Часть 25.{ Тобирама / Обито }

Охота за брачным союзом была традицией, передававшейся из поколения в поколение в священном лесу клана Сенджу. Дикий, первобытный ритуал, где любовь завоевывалась бегством, хитростью и силой. В ту ночь четверо Сенджу вышли вперед, чтобы заявить права на то, что принадлежало им: Хаширама, Тобирама, Каварама и Итама. Первыми освободили пятерых Учиха, которые, словно испуганные тени, разбежались между гигантскими деревьями: Мадару, Итачи, Шисуи, Обито и Изуну. Но в ту ночь воссоединятся только четверо. Один вернется один, и, возможно, его сердце будет немного тяжелее. Хаширама первым прыгнул. Его глаза засияли почти детской радостью, когда он увидел Изуну. Он хотел заполучить его с первого взгляда много лет назад. Несколько мощных шагов, мягкий, но твердый удар по грубой коре, и красная нить обвилась вокруг тонкого запястья Изуны. Молодой Учиха ахнул — наполовину удивленный, наполовину забавляющийся, — когда Хаширама прошептал ему на ухо обещания. Каварама отправился в путь сразу после этого. Он месяцами охотился за Шисуи во сне. Прекрасный Учиха был быстр и неуловим, но Каварама изучил его повадки. Он загнал его в угол возле серебристого ручья под лунным светом. Шисуи на секунду притворился, что сопротивляется, прежде чем вытянуть запястье с кривой улыбкой. Красная нить тихо оборвалась. Итама дрожал от волнения. Он умолял своего старшего брата, его глаза сияли: «Пожалуйста, позволь мне идти первым, Тобирама…» Тобирама зарычал, но сдался. Итама рванулся вперёд, словно радостный щенок… и буквально врезался в Мадару. Великий Учиха, застигнутый врасплох этим неуклюжим вихрем, не успел отступить. Итама молниеносно завязал красную нить, щёки его горели, сердце колотилось так сильно, что казалось, он вот-вот упадёт в обморок. Мадара поднял бровь, затем на его губах появилась опасная улыбка. Итама был на седьмом небе от счастья. Он заполучил самый ценный приз. Тобирама холодно пересчитал. Изуна, Шисуи, Мадара… Оставался либо Обито, либо Итачи. Он закрыл глаза и позволил своей чакре просканировать лес. Итачи был далеко, неподвижный, безмятежный — скорее всего, окруженный хитрыми ловушками. Обито же, напротив, вибрировал: нервозность, возбуждение, чистое желание. Тобирама сделал выбор без колебаний. Обито будет его. Он активировал свою фирменную технику. Из земли вырвались водяные струи и обвились вокруг лодыжек Обито. Учиха вскрикнул от неожиданности и споткнулся. Он бросился бежать, лавируя между стволами деревьев, тяжело дыша. Но Тобирама был методичным охотником. Он расставлял ловушки, рассчитывал углы, бережно хранил чакру. И самое главное… он знал очаровательную неуклюжесть Обито. Неизбежное случилось. Обито наступил прямо на спрятанный трос. Резкий щелчок. Веревка натянулась и резко дернула его вверх. Он оказался висящим вниз головой, ноги раздвинуты, ягодицы выставлены напоказ, кровь прилила к вискам. Лицо покраснело. Тобирама медленно приблизился, на его лице читались одновременно хищная и нежная улыбка. «Ну-ну… Я поймал тебя, Учиха Обито». Обито попытался ответить, но из его уст вырвался лишь писк. Тобирама взял его болтающееся запястье и с почти религиозной точностью завязал красную нить. «Заявлено». Несколько минут спустя Обито лежал на толстом слое мха и влажных листьев, совершенно голый. Лунный свет проникал сквозь ветви, рисуя меняющиеся тени на его золотистой коже. Тобирама стоял над ним, без рубашки, с блестящими мышцами и белыми волосами, ниспадающими, словно жидкий шелк. Он наклонился и страстно поцеловал Обито — языки переплелись, зубы слегка покусали. Его пальцы, щедро смазанные свежей мазью с древесным ароматом, нашли узкое, жгучее отверстие. Он вставил один палец, затем два, поворачивая, раздвигая и поглаживая шелковистые, сжимающиеся стенки. Обито резко выгнулся, его твердый член шлепнул по животу, уже блестя от предсеменной жидкости. "Ах…" Тобирама улыбнулся, прижимаясь губами к его горлу. «Терпение… самое интересное ещё впереди». Он приподнял бедра Обито и закинул их высоко на его широкие плечи. Его толстый, набухший, темно-красный кончик медленно терся о дрожащее кольцо, дразня, пока Обито не заерзал и не стал взывать дрожащим голосом: «Еще… пожалуйста… вставь…» Тобирама медленно, сантиметр за сантиметром, вводил себя, наслаждаясь каждым приглушенным стоном. Когда он полностью вошёл, он сделал паузу, позволяя Обито привыкнуть к подавляющему ощущению полного растяжения и наполнения. Затем он начал двигаться. Сначала медленно и глубоко. Потом быстрее. Сильнее. Кожа шлепала по коже. Обито безудержно вскрикнул, лицо его было багровым, рот открыт, тонкая струйка слюны стекала с уголка губ. Его кожа блестела от пота в лунном свете. Его ногти царапали спину Тобирамы, оставляя красные следы. «Быстрее… сильнее… пожалуйста!» Тобирама подчинился. Его бедра с силой рванулись вперед, вбиваясь до самого конца с каждым толчком, попадая в то чувствительное место, от которого Обито закричал. Учиха дрожал всем телом, глаза закатились, тело выгнулось, как натянутый лук. «Я… я собираюсь…» Едва слова сорвались с его губ, как Обито потерял контроль над собой. Толстые белые струи крови пробежали по его груди, шее, подбородку. Он закричал протяжно и громко, тело содрогалось в судорогах. Тобирама продолжал, безжалостно, продлевая удовольствие, пока его собственные яички не сжались. Он в последний раз глубоко вонзился в него и излился долгими, жгучими импульсами, наполняя Обито до тех пор, пока сперма не перелилась через край, стекая по дрожащим бедрам и капая на мох. Он долгое время оставался внутри, тяжело дыша, прижимаясь к шее Обито. Затем медленно вытащил свой член, любуясь увиденным: маленькая, покрасневшая, зияющая дыра, блестящая от спермы, дрожащие бедра, торс, покрытый следами спермы. Тобирама погладил пылающую щеку Обито. «Это было чудесно, Обито». Обито открыл глаза, измученный, но сытый, со слабой, счастливой улыбкой на губах. «Да…» Тобирама наклонился и нежно поцеловал его распухшие губы. «Теперь ты мой муж, Учиха Обито. Мой муж был… восхитителен». Обито слабо рассмеялся, голос его охрип. «Да… я с тобой согласен… мой муж». Под полной луной, в священном лесу, два переплетенных тела скрепили союз, столь же старый, как и вражда между их кланами.   ❤️‍🔥✨️