25. Тени прошлого и настоящего

Дом встретил Джисона привычной тишиной. Он осторожно повернул ключ в замке, стараясь не шуметь, проскользнул в прихожую и снял кроссовки. Часы на стене показывали начало шестого. Мама, наверное, ещё спит — её смена в больнице начинается в восемь, так что есть время привести себя в порядок, переодеться и тихо ускользнуть в колледж, не привлекая внимания. Не вышло. — Хан Джисон. Голос матери прозвучал из кухни, и парень замер на полушаге, словно наткнувшись на невидимую стену. Он медленно обернулся. Мама стояла в дверном проёме кухни, уже одетая в медицинскую форму — светло-голубой костюм медсестры, волосы собраны в аккуратный пучок. В руках она держала кружку с кофе, а её взгляд — острый, внимательный, привыкший подмечать малейшие изменения в состоянии пациентов — сканировал сына с головы до ног. — Где ты был? — спросила она, и в голосе её не было гнева, только усталость и тревога. — Два дня. Я звонила тебе раз десять. Ты не отвечал. Джисон опустил глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. Что он мог ей сказать? «Прости, мам, я превратился в волка, чуть не разнёс ветеринарную клинику и теперь нахожусь под крылом альфы-оборотня, за которым охотится другая стая»? Прекрасный способ попасть в психиатрическое отделение, где она работала. — Я был у друзей, — выдавил он. — Засиделись допоздна. Телефон разрядился. А потом... зашёл к мистеру Кану, в клинику. Помогал с животными. Это была полуправда. Он действительно был в клинике, и мистер Кан действительно знал его тайну, но подробности он предпочёл опустить. — У друзей, — повторила мама, и в её голосе прозвучала горечь. — Два дня. Без звонка. Без предупреждения. Я уже собиралась идти в полицию. Джисон молчал, не зная, что ответить. Мама сделала шаг к нему, вглядываясь в его лицо, и вдруг её глаза расширились. — Джисон... что с твоими руками? Он машинально спрятал разбитые костяшки за спину, но было поздно. Мама уже схватила его за запястье и поднесла руку к свету, рассматривая ссадины и синяки, которые даже ускоренная регенерация оборотня не успела залечить до конца. — Ты подрался? — её голос дрогнул. — С кем? Почему? — Нет, мам, я не дрался. Я просто... упал. С лестницы. В клинике. Глупо вышло. Мама подняла на него взгляд, и Джисон увидел в её глазах то, чего боялся больше всего — не злость, а боль. Боль и какое-то странное, пугающее узнавание. — Ты стал похож на него, — прошептала она, отпуская его руку. Джисон замер. Он знал, о ком она говорит. О том, чьё имя в этом доме старались не произносить вслух. — На отца, — продолжила мама, отступая на шаг. — Тот же взгляд. Затравленный, дикий. Как у зверя, которого загнали в угол. И эти руки... вечно разбитые костяшки. Он тоже постоянно «падал с лестницы». Внутри Джисона что-то болезненно сжалось. Отец ушёл от них, когда ему было десять. Ушёл внезапно, без объяснений, просто собрал вещи и исчез. Позже мама сказала, что они развелись. Ещё позже, от случайно подслушанного разговора соседей, Джисон узнал, что отец не просто ушёл — он сбежал. От долгов, от проблем, от семьи. Бросил их, как ненужный багаж. И сейчас мама смотрела на него так, словно видела в нём призрак того человека. — Я не он, — сказал Джисон глухо, сжимая кулаки. Свежие ссадины снова закровоточили, но он не обратил на это внимания. — Я не он, мам. Мама долго смотрела на него, а потом отвернулась, возвращаясь на кухню. — Иди в колледж, — бросила она через плечо. — Опоздаешь. И... поешь что-нибудь. Выглядишь ужасно. Джисон постоял ещё несколько секунд, глядя на её ссутуленную спину, потом резко развернулся и пошёл в свою комнату. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось — только закрыться в четырёх стенах и забыться. Он быстро переоделся в чистую футболку и джинсы, схватил рюкзак с учебниками и, стараясь не шуметь, вышел из квартиры. Мама не окликнула его. --- Утренний воздух был прохладным и влажным. Джисон шагал по пустынной улице, засунув руки в карманы и глядя под ноги. В голове крутились обрывки вчерашней ночи, слова матери, взгляд Минхо, когда тот объявлял его «под своим крылом», и воспоминание о том, как мистер Кан спокойно выслушал его признание вчера вечером. Всё смешалось в какой-то безумный коктейль, от которого хотелось то ли выть, то ли смеяться. Он свернул в узкий проулок, срезая путь к колледжу, и в этот момент чья-то тяжёлая рука схватила его за плечо и с силой впечатала спиной в кирпичную стену здания. Удар вышиб воздух из лёгких. Джисон вскинул руки, готовясь защищаться, и встретился взглядом с холодными, почти чёрными глазами. Вонхо. Ли Хосок. — Ты! — выдохнул Джисон, пытаясь высвободиться, но хватка у Вонхо была железная. Старший оборотень прижимал его к стене одной рукой, а второй упирался в кирпичную кладку рядом с головой парня, блокируя любые попытки к бегству. — Мы договаривались встретиться вчера вечером, — голос Вонхо был тихим, но в нём звенела плохо сдерживаемая ярость. — Я ждал тебя, Хан. Ждал час. Два. Три. Ты не пришёл. — Меня остановили, — прохрипел Джисон, чувствуя, как от Вонхо волнами исходит сила. Сила, которая давила на грудную клетку и заставляла внутреннего зверя поджимать хвост. — Шериф. Отец Минхо. Он заметил меня, пришлось импровизировать. Я не мог прийти. Вонхо сузил глаза, вглядываясь в лицо Джисона, словно пытаясь определить, врёт тот или нет. Через несколько томительных секунд он, видимо, удовлетворился увиденным и слегка ослабил хватку, хотя всё ещё не отпускал. — Шериф, значит, — процедил он. — Любопытно. Значит, Ли уже в курсе твоих ночных прогулок? — Нет, — быстро ответил Джисон. — Он не знает о тебе. Я не говорил. — И правильно сделал, — Вонхо наконец отпустил его и отступил на шаг, но взгляд оставался цепким, хищным. — Пока что. Джисон потёр плечо, на котором наверняка останутся синяки, и с вызовом посмотрел на старшего оборотня. — Что тебе нужно, Вонхо? Зачем ты вообще меня искал? И почему я должен с тобой встречаться? Вонхо усмехнулся — недобро, криво, одной стороной рта. — Много вопросов для того, кто только что оправдывался, почему не пришёл. Ты сам согласился на встречу, забыл? Или у тебя память отшибло вместе с обращением? Джисон промолчал. Он действительно согласился. В тот момент, когда Вонхо впервые появился перед ним — загадочный, пугающий, знающий о нём то, чего не знал никто другой, — Джисон почувствовал странную смесь страха и любопытства. Вонхо обещал ответы. Обещал рассказать о том, кто его обратил. И Джисон, отчаявшись найти истину другими путями, согласился на встречу. — Вчера не вышло, — сказал Вонхо, поправляя воротник кожаной куртки. — Значит, встретимся сегодня. В восемь вечера. Заброшенный дом в лесу. Знаешь, где это? Джисон кивнул. Конечно, он знал. Этот дом был местной легендой — старый, покосившийся, с заколоченными окнами и скрипучими половицами. Местные подростки обожали рассказывать о нём страшилки, но мало кто решался туда соваться. — Идти туда через лес ночью — самоубийство, — заметил Джисон. — Есть другой путь, — Вонхо махнул рукой куда-то в сторону. — Тропинка начинается за парковкой у большого супермаркета. Идёшь по ней прямо, никуда не сворачивая, и через пятнадцать минут ты у дома. Не заблудишься. – Да, я знаю его, пройду тогда там – Джисон хотел спросить ещё что-то — зачем ему всё это, почему именно заброшенный дом, что Вонхо знает о его обращении, — но не успел. Старший оборотень вдруг напрягся, втянул воздух и резко обернулся. — Кто-то идёт, — бросил он. — Встречаемся в восемь. Не опаздывай, Хан. Это твой последний шанс всё узнать. И прежде чем Джисон успел хоть слово вымолвить, Вонхо сделал шаг в сторону, слился с тенью от выступа стены и буквально растворился в воздухе. Только лёгкий запах озона и звериной шерсти остался напоминанием о его присутствии. Джисон потрясённо выдохнул и прислонился спиной к стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Что это, чёрт возьми, было? Кто такой Вонхо на самом деле? И почему от него исходила сила, почти равная силе Минхо, но какая-то... другая? Более тёмная, более опасная. Из-за угла показался ранний прохожий с собакой, и Джисон, собравшись с силами, отлепился от стены и направился в сторону колледжа. Нужно было выглядеть нормально. Обычным студентом, который просто опаздывает на пары. Но мысли его были далеко. Там, в лесу, у заброшенного дома, где сегодня вечером его ждал человек, знающий ответы на все его вопросы. Вопросы, которые могли стоить ему жизни. Или дать свободу.