За пять минут до полуночи

Аудитория 402 в колледже искусств всегда казалась Лу местом, где время застывает в янтарной скуке. Высокие сводчатые потолки, пропахшие мелом и пылью десятилетий, гипсовые слепки античных голов с пустыми глазами - всё это нагоняло тоску. Лу сидел на задней парте, рассеянно водя грифелем по пожелтевшей бумаге блокнота. Он рисовал не то, что видел, а то, что чувствовал: хаотичные, острые линии, сталкивающиеся друг с другом. В свои семнадцать он чувствовал себя сосудом, наполненным до краев чем-то горючим, но никто не спешил подносить спичку. — Эй, Голубоглазый, ты в курсе, что завтра мы тебя официально теряем для детских площадок? Камилла, рыжеволосая художница с вечно испачканными краской пальцами, бесцеремонно плюхнулась на стул рядом с ним. С другой стороны подсела Софи - хрупкая балерина с острым языком. Она нетерпеливо постучала по парте идеально подпиленным ногтем. — Завтра тебе восемнадцать, Лу. Твой пропуск во взрослую жизнь. Мы уже забронировали стол в Eclipse. Самый темный угол, самое дорогое шампанское. Ты обещал, что в эту ночь позволишь себе всё. Софи хитро подмигнула. Никаких «черновиков» и эскизов. Только чистый хаос. — Eclipse? Блондин горько усмехнулся, не отрываясь от рисунка. Говорят, там фейсконтроль жестче, чем на входе в рай. А мне еще нет восемнадцати... технически, до полуночи меня туда даже за порог не пустят. — Для тебя двери всегда открыты. Камилла понизила голос, оглядываясь по сторонам. Тем более, повод двойной. Ты слышал, кто спонсирует завтрашнюю закрытую вечеринку Eclipse? Семья де Сагер. Те самые, чьи фамильные гербы висят в главном холле нашего колледжа. И по иронии судьбы, именно один из них - Мариус де Сагер только что прислал уведомление, что заменит старика Эллмана на нашем курсе. Представляешь? Утром он будет читать нам лекции о высоком искусстве, а ночью - распоряжаться в самом порочном клубе города. Он держит в руках и наши зачетки, и наши ночные развлечения. — Мариус де Сагер... Мечтательно добавила Софи. Я видела его на парковке пять минут назад. Матовый Бентли, черный костюм и взгляд, от которого хочется либо просить прощения, либо сразу раздеться. Ему всего двадцать два, но он уже легенда. Порочный принц с дипломом филолога. Лу, представь, если он тоже будет в Eclipse завтра? Твой первый день совершеннолетия под присмотром такого мужчины... Лу фыркнул, нарочито громко захлопывая блокнот, хотя кончики его ушей предательски покраснели. — Избавь меня от своих фантазий, Софи. Скорее всего, он из тех, кто проводит вечера, пересчитывая свои акции или полируя фамильное серебро. Лу постарался, чтобы его голос звучал максимально равнодушно, но внутри всё странно сжалось от ее описания. И вообще, завтра мой праздник. Меньше всего мне хочется, чтобы за мной присматривал очередной накрахмаленный аристократ, даже если у него Бентли последней модели. Я собираюсь забыть о колледже, а не искать встречи с преподавателем. — Ой, да ладно тебе! Камилла хитро прищурилась, потянувшись к его руке. Ты так старательно строишь из себя равнодушного сухаря, Лу, что почти сам в это веришь. Но я видела, как ты замер, когда я произнесла его фамилию. Твой пульс сейчас быстрее, чем ритм в Eclipse. Ровно в десять утра тишина коридора была вспорота звуком уверенных шагов. Дверь распахнулась не просто - она словно сдалась под напором вошедшего. Мариус де Сагер вошел так, будто это здание принадлежало ему. Лу замер. Карандаш застыл над бумагой, оставляя жирную точку. Когда Мариус прошел к кафедре, Лу поднял глаза и почувствовал, как в груди что-то с треском оборвалось. "Софи была неправа" Пронеслось в голове. "Он не легенда. Он - катастрофа" Мариус был вызывающе красив той порочной мужской красотой, которая не оставляет места для вдоха. Черная шелковая рубашка плотно облегала плечи, и Лу поймал себя на мысли о том, насколько горячей должна быть кожа под этой тканью. Темные волосы, резкие скулы и губы, которые казались слишком чувственными для такого холодного лица. — Меня зовут Мариус де Сагер. Голос был низким, бархатистым, с той самой скрытой пошлостью, которая заставляет кожу покрываться мурашками. Я не собираюсь учить вас подбирать красивые рифмы или сочинять сказки с хэппи-эндом. Моя задача - выпотрошить вас. Я научу вас доставать из себя то, в чем вы боитесь признаться даже в темноте, и перекладывать это на бумагу. Если ваш текст не заставляет вас истекать кровью - это плохой текст. Мы будем ломать ваши привычки и строить на их месте что-то настоящее. Те, кто дорожит своим «комфортом», могут выйти прямо сейчас. Он поднял голову, и его взгляд - два куска обсидиана - начал обход аудитории. Когда он коснулся Лу, реальность пошла трещинами. Голубоглазому казалось, что все слышат, как неистово колотится его сердце. В этом взгляде была тяжелая пошлость, которая не пугала, а заставляла Лу хотеть стать еще беззащитнее перед этим человеком. "Ты уже это делаешь" Подумал Лу, сжимая пальцами край парты. "Ты уже выпотрошил меня одним присутствием»" Мужчина смотрел на Лу так, словно раздевал его медленно, методично, дюйм за дюймом. Его глаза скользнули по светлым волосам, задержались на приоткрытых губах парня и, наконец, опустились ниже, к тонкой шее и ключицам, беззащитно выглядывающим из ворота свитера. В этом взгляде была такая неприкрытая, элитарная пошлость, что блондин почувствовал себя абсолютно обнаженным перед всей группой. Мариус явно сдерживал порыв подойти ближе, его челюсть была плотно сжата, а зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. Он обрабатывал Лу взглядом, словно хирург, выбирающий место для первого надреза. — Вы, в пятом ряду. Произнес Мариус, не разрывая зрительного контакта. Его голос вибрировал в самой груди Лу. Как ваше имя? — Лу... Выдохнул парень, чувствуя, как карандаш в его пальцах готов переломиться. — Лу. Мариус повторил его имя так, будто пробовал на вкус запретный плод. У вас слишком много лишнего шума в осанке, Лу. Вы похожи на текст, захламленный ненужными эпитетами. После лекции останетесь. Мы начнем сокращать всё лишнее. Камилла под столом больно ущипнула Лу за бедро, а Софи одними губами прошептала: Он тебя сожрет. В воздухе поплыл тяжелый, дурманящий аромат бергамота и горького шоколада. Лекция превратилась в изысканную пытку. Мариус расхаживал по залу, и каждый раз, когда он проходил мимо Лу, парень чувствовал исходящий от него жар. Мариус ловил его взгляд в отражениях оконных стекол, в паузах между предложениями. Каждый его взгляд был пропитан обещанием чего-то постыдного и прекрасного. Он смотрел на тонкие запястья парня, и в его глазах читалось желание сомкнуть на них свои пальцы. Мариус боролся с собой, и эта борьба лишь добавляла ему притягательности. Когда прозвенел звонок, аудитория опустела мгновенно. Студенты бежали от этого напряжения. — Ждем тебя внизу, «черновик» Шепнула Софи, увлекая Камиллу к выходу. Помни про Eclipse. Завтра тебе восемнадцать. Может, он сделает тебе подарок, от которого ты не сможешь отказаться? ------- — Лу, останься. Негромко произнес Мариус, когда последний студент скрылся за дверью. Голос профессора больше не гремел на всю аудиторию. Теперь он звучал мягко, почти интимно, и от этого контраста у Лу по спине пробежал холодок. Он замер у своей парты, судорожно сжимая лямку рюкзака. Мужчина не стал приказывать закрыть дверь. Он сам неспешно подошел к ней и прикрыл ее, просто чтобы отсечь гул коридора. Обернувшись, он прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди. Его взгляд, лишенный прежней лекторской отстраненности, теперь открыто изучал Лу. Это не был взгляд критика - это был взгляд человека, который нашел нечто редкое и не может отвести глаз. — Подойди. Мягко попросил он. В его интонации было столько магнетизма, что Лу не смог не подчиниться. Когда парень подошел, Мариус чуть склонил голову набок, всматриваясь в его лицо. В воздухе поплыл густой аромат бергамота и горького шоколада. — У тебя удивительные глаза, Лу. Вдруг тихо произнес Мариус. Его голос вибрировал от странного, подавляемого тепла. В них столько искренности, которой я давно не встречал. Знаешь, я весь день ловлю себя на мысли, что хочу подойти и просто проверить, насколько ты настоящий. Он медленно протянул руку. Лу затаил дыхание, но Мариус лишь коснулся кончиками пальцев выбившейся пряди светлых волос парня, бережно убирая её со лба. Его пальцы были горячими, и это прикосновение было пропитано такой нежностью, что у Лу перехватило дыхание. — Завтра тебе восемнадцать. Мариус улыбнулся одними уголками губ. Я знаю про Eclipse. Это место слишком грубое для тебя, но я тоже буду там. Он замолчал на мгновение, и Лу увидел, как в глубине его обсидиановых глаз вспыхнуло что-то пошловато-интимное, но при этом глубоко личное. Мариус смотрел на его губы так, словно уже представлял их вкус, но намеренно сдерживал себя. — Я не хочу быть для тебя просто очередным преподавателем, который ставит оценки. Прошептал Мариус, наклоняясь чуть ближе, так что их дыхание смешалось. Ты мне интересен, Лу. По-настоящему. И я хочу увидеть тебя завтра там, где нам не будут мешать эти стены. Он осторожно накрыл ладонью руку Лу, лежащую на кафедре. Его большой палец медленно, почти невесомо провел по запястью парня, заставляя сердце Лу пропустить удар. — Сделай мне подарок на свой день рождения. Мариус заглянул ему прямо в глаза. Завтра, когда часы пробьют полночь, найди меня в толпе. Я хочу быть первым, кто поздравит тебя с тем, что ты стал взрослым. Лу смог только едва заметно кивнуть. Всё его существо тянулось к этому человеку, к его теплу и этому обволакивающему вниманию. — А теперь иди. Мариус убрал руку, и Лу сразу почувствовал холод на том месте, где только что была его ладонь. Отдыхай. И постарайся не забыть, что я буду ждать этой встречи. Лу вышел из аудитории в полузабытьи. На его губах всё еще играл запах бергамота, а в голове эхом отдавались слова Мариуса. Это не была власть - это было обещание чего-то гораздо более опасного и желанного.