44. Прощение и тайны прошлого

Джисон проснулся оттого, что солнце било прямо в глаза. Он приподнялся на локтях, щурясь, и понял, что забыл закрыть шторы на ночь. Комната была залита утренним светом, и пылинки танцевали в воздухе, поднимаясь от его неосторожного движения. Он потянулся и почувствовал, как хрустнула шея. Мышцы ныли после вчерашнего боя. Он снова закрыл глаза на мгновение, прислушиваясь к ощущениям. В груди всё ещё горел тот самый свет, которому учил его Док Кан. Тёплый, ровный, успокаивающий. Зверь внутри притих, свернувшись клубочком, и Джисон чувствовал странное спокойствие, которое не испытывал уже несколько дней. Он сел на кровати, свесил ноги на пол и провёл ладонями по лицу. Сегодня был новый день. И сегодня он должен был принять важное решение. Дневник отца лежал под кроватью, и его тяжесть ощущалась даже через слой дерева и матраса. Джисон знал, что должен прочитать его до конца. Что там могут быть ответы на вопросы, которые мучили его всё это время. Но он боялся. Боялся узнать правду о том, что случилось с его отцом. Боялся, что это изменит всё. Он встал, чувствуя, как холодный пол касается босых ступней, и подошёл к окну. За стеклом просыпался город. Где-то вдалеке слышались голоса — кто-то уже вышел на пробежку, кто-то выгуливал собаку. Обычный день обычного города. Но для Джисона он не был обычным. Он принял душ, долго стоял под горячей водой, позволяя ей смыть остатки усталости. Потом оделся — джинсы, простая чёрная футболка, любимая толстовка с капюшоном, в которой он всегда чувствовал себя защищённым. Накинул рюкзак на плечо, проверил, что телефон и ключи на месте, и вышел из дома. На улице было прохладно. Ветер играл с его волосами, и Джисон зажмурился на мгновение, позволяя себе просто насладиться этим чувством. Сегодня он решил, что будет честным. Со всеми. И в первую очередь — с самим собой. --- Клиника была уже открыта. Джисон вошёл внутрь, и первым, что он увидел, был Док Кан. Ветеринар стоял за стойкой регистрации, что-то записывая в журнал. При звуке открывающейся двери он поднял голову и улыбнулся — тепло, но с той лёгкой озабоченностью, которая всегда читалась в его глазах. — Доброе утро, Джисон, — сказал он. — Ты рано. — Доброе утро, мистер Кан, — ответил парень, снимая рюкзак и вешая его на крючок у входа. — Не спалось. Хотел помочь. — Помощь всегда пригодится, — Док Кан кивнул на процедурную. — Там есть пара пациентов, которых нужно осмотреть. Но сначала, может быть, выпьешь кофе? Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь. Джисон виновато улыбнулся. — Я спал. Просто... сны были странные. — Это нормально, — сказал Док Кан, наливая ему чашку кофе из старой турки, которую всегда держал в подсобке. — Когда происходит много событий, сны становятся отражением того, что мы чувствуем. Ты нервничаешь из-за чего-то конкретного? Джисон взял чашку, почувствовал, как тепло разливается по ладоням. Он сделал глоток — кофе был горьким, таким, как он любил. — Я должен кое-что сделать, — сказал он, глядя в кружку. — Поговорить с Минхо. Рассказать ему правду. — О чём? — О дневнике. О Вонхо. Обо всём, что я скрывал. Док Кан положил руку ему на плечо, и Джисон поднял глаза. — Это правильное решение, — сказал ветеринар. — Тайны разрушают отношения. Особенно между тобой и альфой. — Вы знаете? — удивился Джисон. — Я не слепой, — Док Кан усмехнулся. — Вы двое смотрите друг на друга так, будто вокруг никого нет. Рано или поздно это должно было выйти наружу. Джисон почувствовал, как к щекам приливает тепло. Он сделал ещё глоток кофе, чтобы скрыть смущение. — Я боюсь, — признался он. — Боюсь, что он разозлится. Что он не поймёт. — Он поймёт, — сказал Док Кан. — Потому что он любит тебя. И потому что ты — его стая. Джисон кивнул и допил кофе. Он поставил кружку на стойку и взял рюкзак. — Я пойду к нему, — сказал он. — Прямо сейчас. — Удачи, — улыбнулся Док Кан. — И помни: правда всегда лучше лжи. Даже если она горькая. --- Дорога до дома Минхо заняла около двадцати минут. Джисон шёл пешком, хотя мог бы вызвать такси или попросить кого-то подвезти. Но ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Он перебирал в голове слова, которые скажет Минхо. Он чувствовал, как внутри нарастает напряжение, и зверь, до этого спавший, проснулся и настороженно прислушивался к его эмоциям. Дом Минхо был большим, но уютным. Джисон подошёл к двери и замер на мгновение, прислушиваясь к звукам. Изнутри доносилась тихая музыка — что-то спокойное, инструментальное. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие, и нажал на звонок. Прошло несколько секунд. Потом послышались шаги, и дверь открылась. Минхо стоял на пороге. На нём была чёрная футболка и домашние штаны. Его волосы были слегка влажными — видимо, он только что принял душ. При виде Джисона его глаза слегка расширились, и он на мгновение задержал взгляд на лице парня. — Джисон? — он нахмурился. — Что случилось? — Ничего не случилось, — ответил Джисон, чувствуя, как его голос слегка дрожит. — Мне нужно с тобой поговорить. Минхо отступил в сторону, пропуская его внутрь. — Проходи. Джисон шагнул в прихожую и снял кроссовки. Он прошёл в гостиную, сел на диван, чувствуя, как мягкая обивка принимает его вес. Минхо подошёл к нему, сел в кресло напротив. Его руки лежали на коленях, пальцы слегка сжаты. — Я слушаю, — сказал он. Джисон опустил взгляд, глядя на свои руки. Пальцы дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь. — Я должен кое-что сказать тебе, — начал он. — Я должен был сказать это раньше, но я боялся. Боялся твоей реакции. Боялся, что ты не поймёшь. — Говори, — тихо сказал Минхо. — Я слушаю. Джисон поднял голову и посмотрел на альфу. В его глазах не было гнева или осуждения. Только терпение и ожидание. — Вонхо дал мне дневник моего отца, — сказал он. — Я должен был рассказать тебе об этом. Я должен был показать его тебе. Но я не сделал этого, потому что боялся, что ты запретишь мне читать его. Или что ты решишь, что я не должен знать правду. Минхо молчал несколько секунд. Потом он выдохнул и провёл рукой по своим влажным волосам, отбрасывая их назад. — Я знал, — сказал он. Джисон замер. — Что? — Я знал, что Вонхо отдал тебе дневник, — Минхо посмотрел на него спокойно. — Я чувствовал запах книги, когда ты приходил в клинику. Я чувствовал, что ты что-то скрываешь. Но я ждал, пока ты сам скажешь мне. Джисон почувствовал, как внутри всё обрывается. — Ты знал? — переспросил он, в голосе слышалось удивление. — И ты ничего не сказал? — Я ждал, — повторил Минхо. — Я знал, что ты скажешь мне, когда будешь готов. Ты не предал меня. Ты просто хотел разобраться в себе. Я не мог лишить тебя этого. Джисон почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он не ожидал такого — не ожидал, что Минхо уже знал и просто ждал. — Почему ты не спросил? — спросил он, голос его был хриплым. — Потому что я доверяю тебе, — ответил Минхо. — И потому что я знаю, что такое иметь тайны. Я тоже их имел. Он встал с кресла и подошёл к окну. Глядя на улицу, он продолжил: — Мой отец — шериф. Моя семья всегда была связана с этим миром. Но я не всегда был альфой. Я не всегда был сильным. Я был таким же потерянным, как и ты сейчас. Джисон смотрел на него, чувствуя, как внутри разливается странное облегчение. — Что ты имеешь в виду? Минхо повернулся к нему. В его глазах было что-то новое — уязвимость, которую Джисон никогда не видел раньше. — Вонхо не просто одиночка, — сказал он. — Он — бывший альфа моей стаи. Он обратил меня. Он сделал меня тем, кто я есть. И он сделал это, потому что знал, что я должен стать сильным, чтобы защищать свою семью. Джисон затаил дыхание. — Он — твой создатель? — Да, — Минхо кивнул. — Он обратил меня, когда я был таким же, как ты. Слабым. Потерянным. Испуганным. Он дал мне силу, но он же и забрал у меня всё, что я любил. — Что ты имеешь в виду? Минхо посмотрел на свои руки. Его пальцы дрожали. — Моя сестра, — сказал он. — Когда я стал альфой, я думал, что смогу защитить её. Но я ошибся. Охотники убили её, потому что она была членом моей стаи. И я не смог её спасти. Джисон встал с дивана и подошёл к нему. Он не знал, что сказать. Он просто стоял рядом, чувствуя, как напряжение исходит от тела Минхо. — Теперь ты знаешь мою тайну, — сказал альфа. — Я тоже не всегда был идеальным лидером. Я тоже совершал ошибки. Но я научился на них. И я научился доверять тем, кто рядом. Джисон положил руку на плечо Минхо, чувствуя, как мышцы под ладонью напряжены. — Я доверяю тебе, — сказал он. — Я всегда доверял. Минхо повернулся к нему. Их взгляды встретились, и в этом моменте было что-то большее, чем просто слова. Джисон чувствовал, как сердце бьётся быстрее, как воздух между ними становится плотным. — Я думаю, — начал Минхо, и его голос был тихим, почти шёпотом, — что мы должны перестать скрывать друг от друга что-либо. Мы — стая. Мы должны быть честными. — Да, — согласился Джисон. — Мы должны. Минхо сделал шаг вперёд, и Джисон почувствовал, как его дыхание касается его кожи. — Я не знаю, что будет дальше, — сказал Минхо. — Но я знаю, что хочу, чтобы ты был рядом. Всегда. — Я хочу того же, — прошептал Джисон. Они стояли в тишине, глядя друг на друга. Джисон чувствовал, как пальцы Минхо сжимают его плечо, как их дыхание сливается в одно. — Тогда, — сказал Минхо, — давай начнём сначала. С чистого листа. — С чистого листа, — повторил Джисон, и его голос звучал тверже, чем он чувствовал себя. Они отступили друг от друга, и Минхо улыбнулся — впервые за долгое время тепло, искренне. — Ты покажешь мне дневник? — спросил он. — Да, — сказал Джисон. — Я покажу тебе всё. --- Они сидели на диване, и Джисон держал в руках дневник отца. Минхо сидел рядом, их плечи почти касались. Воздух в комнате был спокойным. — Мой отец был охотником, — начал Джисон, открывая первую страницу. — Но не таким, как другие. Он не убивал оборотней. Он пытался их спасать. Он прятал их от других охотников, давал им новую жизнь. — Это необычно для охотника, — заметил Минхо. — Я знаю, — Джисон перевернул страницу. — Вонхо сказал, что он работал с теми, кто хотел сбежать от своих стай. Он помогал им начать новую жизнь. Минхо посмотрел на страницу, где был нарисован странный символ — круг, вписанный в треугольник. — Что это? — спросил он. — Знак его клана. Клана охотников, которые не убивали, а защищали. Их было мало. Их почти всех уничтожили. — Как он умер? — спросил Минхо. — Я не знаю, — Джисон покачал головой. — Вонхо сказал, что он почти умер, когда пытался закрыть врата между мирами. Но он не уверен, что он мёртв. Минхо молчал несколько секунд. — Мы найдём его, — сказал он. — Если он жив, мы найдём его. Джисон посмотрел на него, и в его глазах блеснула надежда. — Правда? — Правда, — твёрдо сказал Минхо. — Мы — стая. Мы ищем своих. --- Они проговорили ещё час. Джисон рассказал Минхо всё — о встрече с Вонхо, о дневнике, о своих страхах и сомнениях. Минхо слушал не перебивая, иногда задавая вопросы. Когда Джисон закончил, он почувствовал странное облегчение. Как будто камень упал с плеч. — Ты правильно сделал, что рассказал, — сказал Минхо, когда они замолчали. — Тайны — это яд. Они разрушают доверие. — Я знаю, — Джисон кивнул. — Я больше не буду скрывать от тебя ничего. — Я тоже не буду, — пообещал Минхо. — Мы справимся. Вместе. Они сидели молча, и тишина была тёплой, почти невесомой. Джисон чувствовал, как напряжение уходит, как внутри разливается спокойствие. — Я хочу показать тебе кое-что, — сказал Минхо, вставая. — Что? — Пойдём. Он повёл Джисона в свою комнату — туда, где обычно никто не бывал. Это было маленькое пространство, но оно было наполнено вещами, которые многое рассказывали о Минхо. На стенах висели фотографии, на полу лежали старые книги. — Это была её комната, — сказал Минхо, указывая на стены. — Моей сестры. Когда она умерла, я не мог заставить себя убрать её вещи. Джисон подошёл к стене и посмотрел на фотографии. На одной из них была девушка с улыбкой, похожей на улыбку Минхо. — Она была красивой, — сказал он. — Она была лучшей, — ответил Минхо. — Она защищала меня, даже когда я был слабым. Она научила меня быть сильным. — Ты почтишь её память, — сказал Джисон. — Ты защищаешь свою стаю, как она защищала тебя. Минхо посмотрел на него, и в его глазах мелькнула благодарность. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответил Джисон. Они стояли в тишине, глядя на старые фотографии, и чувствовали, как прошлое сливается с настоящим. --- Вечером Джисон вернулся домой. Он чувствовал себя легче, чем когда-либо за последние дни. Он рассказал правду. Он доверился Минхо. И это дало ему чувство, что всё будет хорошо. Он сел за стол, открыл дневник отца и продолжил читать с того места, где остановился. «Я не знаю, смогу ли я вернуться к тебе, — было написано на странице. — Но знай: если я не вернусь, это только потому, что я борюсь за твоё будущее. За мир, в котором ты сможешь быть свободным.» Джисон провёл пальцем по строчкам, чувствуя, как внутри разливается тепло. Его отец любил его. Он боролся за него. И он продолжал бороться даже сейчас. «Я найду тебя, отец, — подумал Джисон. — Я обещаю. Я найду тебя». Он закрыл дневник, убрал его под кровать и лёг. Сон пришёл быстро, и впервые за долгое время он был спокойным и глубоким.