Глава 3. Секрет.

      Неделя прошла незаметно.       Вечер был тёплый, тихий. Во дворе у Татьяны уже зажгли небольшой фонарь над беседкой, и его жёлтый свет мягко ложился на деревянный стол. На столе стоял заварочный чайник, три чашки и тарелка с печеньем.       Татьяна и Людмила сидели напротив друг друга, неспешно пили чай и разговаривали о всяких мелочах — о соседях, о погоде, о том, как быстро растут дети.       Иногда они смеялись, иногда просто молчали, слушая вечерние звуки двора.       В какой-то момент по дорожке мимо беседки прошёл Куромаку. Он возвращался с пробежки: спортивная кофта расстёгнута у горла, волосы слегка влажные, дыхание ещё не до конца ровное.       Татьяна заметила его первой.       — Куромаку! — позвала она. — Иди к нам, чай попей.       Он немного замедлил шаг, словно раздумывая, но всё-таки свернул к беседке.       — Добрый вечер.       — Садись, садись, — Татьяна подвинула ему стул.       Он сел. Людмила тут же налила ему чай. Некоторое время стояла неловкая тишина. Куромаку взял чашку, осторожно сделал глоток.       И тут Татьяна, будто только и ждала момента, сразу сказала с лёгкой гордостью:       — Вот мой сын спортом занимается.       Людмила кивнула, посмотрела на него с одобрением.       — Молодец, молодец… А вот мой Куроша — совсем уже. Только книжки свои какие-то читает да ириски всё время ест.       Куромаку чуть улыбнулся.       — Книги — это ведь не плохо.       — Да не плохо… — махнула рукой Людмила. — Но нет бы русскую литературу читать. Он что-то заграничное всё время.       — Нравится, значит, — спокойно ответил Куромаку.       Людмила прищурилась и посмотрела то на него, то на Татьяну.       — А что, вы уже подружились?       — Не совсем… — Куромаку сделал ещё один глоток чая. — Он не сильно разговорчивый.       Людмила вздохнула.       — Он не всегда такой был. Раньше его не заткнуть было… А сейчас…       Татьяна сразу вмешалась:       — Так у него переходный возраст просто! Перерастёт.       — Ну не в пятнадцать же лет он начинается, — покачала головой Людмила. — Он как с этим Коленькой общаться перестал, так сразу весь мир для него какой-то плохой стал.       Татьяна задумчиво постучала ложечкой по чашке.       — Может, с мамой Коленьки поговорить? Она-то женщина взрослая, сразу всё расскажет.       Куромаку немного помолчал, потом спокойно сказал:       — Может, лучше я сам с Куроном поговорю?       Людмила сразу кивнула, словно это было самым разумным решением.       — Так и сделай.       В беседке снова стало тихо. Только чайник тихо потрескивал на столе, а где-то в темнеющем дворе зазвенели сверчки.              Они ещё немного посидели, допивая чай, а потом Людмила поднялась.       — Ладно, пойду я. Уже поздно.       Она попрощалась и медленно пошла по дорожке к своему дому. Её шаги постепенно стихли, растворяясь в вечерней тишине двора.       В беседке остались только Татьяна и Куромаку.       Они начали убирать со стола. Татьяна собирала чашки, Куромаку складывал тарелки и относил их к дому.       Когда Людмила отошла достаточно далеко, Татьяна вдруг резко сказала:       — Ну вот зачем ты меня перед людьми позоришь?       Куромаку сразу остановился. Рука с тарелкой на секунду замерла в воздухе. Он ничего не сказал, даже дыхание на мгновение задержал.       Татьяна поставила чашки на поднос и продолжила, уже раздражённее:       — Вот чего тебе не терпелось с этим Куроном поговорить? Мама Коли хороший человек вообще-то.       Куромаку медленно выдохнул и поставил тарелку на стол.       — Может, дело даже не в этом Коле, — спокойно сказал он. — Поговорю с Куроном. Так будет лучше.       Татьяна фыркнула.       — Ну и что ты в этом Куроне нашёл вообще? Он же ни рыба ни мясо.       Куромаку посмотрел на неё, слегка нахмурившись.       — Нормальный парень. Чем он тебе не угодил?       Татьяна раздражённо усмехнулась.       — Вот будь ты со мной, а не в городе — знал бы!       Куромаку нахмурился.       — Знал что?       Татьяна повернулась к нему, скрестив руки на груди.       — То, что Курон этот — вор. Серьги мои золотые украл! И даже не стесняется после этого в мой дом приходить.       Куромаку на секунду замолчал.       — Ты уверена, что это был он?       Татьяна сразу вспыхнула.       — Ну конечно! Мама твоя не права. Позащищай ещё этого сиротку.       Куромаку тяжело выдохнул.       — Мам… я просто хочу разобраться.       — Скажи спасибо, что я его бабушке ничего не рассказала, — холодно ответила Татьяна.       Куромаку немного помолчал, затем тихо сказал:       — Я с ним поговорю… Попрошу вернуть.       — Не надо уж! Лучше о чувствах его поговорите. Он же такой хороший. — Татьяна резко махнула рукой.       Она взяла поднос с чашками и направилась к дому, оставив Куромаку одного в беседке.       В ту ночь Куромаку уснул не сразу. Он лежал на диване в зале, закинув руку за голову, и лениво водил пальцем по узорам старого настенного ковра. Линии переплетались, расходились, снова сходились — будто лабиринт, из которого невозможно выбраться. Мысли у него в голове кружили примерно так же.       Он всё никак не мог смириться с услышанным.       Курон… украл серьги. Золотые.       Куромаку нахмурился, уставившись в потолок. И ведь не только это. Яблоки тоже воровал. Хотя яблоки — ладно, дети в деревне всегда что-нибудь таскают из чужих садов. Сам когда-то таким был.       Но серьги…       Он тихо вздохнул.       С виду Курон был совсем другим. Тихий, вежливый. Ко всем обращается на «вы», здоровается, помогает, если попросят. И постоянно будто немного смущён — извиняется за любую мелочь, отводит взгляд.       Совсем не похож на человека, который может что-то украсть.       Куромаку провёл пальцем по ещё одному витку коврового узора и остановился. А может, всё наоборот? Может, совесть его как раз и грызёт. Поэтому он такой тихий, такой замкнутый. Мысль была неприятной.       Если это правда, значит Курон носит это внутри уже какое-то время. Один. Куромаку закрыл глаза, но сон всё равно не приходил.       Узоры на ковре всё ещё стояли перед глазами, а вместе с ними — растерянное лицо Курона и его тихий голос.       «Вы только бабушке про яблоки не говорите, пожалуйста…»              На завтрешний день, к обеду Курон снова пришёл к дому Куромаку.       Пик в этот день появиться не смог — у него были какие-то дела по работе. По крайней мере, так он сказал накануне, пообещав зайти позже, если освободится. Зато Курон, как выяснилось, был свободен почти всегда. Так, во всяком случае, говорила его бабушка.       Куромаку вышел навстречу и остановился на пороге. Он на секунду задержал на нём взгляд. После вчерашнего разговора с матерью он невольно смотрел на Курона внимательнее, будто пытаясь разглядеть в нём что-то новое, что раньше не замечал.       Но перед ним всё равно стоял тот же самый парень.       Сдержанный, миловидный, с привычно спокойным взглядом.       — Здравствуйте… — сказал Курон тихо. — Я… вчера весь вечер готовился и слишком поздно уснул. Извините, что прихожу так поздно.       Куромаку не был зол. За неделю они и так без перерыва работали, успели закончить спальню матери и коридор. Сейчас он даже почувствовал, что можно немного отдохнуть и просто поговорить.       Он оперся рукой о косяк двери и, словно собираясь с мыслями, начал медленно:       — Всё в порядке. Знаешь… после приезда я особо не гулял. Хотелось бы наверстать упущенное. Ты не хочешь?       Курон на мгновение задумался, а потом легко кивнул.       — А.. давайте...       Гулять Курон любил. Раньше любил. Будь у него тогда такие же умные часы как у Куромаку они бы насчитали пятнадцать тысяч шагов в день. Но сейчас он по собственному желанию пытается даже не выходить из дома.       Куромаку улыбнулся про себя.              Они шли молча, вдоль поля, которое постепенно склонялось к речке. Трава была высокой, колосилась на ветру, создавая тихий шелест под их шагами. Курон предлагал пройтись именно сюда: речка была недалеко от деревни, а дорога к ней почти пустынной, редко кто сюда заходил.       Куромаку кивнул. Сначала он думал, с чего начать разговор, который должен был состояться. Если мама права, то он действительно обязан был поговорить. Но пока слова не шли — лишь лёгкое дыхание и шелест травы.       Вдруг ему вспомнился вчерашний разговор в беседке.       — Твоя бабушка говорила, что ты книги любишь читать, — сказал он осторожно.       Курон слегка отвёл взгляд, проводя рукой по высоким стеблям травы.       — А… да, иногда… — тихо ответил он.       — Я тоже люблю, — продолжил Куромаку, чуть оживляя голос. — Какой жанр предпочитаешь? Может, автора какого-то?       Курон задумался, не спеша, пока их ноги тихо шуршали по сухой траве.       — Ну… особых предпочтений нет. Что попадается, то и читаю, — наконец сказал он.       И тут произошло неожиданное: они одновременно заговорили.       — Вроде… — начал Куромаку.       — А вы… — сказал Курон, одновременно.       Оба замолчали, посмотрев друг на друга, и одновременно спросили:       — Что?       Куромаку улыбнулся, слегка покачав головой:       — Говори ты.       Курон, немного смутившись, тихо сказал:       — Лучше вы…       Курон всё же решился и сказал тихо:       — Я хотел спросить… а вы? Какие жанры предпочитаете?       Куромаку улыбнулся. Радовало, что разговор наконец-то пошёл дальше.       — К литературе я не особо близок, — признался он. — В основном читаю что-нибудь научное или по работе. Раньше, правда, нравилось читать Стивена Кинга.       Курон хотел что-то добавить, что-то спросить в ответ, но замолчал. В конце концов выдал лишь:       — Классно…       — Тётя Людмила говорила, что тебе нравятся зарубежные авторы, — продолжил Куромаку, слегка наклонив голову.       — В основном да… — ответил Курон, пожав плечами.       Куромаку слегка улыбнулся и спросил:       — А какие ещё есть увлечения, кроме книг и ирисок?       Он тихо посмеялся, как будто сам предугадывал ответ.       Курон тоже улыбнулся, заметив в его взгляде лёгкую насмешку. Сразу стало ясно, что бабушка, как обычно, уже разболтала все его маленькие секреты соседям.       — Рисую ещё иногда… — тихо признался Курон, слегка понизив голос.       — О, правда? — удивлённо спросил Куромаку. — Покажешь потом?       — Нет… — быстро ответил Курон, смущённо опустив взгляд. — У меня не так хорошо получается.       — Хах, ну ладно, — усмехнулся Куромаку, слегка пожав плечами.       Они дошли до речки. Там стоял небольшой мост, который соединял берега. На противоположную сторону падала приятная тень, и Куромаку предложил:       — Пойдём вдоль неё, там прохладнее.       Курон кивнул.       Они вступили на мост.       Куромаку на мгновение остановился, чтобы вдохнуть свежий воздух. Река растекалась перед ними тихой серебристой лентой, её вода мягко блестела на солнце, отражая лёгкие облака и листья деревьев. По берегам росли кусты и высокие травы, склоняясь к воде, будто трогали её своими нежными ветвями. Здесь и там падали тени от деревьев, и Куромаку наблюдал, как на поверхности воды играли солнечные блики, переливаясь от золотистого до почти прозрачного голубого. В городе такого точно не увидишь.       Они перешли мост, шаги тихо отражались от досок, и пошли вдоль реки. Течение тихо журчало, обрамлённое зелёными кустами и высокой травой, а лёгкий ветерок доносил запах свежей воды и земли. Молчание между ними больше не было неловким — оно стало спокойным и почти уютным.       Пока они шли вдоль реки, дорога вывела их на небольшую поляну.       Оттуда доносились голоса подростков, смех, звук распаковываемых пакетов — похоже, кто-то устроил небольшой пикник. Куромаку не обратил на них внимание. Он уже был готов начать разговор.       — Курон, я хотел с тобой серьёзно поговорить. — начал он спокойно.       Но Курон будто и не слушал. Он смотрел в сторону той поляны и резко остановился. Сердце у него слегка замерло. Это были его одноклассники.       И среди них…       — Коля... — тихо выдохнул Курон, почти шёпотом, словно проговаривая это себе.       Вдруг он резко схватил Куромаку за руку и потащил обратно.       — Пойдём лучше…       Куромаку остановился, не сразу поддаваясь, и отдёрнул руку.       — А что такое? — непонимающе спросил он.       Куромаку казалось что он понял суть разговора и уже хотел его избежать.       — Там… — Курон не успел договорить, как раздался крик:       — Эй, пидорас!       Голос принадлежал на вид симпатичному рыжему парню из группы подростков.       Курон не раздумывая развернулся и начал уходить, пытаясь скрыться с их поля зрения, не дожидаясь Куромаку.       Но на этот раз тот его задержал. Куромаку не нравилась эта привычка Курона убегать при первой возможности — он уже не раз это замечал.       — Куроша, ты чего? Подойди сюда! — снова прозвучал голос рыжего.       А затем в спину Курона полетел смятый пластиковый стакан.       — Прямое попадание, Колян! — подхватил кто-то из его друзей, смеясь.       Вырваться из хватки Куромаку тот не смог. Он повернулся к нему, ожидая, не сопротивляясь.       Просто в душе надеясь что к ним никто из той компании не подойдёт. А если это случится, то он пытался быстро придумать что скажет...       Но Куромаку всё же его отпустил. Они пошли обратно.