнил, потому что говорил ахпер джан хоть и без заикания, но чересчур задавленно, хрипло. Он правда надеется, что его простят за такое. — Ты снова это сделал. — Да, но согласись, так выходит быстрее, чем ждать, пока ты сам успокоишься. — кровь начала капать и на вишапагорг, вынуждая подняться и в свете тусклого неба осмотреть рану. — А зубы ты при себе держать не хочешь, нет? На ребре ладони развернулся красный, уже медленно синеющий укус. Вот ж… И нечего ему было с волчицей общаться! Понабрался, видите ли, привычек зубы о людей точить. В прошлый раз, конечно, тоже укусил, но там если вспомнить, крови и так достаточно было… А она могла бы на ритуалы пойти. — Тебе ведь не больно. — Ален даже фыркнул. Это очень хорошо и не может не вызывать улыбки, его недовольное выражение лица успокаивало, и оно уж куда лучше заплаканного. К сожалению, сменилось довольно быстро. — Прости, не подумал. “Ты меня тоже прости, Даниэль, это ваше семейное дело, конечно, но… Пожалуй, стоит быть с братом помягче, не так ли? Он только что отослал своих друзей”. О, тер, вы конечно правы, но времени не так уж много, и у Даниэля тут точно нет лишнего. А ещё им определено нужно поговорить: — Так вот. Не переживай, я с Айртоном и Герхардом всё обсудил, они всё понимают и… Знаешь, я рад видеть, что ты так о них заботишься. Тот как-то неоднозначно повел плечами, опершись на руки за спиной. — А я приятно удивлен, что у тебя сил хватило мне воздух перекрыть, выздоровел что ли? — давно они так не препирались, даже мысль появилась снова на младшего бросится, чтоб неповадно было. Но тот прав, силы дальше будут только убывать. — Если б выздоровел, то обязательно бы стукнул. — к его огромному счастью, но Ален в ответ только слабо улыбается. — Они вернутся сюда, предполагаю, что через месяц. — Нет. Я не хочу, чтобы они возвращались. В доме воздух потяжелел, словно застыл. Конечно, этот предрассудок никогда не пройдет. — Но это их путь, они выберут его сами. Может, в этот раз всё закончится хорошо, ты не думал? — С каких это пор ты думаешь о хорошем? — аккуратно, не спеша, но Ален всё-таки поднялся на ноги, вытирая остатки влаги с лица. — Но… Они правда очень добрые, талантливые, я буду по ним скучать. Достаточно всего пары мгновений найти ткань, чтобы ахпер джан перевязал ему ладонь, аккуратно проводя ногтями. Иногда Даниэль жалел, что почти полностью перестал чувствовать кожей, перестал ощущать боль, рядом с братом он, наверное, правда выглядел более пугающим. С другой стороны, зачем ему стараться представлять из себя что-то другое? — Я хотел тебя кое о чем спросить, на самом деле. — смольная копна забавно качнулась, стоило колдуну заинтересованно склонить голову. — Что Герхард потребовал взамен? У каждой сделки есть условия, условия с двух сторон. Что-то в зелени мелькнуло, что ему совсем уж не понравилось, и как бы он не хотел больше прикладывать силы, но тут уж ухватить за запястье пришлось, не давая сбежать от ответа. — Сиртс. — Укушу. — он, конечно, попытался вырваться из хватки, но только по глазу себе дал. — Нечестно! — Ответь. Что он потребовал? Ты же знаешь, расторгнуть сделку можно только после исполнения всех её условий. — мягко, но всё ещё строго он отпустил чужую руку, а свои сложил на груди в ожидании. Ален как-то замялся, шмыгнул носом, протер лицо и… Улыбнулся. О, он уже знал к чему это шло. — Расторгнуть нашу сделку можно только убив меня. Он был…достаточно зол, когда я поставил первое условие, и вот что из этого вышло. — ни капли раскаяния в этих глазах, почти кажется, что он сам каджа к этому и подтолкнул. — Конечно, Герх уже об этом жалеет, но сделанного не воротишь. Для начала, ему нужно сделать глубокий вдох, размеренный, долгий выдох, прежде чем он вцепится в эту нелепую, кудрявую, отвратительно отчаянную голову. Не вышло, вцепился, да так, что сразу захотелось пару клоков повырывать. — Ты… Я тебя сейчас сам убью, Ален, своими собственными руками! — Сиктир! Я ж не виноват! — О, значит, так теперь запел?! Нет, нет ты сейчас получишь и, надеюсь, на всю жизнь запомнишь, что я тебя к сделкам и на шаг больше не подпущу! Им конечно придется потом убираться, но хорошо, что больше в доме никого не было, да и на Тегенисе тоже, грохот от летающей утвари и мебели был… Неподражаем.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!