Глава 11 : { Тобирама / Саске }

Саске пять дней пролежал в постели. Начавшись с обычной боли в горле, он перерос в постоянную лихорадку, влажный кашель и ломоту во всем теле. В конце концов Тобирама запретил ему выходить из квартиры, прикасаться к компьютеру для работы и даже открывать Discord для игр. «Ты должен лежать в постели, пока температура не опустится ниже 38°C на 24 часа. На этом обсуждение заканчивается». В результате Саске вяло сидел в главной спальне, опустив шторы, приглушенный свет маленькой фиолетовой светодиодной лампы, которую он всегда держал включенной. Тяжелый воздух, запах шипучего парацетамола, мази «Викс» и пота. Его телефон лежал на тумбочке, экран был темным с тех пор, как головная боль заставила его перестать листать TikTok. Тобирама вошёл, не постучав, захлопнул за собой дверь и рефлекторно запер её. На нём была простая чёрная толстовка, тёмно-серые спортивные штаны и белые кроссовки Air Force 1, которые он хранил только дома. Его белые волосы были ещё слегка влажными — очевидно, он только что вышел из душа. «Ты выглядишь как зомби, пропустивший апокалипсис». Саске медленно открыл сначала один глаз, затем другой. Его голос прозвучал хрипло, почти надломленно. «Иди к черту… У меня раньше было 39,2». Тобирама сел на край матраса, не спросив разрешения. Он прижал тыльную сторону ладони ко лбу Саске — тот обжигался — а затем небрежно провел ею по щеке и шее. Саске, невольно, закрыл глаза; прохладное прикосновение было почти слишком приятным. Тобирама заметил выпуклость под свободными спортивными штанами, в которых Саске спал. Светло-серая ткань выдавала упорную утреннюю эрекцию, усугубленную лихорадкой и лекарствами, вызвавшими у него повышенную чувствительность. Тобирама, с лёгкой ухмылкой: «Вам действительно очень плохо… но, спасибо, с этим всё в порядке». Он просунул руку под пояс спортивных штанов, без всяких предисловий. Саске вздрогнул, в горле застрял приглушенный звук. «…стоп, я под кайфом от лекарств… Я даже не смогу…» «Именно. Вам не нужно уметь ничего делать». Он вытащил уже твёрдый и блестящий член Саске. Кожа была горячей, почти лихорадочной, головка красной и скользкой. Тобирама нежно сжал его, медленно поглаживая от основания до кончика. Саске выгнулся, несмотря на свою слабость, и из его уст вырвалось едва слышное «чёрт…». Тобирама наклонился. Сначала он провел лизком по центру живота Саске, затем перешел к паху, а потом без предупреждения взял головку члена в рот. Саске издал долгий стон, вцепившись пальцами в черную простыню. Тобирама сосал с методичной точностью: язык обводил уздечку, глубоко всасывая, но ни разу не проталкивая воздух в горло, рука ритмично поглаживала основание. Он знал каждое чувствительное место идеально — это было почти несправедливо. Саске тяжело дышал, его бедра совершали небольшие, неконтролируемые толчки. Лихорадка делала его еще более восприимчивым; каждое движение языка вызывало у него дрожь. Тобирама отстранился лишь настолько, чтобы пробормотать что-то себе под нос, коснувшись губами влажной кожи: «Ты разваливаешься на части меньше чем за три минуты. Жалко… и чертовски сексуально». Он ускорил темп, одной рукой прижимая бедро Саске, чтобы ограничить его движения, другой массируя его яички, нежно сжимая. Саске внезапно напрягся, из него вырвался хриплый крик, и он кончил прямо в рот Тобираме. После этого по его телу еще долго пробегали судороги. Тобирама, не вздрогнув, сглотнул, выпрямился, вытер уголок рта большим пальцем. Он посмотрел на Саске: глаза закрыты, рот приоткрыт, щеки раскраснелись от жара и оргазма, он был совершенно обессилен. Он спустил свои спортивные штаны, освободив свой стоячий член, который уже некоторое время был твёрдым. Несколько быстрых движений, взгляд прикован к оставленному Саске лицу, к следам пота на его шее, к его груди, которая всё ещё быстро поднималась и опускалась. Он бесшумно, почти бесстрастно, приблизился к животу и нижней части живота Саске. Белые полосы на бледной, влажной коже. Он замер на мгновение, контролируя дыхание, затем взял с тумбочки салфетку для снятия макияжа (те самые, которыми Саске протирал экраны и AirPods). Он методично протерся, натянул спортивные штаны обратно и натянул одеяло до плеч Саске. Тобирама почти нежно провел рукой по влажным черным волосам. «Спи. А в следующий раз, когда у тебя поднимется температура, позвони мне сразу же. Никаких этих глупостей типа „Я справлюсь сам“». Он встал, поправил толстовку и в последний раз взглянул на кровать. Тобирама, голос тихий, почти бормочущий: «Ты и так уже мой. Больной ты или нет». Он ушёл, тихо закрыв дверь. 🩵❤️‍🔥