Часть 29 Эйрин

Эйрин «Дети напоминают взрослым простую истину. Счастье не нужно искать в великих победах. Иногда оно прячется в мыльном пузыре, в запахе клубничного торта… или в смехе ребёнка, который ещё не знает, как жесток может быть мир». Седьмой день рождения Эйрин начался с просьбы, которая заставила Тэхёна на мгновение замолчать. Утро было мягким. Солнечный свет падал на кухонный стол, где лежали разноцветные ленты, эскизы декораций и коробка с маленькими серебряными стрекозами. Эйрин сидела напротив него, болтая ногами. — Папа… — сказала она осторожно. Тэхён поднял глаза от блокнота. — Dimmi, piccola mia. Скажи мне, моя маленькая. Она немного наклонила голову — точно так же, как он сам, когда что-то обдумывал. — Я хочу праздник… в «Звёздном свете», в том детском доме… Тэхён замер. Чонгук, который стоял у кофемашины, тоже остановился. — В детском доме? — переспросил он. Эйрин серьёзно кивнула. — Там есть дети… которые ещё ждут своих пап и мам. Она пожала плечами. — Я хочу, чтобы у них тоже был праздник. Тэхён медленно закрыл блокнот. На секунду его глаза стали влажными. Он тихо прошептал: — Dio mio… Потом улыбнулся. — Конечно, amore. Он наклонился и поцеловал её в макушку. — Мы сделаем самый красивый день, который они когда-либо видели. Чонгук фыркнул. — Когда Тэхён говорит «красивый», это обычно означает, что половина Сеула будет занята подготовкой. Тэхён усмехнулся. — Non esagerare, amore mio. Не преувеличивай, любимый. Он щёлкнул ручкой. — Но да… возможно. «Серебряный рассвет» К полудню двор детского дома было невозможно узнать. Обычные серые стены исчезли. Тэхён превратил пространство в настоящий сказочный лес. С деревьев свисали гирлянды из прозрачных стеклянных стрекоз. Когда солнце проходило через их крылья, по двору бегали радужные блики. Между ветвями были натянуты тонкие нити с маленькими фонариками. Они выглядели как застывшие звёзды. По дорожкам рассыпали лепестки лаванды. И когда ветер проходил сквозь двор, воздух становился сладким. Дети выбегали на улицу и останавливались. Кто-то тихо ахал. Кто-то просто смотрел, не веря. — Это… всё для нас? — спросила маленькая девочка в жёлтом платье. Тэхён опустился на корточки. — Certo. Конечно. Он подмигнул. — Сегодня каждый из вас — герой сказки. Чонгук наблюдал за этим со стороны. И тихо сказал Чимину: — Он опасный человек. Чимин усмехнулся. — Почему? — Потому что делает мир слишком красивым. Праздник Сначала пришли фокусники. Настоящие. С чёрными цилиндрами. Из шляп вылетали голуби. Карты превращались в цветы. Дети визжали от восторга. Потом появились огромные торты. Три этажа. Клубника. Взбитые сливки. Шоколадные стрекозы на вершине. Запах был таким сладким, что даже Чонгук, который обычно не ел десерты, украдкой взял кусок. — Sei un ladro, — тихо сказал Тэхён, заметив это. — Я просто проверяю качество. — Конечно. — Кто-то должен убедиться, что дети не отравятся. Тэхён рассмеялся. Потом начались мыльные пузыри. Тысячи. Они поднимались в небо, переливаясь всеми цветами. Дети бегали за ними. Пытались ловить. Лопали их ладонями. И над двором стоял смех. Чистый. Звонкий. Тот самый звук, который напоминает миру, что надежда ещё существует. Эйрин бегала вместе с мальчишками. Её косички развевались. На щеке был след от клубничного крема. Тэхён наблюдал за ней. И тихо сказал: — Guarda… Чонгук повернул голову. — Что? — Вот она. — Кто? Тэхён улыбнулся. — Моя путеводная звезда. Вечер Когда солнце начало опускаться, двор стал золотым. Фонарики зажглись. Музыка стихла. Дети устали, но всё ещё играли. Чонгук стоял за спиной Тэхёна и обнимал его. Тэхён опёрся на его грудь. — Che giornata… Какой день… Он закрыл глаза. — Иногда я думаю… — О чём? — Что счастье звучит именно так. — Как? Тэхён кивнул в сторону поля. Где Эйрин играла в футбол с мальчишками. Чонгук вдруг напрягся. — Тэ. — Мм? — Ты видел? — Что? Чонгук нахмурился. — Тот пацан в синей футболке. Тэхён посмотрел. Мальчик со сбитыми коленками неловко протянул Эйрин маленький полевой цветок. — Он только что подарил ей цветок. Тэхён тихо рассмеялся. И прижался к плечу мужа. — Гук-и… ей семь лет. — И? — Это просто вежливость. Чонгук возмутился. — Вежливость?! Он ткнул пальцем в сторону мальчика. — Он смотрел на её косички слишком пристально! Тэхён уже смеялся. — Amore… calma. — Нет! Чонгук надулся. — Моя дочь не достанется какому-то альфе со сбитыми коленками. Он скрестил руки. — Я построю вокруг неё стену. Тэхён вытер слёзы смеха. — О, Боже. — Что? — Sei geloso persino dei bambini. Ты ревнуешь даже к детям. В этот момент Эйрин подбежала к ним. Она услышала последние слова. И хитро прищурилась. Точно как Тэхён, когда собирался кого-то поддразнить. — Не ворчи, папа Чон. Чонгук моргнул. — Что? — Я буду ждать своего истинного. Она серьёзно кивнула. — Надеюсь, он тоже будет доминантным. Тэхён поперхнулся. Эйрин продолжила: — Как и я. Она гордо подняла подбородок. — Мы будем править миром. Потом посмотрела на Чонгука. — А ты будешь печь нам печенье. Чонгук потерял дар речи. Именно в этот момент подошли Чимин и Юнги. Они держались за руки. Чимин услышал последнюю фразу. И расхохотался. — Получил, тигр? Он хлопнул Чонгука по плечу. — У этой девочки твоя хватка… Он кивнул на Тэхёна. — …и характер её папы. Юнги усмехнулся. — Ты обречён. Тэхён обнял Эйрин. — Piccola regina, — тихо сказал он. — Что это значит? — Маленькая королева. Эпилог: Высшая мудрость Ночь опустилась мягко. Небо стало глубоким. Первые звёзды зажглись над садом. Тэхён стоял немного в стороне. С бокалом вина. Он смотрел на друзей. Чимин и Юнги спорили о музыке. Чонгук играл с детьми. Эйрин смеялась. И в этот момент Тэхён понял простую вещь. Жизнь никогда не бывает прямой линией. Она — спираль. Где свет и тень танцуют свой вечный танец. Они прошли через многое. Пламя. Лёд. Предательство. Безумие. Но всё это… оказалось лишь дорогой к этой тишине. Он поднял бокал к небу. — La vita è bella. Жизнь прекрасна. Он вспомнил лицо своей матери. И те слова в белом тумане. Жизнь хрупка. Как крыло стрекозы. И именно поэтому она бесценна. Мы все лишь гости в этом театре теней. И единственное, что остаётся после нас — это тепло, которое мы успели отдать. Тэхён тихо прошептал: — Memento mori. Помни о смерти. Потом улыбнулся. — Ma… Он посмотрел на Эйрин. На Чонгука. На своих друзей. — Memento vivere. Помни о жизни. И где-то в ночном воздухе тихо пролетела стрекоза. Словно сама судьба поставила последнюю точку в этой истории.