Часть 1

Гроза началась внезапно — так всегда бывает в середине лета. Ещё час назад небо было чистым, и Ту Тайм сидел на подоконнике с книгой, лениво перелистывая страницы и поглядывая на закатное солнце. Они любили эти часы — когда день уже устал, но ещё не сдался вечеру, когда воздух становится мягким, а тени — длинными. В комнате пахло пылью и чем-то домашним, из кухни доносились звуки — Азур возился с ужином, хотя никто его не просил. А потом небо будто надорвали. Ту Тайм вздрогнул, когда первая капля упала на стекло. За ней — вторая, третья, и через минуту ливень обрушился на город сплошной стеной. Они захлопнули книгу и вцепились пальцами в подоконник, наблюдая, как горизонт тонет в серой мгле. Воздух в комнате вдруг стал тяжёлым, спёртым. — Чёрт, — выдохнули они, но ветер за окном завыл так громко, что собственного голоса не было слышно. Ту Тайм ненавидел грозы. Не просто боялся — ненавидел всей душой, всей той частью себя, которая в детстве просыпалась от раскатов грома и не могла найти маму, потому что мама работала в ночную смену. Ненавидел это чувство беспомощности, когда сердце ухает в пятки, а ты сидишь в темноте и не знаешь, когда это кончится. Сейчас они были не в детстве. Они были в квартире Азура. И Азур был на кухне. — Тц. Ту Тайм даже не слышал шагов — Азур умел появляться бесшумно, когда хотел. Сейчас он стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на них своим обычным непроницаемым взглядом. В руках он держал кружку — от неё поднимался пар. — Что ты там делаешь? — спросил он ровно, без тени насмешки, хотя обычно в его голосе проскальзывали ленивые, чуть подкалывающие нотки. — Ничего, — огрызнулся Ту Тайм, даже не повернув головы. — Просто сижу. Дышу воздухом. — Воздухом, — повторил Азур так, будто пробовал слово на вкус. — За окном ливень и ветер двадцать метров в секунду. Хороший воздух. — Тебе какое дело? Очередной раскат — на этот раз громыхнуло так, что задребезжали стёкла, а где-то вдалеке сработала сигнализация машины. Ту Тайм дёрнулся всем телом и закусил губу до боли, чтобы не вскрикнуть. Пальцы побелели на подоконнике. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Азур не сказал ни слова. Он просто пересёк комнату — длинные шаги, почти бесшумные — и остановился рядом с подоконником. Сверху вниз посмотрел на съёжившуюся фигуру. Ростом он был значительно выше — все сто восемьдесят сантиметров против ста шестидесяти Ту Тайм, и сейчас эта разница ощущалась особенно остро. — Тесно тут, — прокомментировал он, но вместо того чтобы уйти, вдруг легко, будто так и надо, уселся на пол, прислонившись спиной к стене под окном. Поставил кружку рядом с собой — внутри что-то плескалось, пахло травами. Теперь он оказался почти на одном уровне с Ту Тайм, если не считать того, что те сидели на подоконнике. — Ты чего? — Ту Тайм наконец повернул голову, в их глазах мелькнуло недоумение, быстро сменяющееся привычной колкостью. — Пол холодный, простудишься — я тебя лечить не буду. У меня вообще-то планы на завтра. — Не простужусь, — спокойно ответил Азур и вытянул длинные ноги, почти касаясь носками противоположной стены. — Сиди уже. И пей. Он кивнул на кружку. — Что это? — Ромашка. Мята. Мёд. Бабушкин рецепт. Ту Тайм фыркнул, но кружку взял. Пальцы действительно замёрзли — стекло оказалось приятно горячим. Они обхватили кружку ладонями и сделали маленький глоток. Напиток был сладковатым, тёплым, и по телу разлилось что-то похожее на покой. Громыхнуло снова. Ту Тайм вздрогнул, расплескав немного чая, и непроизвольно сжался сильнее, втягивая голову в плечи. Они ненавидели это чувство — когда сердце пропускает удар, а в груди всё холодеет, будто внутрь насыпали льда. И больше всего ненавидели, что кто-то это видит. — Знаешь, — вдруг заговорил Азур, глядя куда-то в стену напротив, — в детстве я думал, что гром — это великаны играют в кегли. На небе. — Что? — Ту Тайм моргнул, сбитый с толку таким поворотом. — Бабушка рассказывала. Что там, на облаках, живут великаны, и когда им скучно, они катают шары из молний. А гром — это когда шар падает. Ту Тайм представил это — огромных великанов, возящихся в облаках, и неожиданно для себя фыркнул. Почти улыбнулся. — Глупости. — Конечно, глупости, — легко согласился Азур. — На самом деле это статическое электричество. Разность потенциалов между облаками и землёй. Когда напряжение становится слишком высоким, происходит разряд. — Ты сейчас серьёзно читаешь мне лекцию? — А что? — Азур повернул голову и посмотрел на них. В полумраке его глаза казались совсем тёмными. — Это отвлекает. Когда думаешь о физике, бояться некогда. Ту Тайм открыл рот, чтобы съязвить, но не успел — молния полоснула по небу так близко, что на миг стало светло как днём, и следом грянуло так, что заложило уши. Кружка с грохотом упала на пол — хорошо, что керамическая, не разбилась, только чай разлился тёмной лужицей. Ту Тайм и сам не заметил, как сполз с подоконника, как оказался на полу, прижавшись спиной к стене, в каких-то сантиметрах от Азура. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, и перед глазами всё плыло. — Тайм, — голос Азура прозвучал тихо и ровно, как якорь в шторме. — Дыши. Просто дыши. — Я... я нормально, — выдохнули они, но голос предательски дрожал. — Да, конечно. Ты всегда так "нормально" падаешь с подоконников. — Заткнись. — Хорошо. Азур не стал спорить. Он просто сидел рядом — тёплый, спокойный, огромный по сравнению с ними. И когда Ту Тайм почувствовал, что их руки соприкасаются, они не отдёрнули свою. Они сидели так несколько минут — молча, под аккомпанемент дождя и далёких раскатов. Ту Тайм постепенно выравнивал дыхание, считая про себя: вдох на четыре счёта, задержка, выдох на четыре. Метод, который они вычитали в интернете и никогда не думали, что придётся применять на практике. — Знаешь, — тихо сказал Азур, не глядя на них, — я тоже кое-чего боюсь. Ту Тайм повернул голову. В их глазах читалось недоверие. — Ты? Чего? — Высоты, — признался Азур. — Не то чтобы панически, но когда стою на краю крыши или смотрю вниз с большого этажа — внутри всё холодеет. Ноги будто ватные становятся. Ту Тайм моргнул. Они как-то не думали, что у Азура могут быть слабости. Он всегда казался таким... непробиваемым. — И как ты справляешься? — Никак. Просто не хожу на крыши, — пожал плечами Азур. И добавил чуть тише: — Или смотрю не вниз, а вперёд. На горизонт. Или на того, кто рядом. Последние слова повисли в воздухе. Ту Тайм почувствовал, как щёки начинают гореть, и мысленно обругал себя за это. Громыхнуло снова, но теперь это было дальше, глуше. Гроза отступала. — Спасибо, — выдохнули Ту Тайм еле слышно. — За что? — Не притворяешься, что ничего не происходит. И не лезешь в душу. Просто... сидишь. Азур хмыкнул. — Это самый простой способ помочь. Иногда не надо ничего делать — просто быть рядом. Ту Тайм посмотрел на него — на резкие черты лица, на расслабленную позу, на длинные пальцы, лежащие на колене. И вдруг подумал, что Азур, наверное, единственный человек, с которым они могут позволить себе быть слабыми. Не потому что Азур разрешает — потому что он не делает из этого события. — Дай руку, — неожиданно для себя сказал Ту Тайм. Азур поднял бровь, но послушно протянул ладонь. Ту Тайм взял её — большую, тёплую, с мозолями от гитары — и переплёл их пальцы. Свои и Азура. — У тебя руки ледяные, — заметил Азур. — У меня всегда руки холодные, — буркнул Ту Тайм, глядя в стену. — Тогда придётся греть. И Азур сжал их ладонь чуть крепче. Они сидели так, пока гроза не стихла совсем. Дождь ещё шелестел по карнизу, но уже мирно, убаюкивающе. Грома не было слышно — только редкие далёкие раскаты, похожие на ворчание сытого зверя. Ту Тайм чувствовал, как слипаются глаза. Сказалась нервотрёпка, тёплый чай (который они всё-таки допили, когда Азур принёс новую кружку) и просто присутствие рядом большого, надёжного человека. — Спать хочешь, — утвердительно сказал Азур. — Не-а, — соврал Ту Тайм и тут же зевнул. — Убедительно. — Заткнись. — Идём, — Азур поднялся с пола одним плавным движением, потянув Ту Тайм за собой. Те послушно встали, но ноги затекли, и они покачнулись. Азур подхватил их за талию — просто чтобы удержать равновесие. И замер. Ту Тайм замер тоже, оказавшись вдруг очень близко — их макушка едва доставала ему до подбородка. — Ты чего? — спросил Ту Тайм севшим голосом. — Ничего, — ответил Азур и вдруг наклонился, коснувшись губами их макушки. Коротко, легко, будто невзначай. — Пойдём. Уложу тебя. Ту Тайм хотел возмутиться, сказать, что они не маленькие и сами могут дойти до кровати, но слова застряли где-то в горле. Вместо этого они просто позволили увести себя в спальню. Азур откинул одеяло, подождал, пока Ту Тайм заберётся под него, и аккуратно укрыл, заправив края. Поправил подушку. На секунду задержал ладонь на плече Ту Тайм. — Спи, — сказал он. — Если что — я рядом. — Ты уйдёшь? — спросил Ту Тайм, и в их голосе проскользнуло что-то, чему они сами удивились. Что-то похожее на просьбу. Азур помедлил. — Хочешь, чтобы остался? — ...Не то чтобы хочу. Просто... гроза может вернуться, — пробормотал Ту Тайм, пряча лицо в подушку. — И вообще, делай что хочешь. Азур хмыкнул. — Я понял. Он отошёл к креслу в углу комнаты, стащил с него плед и вернулся к кровати. Уселся на пол, спиной к тумбочке, укрылся пледом и вытянул ноги. — Ты чего там делаешь? — Ту Тайм приподнялся на локте. — Сижу. — На полу? — Удобно. — Дурак. — Знаю. Ту Тайм смотрел на него несколько секунд, потом вздохнул и отодвинулся к стене, освобождая половину кровати. — Лезь сюда. Только без глупостей. Азур поднял бровь, но спорить не стал. Перебрался на кровать — осторожно, чтобы не потревожить — и лёг поверх одеяла, потому что под ним было уже занято. — Так нормально? — спросил он. — Нормально, — буркнул Ту Тайм, поворачиваясь к нему спиной. — Спокойной ночи. — Спокойной. Тишина. Дождь за окном. Ровное дыхание. — Азур? — позвал Ту Тайм почти шёпотом. — М? — Спасибо, что пришёл. — Всегда пожалуйста. — И за то, что не высмеиваешь. — А есть за что высмеивать? — ...Нет. — Вот и я не вижу. Ту Тайм помолчал, потом вдруг перевернулся и ткнулся лицом куда-то в район плеча Азура. Тот на секунду напрягся, потом расслабился и осторожно, будто боясь спугнуть, положил ладонь на их спину. — Боишься? — тихо спросил он. — Нет уже. Просто... рядом хочу быть. — Ладно. Азур не стал говорить, что у него сердце сейчас выпрыгнет из груди. Не стал признаваться, что он вообще-то не умеет вот так — обнимать, утешать, быть нежным. Что его цундере-натура требует отпустить какую-нибудь колкость, но язык не поворачивается. Вместо этого он просто гладил Ту Тайм по спине — медленно, успокаивающе — и слушал, как за окном затихает дождь. Утро встретило их мокрым асфальтом и бледным солнцем, пробивающимся сквозь тучи. Ту Тайм проснулся первым и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, почему им так тепло и почему они чувствуют себя в безопасности. Потом они поняли: Азур. Он спал, раскинувшись на спине, и одна его рука лежала на подушке рядом с головой Ту Тайм — будто во сне он искал их и нашёл. Лицо у него во сне было совсем другим — не насмешливым, не колючим, а спокойным и почти мягким. Ту Тайм смотрел на него и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое и липкое, похожее на мёд. Они улыбнулись — впервые за долгое время так искренне — и осторожно, стараясь не разбудить, коснулись пальцами его щеки. — Дурак, — прошептали они. — Мой дурак. Азур не открыл глаз, но уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку. И рука на подушке чуть сдвинулась, накрывая ладонь Ту Тайм. За окном щебетали птицы. Гроза кончилась. И всё было хорошо.