Сбой.

Первая неделя прошла абсолютно без каких либо сложностей. Колледж был не таким тяжелым, как оказалось, по крайней мере так считал Билдер. Большая часть предметов ему давалось легко, и на тесты он не тратил больше 15 минут. На первом курсе его все запомнили как идеального студента, которого не раз приводили в пример другим. Билдермен радовался, что все началось гладко, но он знал, что такой гладкий старт явно не будет длиться долго. И он был прав, к сожалению, в его жизни появился назойливым сосед, который, не смотря на то, что нашел свою компанию, все равно находил время, чтобы побесить парня. Утром ему приходилось слушать жалобы от Шеда, как он не хочет вставать и как он надеется, что день скоро закончится, а вечером брюнет просто мешал тем, что приходил слишком поздно и сбивал сон того.  На счет Шедлетского было трудно сказать, что он чувствовал к Билдермену. Сосед как сосед, он конечно и был бесячим, но пока тот не бил его, он не мог жаловаться, потому что Билдер был спокойным соседом, он не лез, не мешал, он просто существовал и анализировал все, что его окружало. За одну неделю, тот и сам много чего понял про людей, с которыми они находятся на одном курсе, и как раз Билдер был тем человеком, которого Шеду не удалось прочитать. Он чувствовал, что тот, каким он себя показывает, он не совсем является, будто он скрывает что-то.   И его это раздражало. Раздражало, что он совершенно не понимает этого человека. На самом деле правда была куда проще, чем казалась, Билдермен ничего не скрывал, у него не было ни тайн, ни секретов, он не скрывает своего настоящего поведения, просто для него это норма, из за чего для окружения это кажется странным. Сероволосый учился на отлично, отвечал у доски расписывая кучу теорем лишь в одном уравнении, и ему это давалось просто. На него смотрели все с завистью, восхищением, кто-то просто выбрал плыть по течению и записывал все, что было на доске. Но Шед заметил, его сосед иногда зависал. Как будто компьютер, который резко решил перезагрузиться, и выглядело это даже смешно, но из за того, что Билдермен зависал ненадолго это попросту не замечали.  — Ты вообще отдыхаешь?  — как-то на паре спросил Шед у Билдера, явно отвлекая того от учебы.  — Разумеется. Просто у нас с тобой разные понятия отдыха.  И больше они не говорили. Хотя назвать Шеда двоечником тоже нельзя, он просто не зубрила, но при этом пишет все контрольные на достаточном уровне, конечно до Билдера ему далеко, ведь он пишет вообще на уровне Богов каких-то.  После разговора, Шед пытался вернуться к конспектам, но по итогу его взгляд все равно возвращался не к доске, а к Билдермену. Он писал аккуратно, быстро, точно, он даже не смотрел на доску, как будто понимал материал на слух идеально. Но вдруг, ручка остановилась, и его взгляд стал более пустым. Завис. Но уже через 20 секунд снова очнулся и продолжил писать.  — Ты опять завис, — сказал Шед, слегка наклонившись, чтобы слишком громко не говорить.  — О чем ты? Ничего я не завис.  — холодно отрезал Билдер, будь Шед в другой ситуации, заткнулся бы.  — Завис, я наблюдал за тобой.  — Может тебе стоит тогда меньше отвлекаться? Знаешь, это не культурно пялиться на людей.  Шед скривился, уткнувшись назад в конспект. Он показушно отвернулся от Билдермена и продолжил писать материал дальше. Как же этот зубрила иногда бесит. Он вообще человек? А может он робот, которого послало правительство, чтобы проверить, как быстро роботы вольются в жизнь людей? Шедлетский как раз ничего не знал о своем соседе, значит тот вполне себе может что-то скрывать от него, он был в этом уверен.  Однако уже посреди ночи, все эти теории отошли на задний план. Ветки деревьев, что стояли рядом, сильно били по окну мешая спать. Брюнет проснулся резко, сразу приняв сидячее положение. Оглянувшись, в комнате было темно, значит Билд спал, значит можно было не беспокоиться. Ветер за окном почти заглушил посторонние звуки, почти. Тихое, нервное дыхание было еле слышно. Именно когда шум за окном немного стих, Шед обратил на чуждой ему звук внимание. Обернувшись в сторону соседа, он заметил как тот сидел на краю кровати.  Он сгорбился облакотившись на свои руки, что стояли у него на коленях. В темноте было тяжело понять, что тот делал, но было слышно обрывистое, нервное дыхание, которое он пытался успокоить, но все попытки были тщетны. Резко, Билдер поднял голову и его взгляд устремился в глаза Шедлетского. В темноте его глаза были почти пустыми, они больше не напоминали те, красивые синие глаза, которые сияют на солнце. Необычный зрачок, в виде квадратика, сейчас был настолько напуганным и маленьким, что появилось ощущение, что их никогда и не было.  Глаза Билдера были живыми, не пустыми как обычно, а именно живыми. Даже слишком. Шедлетский, что не привык к такому, очень удивился. В глазах его соседа читалось что-то резкое, острое, почти панический страх. Но из-за чего? Что могло случиться за одну ночь? За пару часов? Билдермен все еще смотрел прямо в глаза Шеду, будто бы анализировал, подбирал слова на весь будущий их диалог. А затем он моргнул, и глаза будто бы вернулись в привычный вид, но зрачки выдавали все.  — Ложись спать. — холодно отрезал Билдер, все еще смотря Шедлетскому прямо в глаза. Голос был настолько резким, что разрезал воздух в комнате.  — А ты?  — глупый вопрос, максимально глупый.  — Я позже. Шед лишь цокнул закатив глаза и отвернулся на другой бок. Его дыхание постепенно выравнилось, и отличить его от спящего в полной темноте, почти нереально. Билдер подождал еще минуту. Затем уткнулся лбом в руки, и слегка согнулся, смотря в пол. С его губ сорвался вдох, нервный, сдержанный. Шед тут же замер прислушиваясь.  Потом еще один вдох, сдавленный. Как будто бы пытались скрыть это. Вдохи стали все чаще и чаще, почти всхлип, но полностью подавленные. Дыхание Билдермена дрожало и не восстанавливалось. Слезы начали капать на холодный пол, оставляя за собой следы и еле-еле слышные звуки. Тело Строителя тут же дернулось, и он сложился пополам, буквально пряча лицо в ладонях, лишь бы подавить звуки, лишь бы успокоиться. Шед лежал неподвижно, он хотел встать, может поддержать, обнять. Сделать хоть-что-то. Но не мог. Он не знал, как, да и знают они друг друга, дай боже, неделю. Он ему никто. Почему его вообще должны волновать проблемы его соседа, и почему он плачет? Джон почувствовал раздражение, он хотел чтобы Билдер заткнулся, чтобы перестал плакать. Брюнет невольно сжал одеяло сильнее. Почему Билд никому не сказал о том, что находится в таком состоянии? Почему даже не давал ни намека на это?  Брюнет больше не мог молчать, поэтому повернувшись на другой бок, чтобы видеть соседа, немного послушал того, а потом заговорил.  — ..эй. — голос Шеда был до жути тихим, и резал эту тишину.  Билдермен тут же вздрогнул и заткнулся. Он медленно поднял свой взгляд на своего соседа по комнате, и его взгляд стал еще более паническим, чем до этого. Парень тут же обнял себя руками, но на деле сжимал свои плечи до сильных следов, лишь бы успокоиться и не издавать и звука. Надеясь, что ему показалось. Но Шед немного приподнялся и уставился на того.  — Ты чего.