2. У Кусуо вновь ломаются устройства. [Намек на PG-13]

Сегодня в жизни Сайки Кусуо произошла очередная неприятность —ограничители вышли из строя. Не успел он встать с кровати, как будильник полетел дальше, чем Галактика Андромеда сейчас от нас. Разочарованию Сайки не было предела. Привычное «ну и ну» отразилось гулким эхом в собственном сознании. Что обычно делал Сайки, когда ломались устройства? Верно, приходил к старшему брату, Куске. И хоть Кусуо не переносил того на дух за надоедливость и мазохистские наклонности, он был единственным человеком на всем земном шаре, который мог бы помочь Кусуо справиться с новоявленной проблемой. Следующей мыслью Кусуо пришло осознание: «Я не могу пойти в школу в таком виде. Это вызвало бы слишком много нежелательных вопросов.» Потому единственно верным и правильным решение для Сайки стала незамедлительная отправка прямиком в Лондон. Его приход к Куске не станет неожиданностью, он знал это. Обычно ведь говорят «большой брат следит за тобой». Только вот произносят это в качестве шутки, а здесь была далеко не шутка. Однажды Кусуо довелось увидеть громадную лабораторию Куске, сплошь и рядом забитую широкими плазменными мониторами. И ладно бы, если для дела, так нет же. Эти мониторы старший братишка использовал прямо как сталкер — везде и всегда следя за своей жертвой (в данном случае за Кусуо). Кусуо повадки Куске, конечно, напрягали, но не настолько они были близки, чтобы переживать, как он с такими «приколами» будет в дальнейшем отношения с другими людьми строить. Кусуо понадобилось больше времени, чем он предполагал. Сначала телепортация занесла его в Канаду, затем в Папуа-Новая Гвинея, под конец и вовсе закинув в жерло вулкана. Совсем отчаявшись, Кусуо наконец смог попасть в нужное место. Только вот он не учел, что Лондон — это, столица Англии, а значит, улочек там пруд пруди, как и скопищ людей. Чуть не попав из-за собственной оплошности под колеса машины в одном из кварталов (слава Богу, удалось выпутаться без лишних проблем, которых Кусуо понабрался за сегодняшний день с излишком), он таки прибыл в дом Куске. Кусуо встретили так, будто бы это не он приезжал в прошлом месяце, а какой-то его двойник. — Кусуо, ты не представляешь, как долго я ждал тебя! Куске часто произносил слова с нарочитым драматизмом, чаще только выводя из себя таким поведением. «Слишком много проблем за день. Но главная проблема ждет меня прямо напротив.» Кусуо же никогда не отвечал брату вслух. Не только потому что не имел желания разговаривать с досаждающими окружающими, но и потому что Куске понимал его без слов, значит, и мороки меньше. — И вновь твое лицо выглядит недовольным. Ну же, Кусуо, улыбнулся бы для меня хоть раз! «Размечтался. Я тут не для твоего веселья. Прекрасно знаешь, зачем я здесь, так займись уже делом.» Лицо Кусуо отражало привычное безмолвие, когда мыслями, казалось, он мог прожечь во взгляде напротив огненную дыру. Благо, Куске оказался догадливым, на то он и гений. — У малыша Ку вновь сломались ограничители, я прав? — это был риторический вопрос. Куске задавал его с привычной улыбкой на лице, что только сильнее отрезала желание находиться здесь больше положенного на починку устройств времени. «Глаза у тебя на месте, значит видишь прекрасно. Не заставляй меня применять силу и просто почини их.» Кусуо протянул зажатые в ладони ограничители. На вид они казались все такими же. Похоже, что дело было в неполадках внутреннего механизма. Куске помедлил. Рассматривал. И только протянул руку, чтобы забрать, как на мгновение остановился. Взгляд задержался дольше обычного и далеко не на антеннах. Сегодня Куске был сам не свой. Об этом подумал и Кусуо. «В чем дело?» — Нет, ничего, все в порядке, — Куске мгновенно взял устройства и положил в карман халата. «Странный ты.» — А... знаешь, пока я разбираюсь с поломкой, подожди в моей комнате. «Я бы пожелал остаться на месте.» — Кусуо, люди поперек входной не стоят. Это очень странно, даже для тебя. «Снова не оставляешь мне выбора. Как предсказуемо.» На этот раз Кусуо не применил телепортацию, рисково было, учитывая сегодняшние приключения. Пришлось подниматься по широкой лестнице прямиком на третий этаж. Да, даже не на второй, потому что Куске сумел сколотить в Лондоне неплохое состояние за собственные знания, и потому на первом и втором были лишь служебно необходимые помещения. Войдя в спальню, Кусуо не был удивлен. Ему уже доводилось видеть комнату брата. Она не была роскошной, не отдавала элитой, напротив, располагала в себе стерильную чистоту и мебель, отделанную приглушенными, бежевыми тонами. Комната была не из маленьких, это точно. «По размерам может сойти за четыре моей». Под ногами мягкий белый ковер, на который приятно ступать, с левой стороны двуспальная кровать, по облику похожая скорее на кровать аристократа. Рядом, чуть дальше кровати, плоский длинный стол, из таких обычно котацу делают или валят гору бумаги и книг (в данном случае не лежало ничего). Напротив Кусуо всеобъемлющее панорамное окно с болотными занавесками. Если пройти впритык к нему, можно без зазрения совести подглядывать за прохожими. «Может, Куске именно этим и занимается в свободное время». Правее окна угловой шкаф, который занимал совсем небольшое пространство. И, наконец, повернувшись правым боком, Кусуо мог лицезреть письменный стол с нижними встроенными шкафчиками для документов и прочей мелочи. Смотря на открывающийся перед ним горизонт, Сайки никак не мог отогнать мысль о том, как же здесь пусто. Нет, конечно, наверняка в шкафу есть одежда, кровать слегка потрепана, а на столе и вовсе лежат черновики с карандашом. Но все же... чересчур одиноко. «Не мне ли об этом волноваться. Я здесь не за этим.» Сев на край кровати, Кусуо принялся ждать, разглядывая такой шумный в разгар дня Лондон. Как и ожидал Куске, сломалась одна из внутренних микросхем. Много времени починка не займет. Для Куске привычно было чинить ограничители младшего брата. Как никак, он их создал, выходит, знал каждый винтик в этой навороченной системе. Что-то приятное разошлось по телу Куске. Это была теплота. Сердечная теплота, которая изо дня в день пребывала в нем, когда он вспоминал о Кусуо. Любая вещь, любая мелочь, что угодно, связанное с Кусуо, приводило Куске в действие. И ведь так было всегда, с самого детства. Он не мог точно сказать, почему это происходило. Верно потому, что Кусуо — псионик, а он нет. Брат вегда был лучше него буквально во всем — в оценках, в физической силе, даже в излюбленных Куске аналитических данных, потому что умел считывать мысли окружающих. Куске всегда завидовал ему и был не в состоянии понять: «Почему он избегает внимания? Почему постоянно находится в стороне? Почему никак не может открыться людям?». Все эти вопросы были для него несбыточными, он не мог ответить на вопрос, не имея точной информации. Одним чудным днем Куске понял — это любовь. Не братская, не дружеская, не духовная — романтическая. Он и до этого-то был не особо нормальным, так что подобного рода любовь к собственному брату его не удивила. Рано или поздно он должен был это почувствовать. Чувствовать сильную любовь к тому, кому она противопоказана — что это, если не мазохизм? Куске думал так же, но ничего не мог с собой поделать. Он превозносил Кусуо перед собой, создавая в голове образ идола. Он считал его единственным из 8 миллиардов человек, достойным тягаться с ним и быть выше. Никто на свете не смог бы заставить его опуститься на колени, преклонив голову. Никто. Кроме Кусуо. Кусуо был исключением из его сформированной системы деления людей на классы. Он был погрешностью в создаваемых экспериментах, аномалией среди устойчивого фона. Среди этого уже поднадоевшего Куске спокойствия. Куске хотел азарта, хотел игры, хотел соревнований. И лишь Кусуо, только лишь его малыш Ку мог предоставить такую возможность. Как назло, сам Кусуо никогда не проявлял инициативы, из-за чего складывалось ощущение, что старший братишка вечно принуждает его ко всяким авантюрам. Куске хотел думать, что это не так. Хотел верить, что Кусуо делал это не только по его, но и своему желанию. Но это лишь неосуществимые мечты, которым не суждено было стать явью. Выйдя из потока мыслей, Куске понял, что целых 20 минут простоял на месте, держа в руке починенные устройства Кусуо. — Надеюсь, Кусуо не подумает, что все это время я тут бездельничал. Выйдет неловко. Посмеявшись над самим собой, Куске направился в свою комнату, где его ожидал Кусуо. — А вот и я! Громкий голос пробил тишину спальни. Кусуо чуть не подпрыгнул от неожиданности. Куске был единственным, от кого Кусуо не знал, чего ожидать. Все из-за похожего на антенны такого же как у него аппарата на голове, который блокировал телепатию. «Наконец-то. Мне уже хотелось вмешаться. Слишком долго ты возишься.» Кусуо обернулся на Куске недовольным взглядом. — Прости, что заставил ждать. Были некоторые... сложности. «Неужели?» Куске оказался перед лицом Кусуо. Тот сидел смирно, сложив руки на коленях. Куске же не спешил отдавать ограничители. «Ну, и?» Кусуо поднял бровь, демонстративно спрашивая, в чем дело. — Не будешь против, если я сам закреплю их? «С чего это вдруг?» — На всякий случай хочу проверить, все ли исправно работает. Только и всего. Добренькая улыбочка продолжала лицезреть на лице Куске. Закрытые приветливо глаза добавляли того же шарма. На самом деле, с Кусуо такие приемы не работали. Куске знал это, но все равно продолжал вести себя по-глупому мило. Привычка. «Только если отвяжешься, и дашь мне пойти домой.» Словно снова прочитав мысли Кусуо, Куске ответил: — Ну, конечно! Мне только нужно убедиться, что все в порядке. «Как скажешь.» Куске сел рядом с Кусуо. Придвинулся ближе. Расстояние оказалось излишне коротким. Обычно Кусуо не подпускал так близко к себе никого. Но здесь для него не было угрозы, напротив — все делалось для его будущего спокойствия. «Потерпеть пару минут не составит труда.» Куске начал с левой стороны. Аккуратно отведя волосы Кусуо, он прикрепил первую антенну. Что-то интимное было в этом жесте. Такое родное и такое... приятное. Совсем мимолетное движение, но отдающее заботой и пристальным вниманием. Кусуо не противился. Он практически ничего не почувствовал. Или специально не обратил внимание, кто знает. Куске же нервничал. Было видно, как вторая рука, потянувшись для крепления к правой стороне, дрогнула. Кусуо повернулся лицом к Куске. Слишком близко. Они сидели практически впритык, из-за чего между лицами оставались считанные миллиметры. «Что с тобой?» — Ха... Да так, знаешь, что-то я совсем не в духе. Работы было много, вот и я устал... наверное. «Слабо верится. Очень на тебя не похоже.» «И почему ты отводишь взгляд?» Напряженная пауза. Казалось, по виску Куске готова была скатиться капля пота. Может, даже не одна. Прошло несколько секунд, прежде чем Куске ответил: — Не... не бери в голову. Я почти закончил, сиди ровно! Настрой Куске вернулся в былой ритм, оттого он развернул голову Кусуо лицом на окно. Кусуо, конечно, опешил от такого, но ничего не предпринял, смахнув на прежние странности брата. Вторая антенна была благополучно прикреплена. Теперь макушку Кусуо вновь озаряли два родных ограничителя. — Ну, вот и все. Кусуо прикоснулся к устройствам, убедившись, что они на нужном месте. Куске смотрел на него. Его вгляд был наполнен обожанием. Таким, какое обычно испытывают к возлюбленным. Только вот Кусуо не был его возлюбленным, он вообще не был ничьим возлюбленным. Короткая мысль прокатилась ударом в сердце: «Он никогда не посмотрит на меня так же, как я на него. Это невозможно.» «Но почему тогда так больно?» Куске не мог ответить. На этот раз — потому что не понимал собственных чувств. Слишком неправильными были эти эмоции. Слишком необоснованными. Они создавали хаос в собственнолично выстроенном порядке. Таким же хаосом среди обыденности был Кусуо. Кусуо обратил внимание на очередной пристальный взгляд Куске. «Достаточно.» — Если не можешь прямо сказать, что с тобой, то не пытайся нарочно привлечь мое внимание. Кусуо впервые за последние несколько дней использовал речь вслух, не телепатию. Для Куске это было настолько же неожиданно, как если бы вместо брата-псионика останавливать астероид приказали бы ему. — Я не... ты не так понял, Кусуо! По растерянности Куске можно было догадаться, что он в панике, и все как раз с точностью да наоборот. — Что конкретно я «не так понял»? Кусуо задавал вопрос без злости, без сарказма, а исключительно с желанием узнать, что творится с его братцем. — Что... я просто давно не видел тебя, поэтому и смотрю. Прозвучало неубедительно. Крайне неубедительно. Особенно для такого гения, как Куске, просчитывающего на перед шагов пять, чтобы сделать первый. Куске выглядел неестественно растерянно. Казалось, он готов был испариться, сбежать подальше, только чтобы избежать своего позора. «Ты не смотришь. Ты пожираешь меня взглядом.» Глаза Куске неразборчиво метались по комнате. В экстренной ситуации его мозг пытался сообразить, что делать. Решением стала ответная провокация: — Почему ты все еще здесь? Действительно.Устройства были починены. Ограничители на прежнем месте. Кусуо в любой момент может оказаться дома, не сказав Куске и слова. Но он не хотел уходить так скоро. Он хотел дождаться. «Мне интересно узнать, что у тебя на уме.» — Тебе не кажется, что и ты ведешь себя сегодня совсем не так, как обычно, Кусуо? И правда. Привычный Кусуо не стал бы засиживаться без веской причины. Не остался бы, если бы в этом не было необходимости. Он покинул бы Куске сразу, раз в этом нет пользы. «Считаешь, я двойник, ненастоящий?» Смешок. — Нет, конечно, нет. Ты настоящий. Я отличу тебя хоть от десятка тысяч Кусуо-двойников. «Откуда такая уверенность?» — Ну, как никак, мы выросли вместе. Тем более я сам занимаюсь созданием прототипов и знаю, чем они отличаются от тебя истинного. «И чем же?» «Я ничего не чувствую к ним, в отличие от тебя.» — Они делают то, что хочу я, а ты делаешь лишь то, чего хочешь сам. Куске никогда не скажет, что у него на уме. Никогда не выскажет вслух, о чем думает на самом деле. Он будет придумывать отговорки, снова лезть в юмор, делать бессмыслицу. Но никогда это не будут слова переживаний, слова чувств и слова любви. Все ради блага Кусуо. Возможно, и ради спокойствия самого Куске. «Так можно сказать о любом роботе, не только обо мне. Это не отличие.» — Ну, а еще в тебе есть одна черта, благодаря которой точно можно сказать, что ты — это ты. «И что же это?» «Умение любить так, как не сможет не один другой человек.» — Наличие живого сердца! «В смысле?» — Подумай, Кусуо, у моих роботов сердце из металла, а у твоих двойников оно лишь для того, чтобы функционировать. «Разве не у всех людей сердце для того и создано, чтобы поддерживать жизнь?» Смех. — Не в буквальном смысле. В переносном. «И когда ты стал думать не плоско?» «Когда полюбил тебя так, как не полюблю уже никого на свете.» — Ты стал интересоваться мной, очень мило с твоей стороны, малыш Ку. Мама бы не нарадовалась за тебы сейчас. Сарказм. — Куске, перестань менять тему. — Что? Теперь Куске не смеялся.Улыбка сменилась на недоуменное выражение. Тяжелый вздох. — Ты думаешь, я ничего не понимаю? Куске занервничал. — ...О чем ты, Ку? Ха-ха, догадался, что я починил твои устройства куда быстрее, чем вернулся к тебе? Что ж, ты меня раскусил... Не поможет. «Ты идиот, или придуриваешься?» «Все эти разговоры ни о чем. Ты только пытаешься уйти от главной темы.» — О тебе, Куске. Казалось, градус воздуха в комнате стал превышать допустимое значение. — А... то есть? Хочешь поговорить обо мне? «Никак не доходит? А если...» Кусуо поднял голову выше. Теперь на Куске был обращен строгий взгляд, больше не терпящий недомолвок. У лица напротив страх становился только сильнее, как и уровень напряжения. — Кусуо... Миллиметр. Еще один. Еще ближе. Спокойное дыхание на дрожащих губах. — Я знаю, что ты влюблен в меня, Куске. Пауза. Тишина. Осознание. Когда зажали в угол, скрывать что-либо кажется бессмысленным. Кусуо отстранился на прежнее расстояние, дав Куске возможность оправдаться. — Когда. Когда ты понял? «Не отвечай, прошу. Не говори ничего. Умоляю, уходи. Телепортируйся, исчезни, сотри мне память, оберни время вспять, да просто убей меня. Так будет лучше для нас всех.» — Я знал это. Возможно, очень давно. — Насколько давно? «Где я просчитался? Когда совершил ошибку? В 16, в тот единственный день, когда на мне не было устройства? В 14, когда перед отъездом думал только о тебе? В 12, когда соревновался с тобой, как ненормальный?» — С детства, Куске, ты был одержим мной с самого детства. «Как одержим и сейчас.» «Ты прав. Всегда был прав. И сейчас тоже. Только ты можешь ломать меня сейчас, разбивая сердце вдребезги.» — Но я никогда не думал, что твоя зацикленность на мне сможет перерасти в любовь. «Скажи, ты меня ненавидишь, так ведь? Скажи уже это. Не сдерживайся, растопчи мои чувства, Кусуо. Не оставь и малейшей надежды. Не издевайся, пожалуйста.» — Узнать, что собственный старший брат любит тебя далеко не как брат это, наверное, мерзко, да, Ку? Усмешка. Усмешка, в которой не было смеха. — Что ты чувствуешь ко мне сейчас? «Отвращение, неприязнь, ненависть, презрение, злость, — точно же что-то из этого, да? Надеюсь, все сразу.» — Ничего. Пока ничего. «Нет. Нет. Только не жалей меня. Не будь мягким. Не пытайся быть безразличным. Я не заслуживаю даже этого.» — Уверен, что не хочешь отсесть от меня? Я бы посоветовал тебе ретироваться отсюда как можно скорее и больше никогда здесь не появляться. «Желательно еще и забыть, что у тебя когда-то был брат.» Не прокатит. — Для чего? Разве я сказал, что ненавижу тебя? «Ты можешь не говорить этого. Я знаю, что да.» — Скажи еще, что я не противен тебе. — Нисколько. «Хватит этой жалости. Хватит быть милосердным ко мне, Ку. Выскажи мне все разом. Все, что думаешь. Я вытерплю это. Я это заслужил.» — Что ты хочешь услышать от меня, Куске? Пришла очередь непонимания Кусуо. «Что хочу услышать? Разве не понятно? Слов, которые сломают все мосты, что я выстраивал так долго, кропотливо собирая каждый кусочек, на пути к моим жалким фантазиям о тебе.» — Не ты ли только что злился, что я не могу понять, о чем ты говоришь? — Если ты думаешь, что перестанешь от этого быть членом моей семьи, то я разочарую тебя. — Это ничего не значит. Мне плевать, буду я им или нет, ведь я буду знать, что именно ты испытываешь ко мне ненависть. «Ну и ну. Мой брат-гений оказался дураком. Какая трагедия.» — Как я могу ненавидеть тебя, пока люблю? Пауза. Куске не мог поверить в слышанное. Он хотел переспросить, он был уверен, что ему послышалось. Возникла идея ущипнуть или себя, или Кусуо, чтобы проверить достоверность этой реальности. — Любишь... кого? Меня? «Прекрати это фарс, Кусуо. Мне не до шуток, когда мое сердце готово выскочить из груди. Я никогда не поверю, что такой, как ты, может испытывать что-то к такому, как я. У Терухаси шансов и то больше будет.» «Боже мой, точно идиот.» Кусуо кивнул. На его лице отражалась легкая улыбка. Такую обычно можно увидеть, когда ребенок задает взрослому максимально примитивный вопрос. — Нет... не может быть. «Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Это ложь. Это бред. Такого быть не может. Это невозможно. Я не верю. Нет...» Куске начал беспорядочно трясти головой, не осознавая, что творит. Кусуо пришлось брать инициативу в свои руки. Буквально. Кусуо ухватил лицо Куске двумя руками, зафиксировав на одном месте. «И дал же мне Бог такого брата.» — Люблю, да. — Нет. Ты не можешь. Кусуо не... «Ты опять?» — Сам же сказал, что от двойников меня можно отличить живым сердцем. Разве я сейчас и не показываю это «живое сердце»? — Но... — Без но. «Надоел.» Пауза. Прошли секунды. Минута. А затем и две. Куске перехватил запястья Кусуо собственными руками. Не удерживая, нет, только чтобы почувствовать, что это происходит наяву. — Твои руки, они... такие теплые. Куске готов был растаять в этом прикосновении. Кажется, он смирился и уже не пытался спорить. Даже если это сон, он слишком прекрасный, чтобы противиться. «Разумеется, я ведь живой.» — Кусуо... мой малыш Ку... ой, то есть... Мысли путались. Сознание размывалось. Мозг переставал думать. Да и разве в такой ситуации рационализм важен? — Уже твой? Мне показалось, ты говорил, что я не могу любить тебя. Куске убрал руки Кусуо от своего лица, вместо этого взяв их в свои. — Может, я ошибался. Может, это была погрешность. — Как в тех экспериментах, что ты проворачиваешь в своей лаборатории? Кивок. «Угу.» — Погрешность есть в каждом эксперименте. Как и наличие аномалий в окружающей среде. «Выходит, я и есть твоя аномалия?» — Без аномалий было бы скучно. Я бы быстро погрузился во мрак, если бы каждый день был обыденностью. «Ты драматизируешь.» В глазах Кусуо отражалась привычная ирония, а вгляд был наполнен былым сарказмом. — Нет, правда! Куске стал таким же, как и всегда. Он перестал волноваться, перестал бояться, от паники не осталось и следа. Теперь ему не нужно было ничего скрывать. Теперь он может быть настоящим собой. Кусуо по-доброму закатил глаза и помотал головой. «Ну, что за ребенок?» Куске переместил правую руку на плечо Кусуо, плавно поднял выше и дотронулся до подбородка, погладив большим пальцем щеку. Это было очень нежное, ласковое прикосновение. Такое родное и сокровенное. Никого ближе Кусуо сейчас не было. Сейчас для Куске и весь мир не имел никакого значения. — Я люблю тебя, мой малыш Ку. «Твой. Я тоже, Куске.»