Вернутся к фанфику

Глава 3. Струны дня и ночи

27 августа 2026, 14:53

Бремя свободы осилит счастливый

Никто никогда и не мыслил о пути назад

Все быстрее время уходит, мы по-над обрывом

Смотрит в глаза — гроза

(с) Мельница — Витраж

      Молочно-белые стены эльфийских покоев за три минувших дня видели каждый мой неуклюжий шаг. Привыкшая вечно куда-то спешить, я изнывала от вынужденного бездействия. Хотя было и хорошее — возможность изучать новую обстановку. Насладившись цветочными узорами на деревянном изголовье кровати, я с энтузиазмом принялась считать цветные стеклышки на огромном витражном окне — их оказалось не меньше сотни! Особенно мне нравилось предугадывать, какие кусочки витража будут пропускать больше света, и какие отсветы на полу оставит благословенный Лар. Целитель Аларион приходил дважды в день, проверял мое состояние и поил отваром Лайресил. Он стал частью этой рутины, как и приступы слабости, предательски напоминавшие о недавнем ранении.       Вставать с кровати было тяжело, но упрямое желание исследовать новое место брало свое — цепляясь за спинку кровати я упрямо ковыляла до витражного окна и подолгу сидела на широком подоконнике, рассматривая внешний мир. И там, за тонким цветным стеклом, простиралось королевство Рассветной песни, и я наблюдала за его неспешной жизнью, как за ожившей картиной искусного живописца.       Могучие деревья вокруг замка были выше и шире, чем те, к которым я привыкла. Их раскидистые кроны создавали надежную тень, но не заслоняли сияющий лик Лара целиком, позволяя его детям играть в пятнашки на зеленой пышной листве. Воздух тоже был другим — свежий и легкий, он наполнял силой, вселял надежду и просто приносил радость, пробираясь ко мне в комнату и обдувая осунувшееся лицо.       Я видела свое отражение только через поверхность серебряного подноса, но и этого мне хватило, чтобы понять — выглядела я не очень здоровой. Каштановые волосы лежали спутанными прядями, лишенные привычных кос. Лицо осунулось и побледнело, но глаза, хоть и запали, не утратили своего блеска.       Видно, эльфам порядком надоело смотреть на меня в столь плачевном состоянии, что, когда я немного окрепла и могла передвигаться, мне предложили принять ванну. Очень красивая темноволосая эльфийка по имени Элайра проводила меня в соседнюю комнату, где стоял чан с теплой, источающей горячий пар водой, смешанной с ароматами трав. Запах лаванды, шалфея и мяты приносили необычайное спокойствие. Принимать такую заботливо приготовленную ванну было слишком хорошо, если не сказать идеально. После купания я почувствовала себя заново родившейся, и от души поблагодарив эльфийку, крепко уснула той ночью, наевшись принесенными эльфийскими лакомствами, состоявшими из овощной похлебки, свежих фруктов, хлеба и сыра.       Наутро золотистый свет прокрался в мою комнату, и я впервые проснулась не от ноющей боли, чему была несказанно рада. Приняв целебный отвар и позавтракав, я устроилась на кровати, вертя в руках гриф сломанной лютни. В сердце плескалась невосполнимая утрата по инструменту. Лютня была мостом, что связывал меня с дедушкой, который открыл для меня музыку. Я твердо решила, что сохраню хотя бы частицу инструмента, вырезав из него что-то вроде кулона, а пока просто баюкала его в руках, представляя, что беру аккорды, как раньше, до всего этого безумия, оказавшегося реальностью.       Песня пришла сама, сначала тихая, ведь мой голос еще хранил в себе отзвуки болезни, но постепенно звуки собирались воедино, заново находя путь, превращаясь в такую знакомую мне мелодию.       Ту, что прочно связывала меня с домом, с родной деревней, оставшейся, казалось, где-то в прошлой жизни. Печальная, но в то же время дарящая надежду, история о героях, что вступили в неравный бой с могучим драконом. Говорят, во времена своего могущества драконы обращали в пепел целые королевства, но жадность и гордыня извели их, оставив после себя лишь эту песню-воспоминание.       С самого детства строки вызывали во мне внутренний трепет, а позже, играя по тавернам, я вплетала свой хрипловатый голос в нежный напев лютни, моей боевой подруги. Со временем инструмент становятся продолжением души барда, и утратить его — все равно, что потерять частицу себя и никогда больше не быть прежней.       Пела я тихо, самой себе и лесу, что, глубоко вздыхая, просыпался за витражным окном:

О, до зари пылают костры,

Души бойцов соберут до поры,

Пламя до неба достанет за миг,

Лик светлой Эльи скрыт на сто лиг,

Искры дракона сулят лишь беду,

Смерть и забвенье пляшут в дыму.

Бьет луч надежды сквозь морок и боль,

Встал человек, а за ним и другой

Братья по духу сковали мечи

Сквозь жаркий пепел шагнули в ночи

Рубят не руки, а воля сердец

За жизнь любимых бьется боец

      Строки будто оживали, стоило их произнести, и вот как наяву я могу разглядеть пепельный снег и танец смерти. А ведь и меня могла ждать скорая встреча с Морбом Ожидающим, привратником Чертогов Вечных. По плечам побежали непрошенные мурашки, и я, будто подгоняемая жаждой жизни, продолжила петь громче, вкладывая в слова свой страх, веру и упрямое желание быть частью этого мира.       В этот момент, будто морской прилив, к моему голосу присоединился ещё один, тихий, но звучный и чистый. А вслед за ним донеслись звуки арфы — мелодичный, звонкий перебор, заставивший меня удивленно подскочить на кровати, оглядываясь.       Разве возможно, чтобы кто-то из здешних обитателей мог знать такую песню? Взгляд скользнул к дверному проему — там, наполовину скрытый тенями, стоял король Лориан, держа в руках небольшую арфу.       Я моргнула и поспешно выпрямляясь на кровати.       — Надо же! Милорд, я не знала, что вы поете…       Лориан шагнул в мою сторону, выходя на свет. Когда он заговорил, я почувствовала в его       словах искренне сожаление:       — Прошу прощения, что потревожил, Мелоди, — на мгновение от отвел взгляд, будто чувствуя себя неловко. — Надеюсь, ты простишь мне подобную дерзость.       — Не стоит извиняться, — я замотала головой и сложила руки на груди — первая волна удивления сменилась любопытством. — Может, закончим вместе?       Лицо Лориана, как мне показалось, просветлело, а на губах мелькнула тень улыбки. Король ничего не сказал, лишь кивнул, принимая предложение, и приподнял арфу, готовый играть. Наши взгляды — серебристый и янтарный — встретились и мне ничего не оставалось, кроме как продолжить петь. Мой голос больше не был тихим и не дрожал, а арфа и напев эльфийского короля создавали целую симфонию звуков:

В битве сразили дракона они

Множество душ в Чертоги ушли

Скорбь и стенанья встречали рассвет

Те, кто был рядом – их больше нет

Ветрами сдуло серую мглу

А те, кто выжил, смыли золу

Миропорядок отстроен был вновь

Но будем помнить пламя и кровь.

      Когда последние звуки растаяли в утренних лучах Лара, я ощутила необычайную легкость, смешанную с благодарностью.       — Лориан… милорд, спасибо, — прошептала я, понимая, что мне не выразить словами то, что я сейчас чувствую, — Неожиданно встретить здесь того, кто знает песни моего народа…       Лориан шагнул вперед, плавно и бесшумно, останавливаясь у изножья моей кровати, при этом сохраняя почтительное расстояние:       — Для меня было честью исполнить песню твоего народа, Мелоди, — король приложил руку к груди и немного наклонил голову, — память о битве Пламенных сердец хранит и мой народ. Когда он поднял на меня свой ясный взгляд, в нем мелькнуло что-то неуловимое и такое далекое — тень воспоминания?       — Песня умалчивает, — тихо сказал Лориан, глядя куда-то вдаль, вглубь своей памяти, — о том, что люди сражались бок о бок с эльфами, — голос его вдруг стал ниже, словно он говорил сам с собой. — И что, победив, они дали друг другу обещание прийти на выручку в момент невзгод.       Затем, будто спохватившись, король мягко улыбнулся:       — Прости, кажется, я увлекся. Твоя песня разбудила то, что давно спало.       — Песни для того и созданы, — поправила я его, отбрасывая за спину прядь волос, — Чтобы ни мы, ни те, кто придет после нас, не забывали.       — Тут ты права, Мелоди, — король внимательно посмотрел на меня, — Некоторые песни обладают истинным бессмертием.       Я кивнула, ощущая, как меня обволакивает теплая волна восхищения, смешанного с благодарностью. Лориану с легкостью удалось заглянуть в самую суть волнующей меня мысли. Я всегда мечтала создать песню, что переживет меня саму, понесет память обо мне туда, дальше. Эта проницательность эльфийского короля могла бы здорово раздражать при иных обстоятельствах, но, похоже, музыка действительно важна для него. Быть может, почти также как и для меня.       — Милорд, у вас ко мне какое-то дело? — полюбопытствовала я, удобнее устраиваясь на кровати.       — Хм, — Лориан слегка наклонил голову, золотистые пряди скользнули по плечу. — Пожалуй, и да, и нет. Аларион сообщил о твоем прогрессе, и я хотел убедиться, что тебе достаточно удобно.       — Удобно — неподходящее слово, милорд, — мои губы расплылись в усмешке, — Не помню, когда в последний раз мне удавалось так отдыхать. Даже не знаю, сетовать на судьбу или благодарить за возможность видеть все это, — я махнула рукой в сторону витражного окна и вздохнула, — Жаль только, что раньше я могла разделить все радости и тяготы с моей старой подругой, но теперь она молчит, — мои пальцы чуть крепче сомкнулись на сломанном грифе.       — Её молчание — потеря, — тихо ответил Лориан. — Инструмент барда — продолжение его души. Какой была твоя лютня, Мелоди?       Его слова тронули что-то в глубине моей души, и я поддалась внезапному желанию приоткрыть свою душу.       — Она была особенной, — тихо сказала я, поглаживая гриф, — Мы пели в унисон с бурей. С ней я знала, что способна на все, что могу вынести любые тяготы жизни. Но в этом месте, — я оглядела комнату, — нужны другие мелодии, гладкие и правильные.       Лориан внимательно смотрел на меня, в его серебристых глазах вспыхнули чистые, яркие эмоции. Должно быть, мои слова задели его глубже, чем он сам того хотел.       — Гладкость — обман, Мелоди Мьюирборн, — возразил он. — Музыка рождается из души исполнителя и делает любое место, будь то роскошный зал или скромное жилище, особенным. Стены Анорлин слышали и плач, и боевой клич, и гимны поднебесным звездам. Они выдержат и песню, рожденную солью и ветром, если она настоящая и полная жизни — он сделал паузу, словно колеблясь. — Ты скучаешь по ней. Это понятно. Возможно, — он запнулся, неловкость впервые коснулась его безупречной манеры держаться, — В наших кладовых найдется что-то, чему не стоит пылиться втуне. Если захочешь.       Предложение повисло в воздухе. Я замерла. Король эльфов предлагает мне… лютню? Мысль о том, чтобы прикоснуться к эльфийскому инструменту, была одновременно восхитительной и пугающей.       — Я… — слова застряли в горле, и мне пришлось сделать над собой усилие. — Не знаю, милорд. Могу ли я… Не хочу быть обязанной кому-то... кому не смогу отплатить. Лориан почти улыбнулся.       — Инструмент создан для музыки, Линдовен. Не для того, чтобы пылиться в сундуках. Подумай.       Я недоуменно на него взглянула.       — На моем языке это значит «несущая песни», — пояснил он, уловив мой взгляд. — Потому что это ты, Мелоди Мьюирборн. Ты не просто приводишь музыку в наш мир, ты сама являешься её источником.       Я покраснела. Никогда не привыкну к этим эльфийским прозвищам.       — Хорошо, милорд. Так я и сделаю, — я кивнула, чувствуя смущение и благодарность к Лориану, который, похоже, пытался поддержать меня. Королям не должно быть дела до подобных мелочей, и все же… этому было не все равно.       Я не успела все как следует обдумать, потому что поток моих мыслей прервал едва слышный шорох в коридоре, а затем нежный голос, напоминающий звон серебряных колокольчиков, проник в комнату:       — Лориан, вот ты где прячешься! — в комнату впорхнула изящная эльфийка в светлых одеяниях, бросив на меня быстрый взгляд. Точно такой же, как в моем странном сне! Совпадение? Белоснежные волосы, мраморная кожа, любопытные небесно-голубые глаза… Без сомнений, сейчас это было наяву, но что насчет прошлой ночи…       Лориан повернул голову, выражение его лица стало необычайно мягким, а на лице появилась настоящая искренняя улыбка:       — Ах, Алиана, ты, как всегда, без труда нашла меня. Ты что-то хотела?       Алиана. Красивое имя. До этого я видела другую светловолосую эльфийку, помогавшую мне с водными процедурами, но Алиана… её черты, весь её образ был воплощением красоты и грации — словно сама Весна и звездный свет сошлись в дивном танце, соткав эту необыкновенную незнакомку из света и радости. Тем временем Алиана невинно улыбнулась, прошелестев как ветер над кронами деревьев:       — Хотела, дорогой брат, — она перевела взгляд на меня, изучая, — чтобы ты наконец познакомил меня со своей новой подопечной.       Брат. И как я сразу не заметила их неоспоримой схожести. Те же струящиеся по плечам волосы, золотистые у Лориана, белоснежные у Алианы, та же жемчужно-белая кожа, те же черты лица, правда у Лориана были более очерченные скулы и подбородок, а Алиана была самим воплощением мягкости и изящества. Единственное, что их по-настоящему отличало, это глаза. Серебристо-серые, глаза Лориана, таящие в себе глубокую мудрость и печаль. Нежно-голубые, почти лазоревые, внимательные глаза Алианы также таили в себе глубину, но ещё в них плескались азарт и веселье, подкупая окружающих своей искренностью и энергией.       Заметив мое красочное удивление и то, как мой взгляд метался между ними, находя схожие черты, Алиана коротко и лучезарно улыбнулась, шагнув ближе к моей кровати: — Прости, если напугала тебя этой ночью, — в голосе Алианы были слышны нотки сожаления, — Я просто… наблюдала и не думала, что ты проснешься.       Лориан укоризненно взглянул на сестру, явно не уведомленный о нашей короткой первой встрече, которая все же не была моей фантазией. Я не смогла сдержать улыбки, наблюдая за обоими. Получается, ночью меня навещала принцесса? Невероятное везение!       Алиана, игнорируя немой укор брата, продолжала:       — Люди к нам попадают так редко, что мое любопытство оказалось сильнее всех логических доводов брата, — она недовольно качнула головой, складывая руки на груди. — Он настоял на твоем полном покое, но я убеждена, что общение ставит на ноги быстрее даже отвара Лайресил.       — Прошу прощения за мою младшую сестру, — подал голос Лориан с тяжелым вздохом, — мы с Алианой синхронно улыбнулись. Как я и думала, Лориан старше Алианы. Было забавно видеть, как сдержанный и мудрый король оказывается бессилен перед энтузиазмом своей сестры.       — Не стоит извинений, милорд, — сказала я, обращаясь к Лориану. — Это мне в пору извиняться за такое количество хлопот вокруг моей персоны… Главное, теперь я знаю, что не бредила, — я взглянула на Алиану. — Рада знакомству, принцесса Алиана, я — Мелоди Мьюирборн, бард и путешественница. — с этими словами я протянула эльфийке руку. Она колебалась какое-то мгновение, а потом вложила свою изящную ладонь с тонкими пальцами в мою, более мозолистую и человеческую. Пальцы Алианы были нежными и теплыми, наши глаза встретились — небесные и янтарные.       — Если как-нибудь захотите навестить меня, я буду очень рада, — я качнула кистью, завершая рукопожатие, — но лучше пока я бодрствую, ладно?       Алиана звонко рассмеялась:       — Договорились, Мелоди, я очень надеюсь узнать тебя поближе.       Затем принцесса повернулась к брату и добавила, слегка сбавив свой радостный тон:       — Найтшейды тебя ждут, Лориан, им и Совету нужны ответы и…, — она вздохнула. — В общем ты и сам все знаешь. Лучше не заставлять их ждать слишком долго.       Лориан помрачнел, от теплой полуулыбки не осталось и следа. Я настороженно слушала их разговор, не понимая о ком речь, но улавливая общий тон. Кем бы ни были те, кто хотел говорить с Лорианом, они явно не самые приятные люди… то есть эльфы, разумеется.       — Прошу прощения, вынужден вас оставить. Дела превыше всего, — голос Лориана стал печальным, но он улыбнулся мне:       — Набирайся сил, Линдовен, — пока он говорил, я поймала быстрый, но красноречивый взгляд Алианы, направленный на брата. Лориан не замечая или намеренно игнорируя реакцию сестры, добавил:       — Если не возражаешь, то через пару дней мы поговорим подробнее о той ночи в лесу… Я энергично закивала:       — Разумеется, я расскажу все, что мне известно, милорд. Надеюсь, это хоть как-то поможет делу.       Лориан одобрительно кивнул, его лицо просветлело:       — Что ж, тогда до скорой встречи, Мелоди. И пусть твои раны поскорее превратятся в эхо памяти. Отдыхай, и пой, если душа просит, эти стены выдержат.       Ох уж эти эльфийские метафоры, возможно, стоит у них поучиться, быть может, тогда мои песни все же смогут завоевать людские сердца. А ещё он умудряется поддерживать мою тягу к музыке. Стоило мне вспомнить про его предложение о временной замене моей лютни, меня вновь охватили восторг и тревога. Кивнув мне и Алиане, Лориан бесшумно покинул «лазарет», устремляясь навстречу королевским делам. Принцесса Алиана повернулась ко мне и заметив, что я выгляжу уставшей и задумчивой, прошелестела:       — Что ж, возможно, тебе потребуется ещё несколько дней отдыха, но потом я надеюсь, что ты мне поведаешь больше о людях.       Я утвердительно кивнула, Алиана, бросив взгляд на веточку колокольчиков в стакане с водой, добавила с улыбкой:       — В следующий раз пойдем в Серебряный лес, и ты сможешь набрать те цветы, которые заглянут тебе в душу.       — Отличная идея, я была бы признательна, если смогу прогуляться по этим дивным местам, — я махнула рукой туда, где, как мне казалось, были мои родные края. — У нас леса попроще и в них меньше интересных находок. Но я обычно знала, где искать.       Алиана с интересом посмотрела на меня и тихо хмыкнула, видимо, предвкушая что-то интересное. Затем она протянула руку в мою сторону, не касаясь, но будто бы благословляя:       — Пусть твой недуг отступит, а на его место придет покой и радость, — с этими словами она упорхнула к двери и, обернувшись, добавила:       — Жду нашей следующей встречи, Мелоди.       Когда дверь за ней закрылась, я, сидя на краю кровати, позволила телу упасть на мягкие простыни и, глубоко вздохнув, взглянула на золотистые узоры на потолке, которые успела выучить почти наизусть. Водоворот недавних событий и знакомство с Алианой грозили поглотить меня целиком, но больше других выделялась одно невероятно трепетное ощущение — в этой каменной тишине эльфийского дворца только что пророс хрупкий, нежный росток чего-то нового. Чего-то, звучавшего как надежда, как укрепление связи.       Позже ночью, вдыхая прохладный воздух, я пообещала себе подумать о лютне. И пусть это будет нагло с моей стороны, но раз Лориан, сам предложил, то кто я такая, чтобы ему отказывать.       Во сне я плыла, окруженная сиянием Лара и Эльи, на грани ночи и дня, невесомая и зачарованная музыкой небесных сфер и серебряных колокольчиков, смешанных со строками песни, вдохновляющей меня с ранних лет, песни о бесконечном сражении и надежде, которую мы обретаем в других людях… или в эльфах.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!