Напиток свободы и фальши.

Первое октября. Город окончательно оделся в золото и багрянец, а воздух стал таким прозрачным, что казался хрупким. В особняке семьи Ким раздался сухой щелчок — отец Сынмина лично повернул ключ в замке его спальни. Домашний арест был официально снят. Сынмин вышел из своей комнаты в идеально выглаженном черном пальто. Он не выглядел как человек, просидевший месяц под замком. Его взгляд был по-прежнему острым, а маска холодного превосходства сидела на лице как влитая. Первым об освобождении узнал Чанбин — Сынмин скинул ему короткое сообщение: «Я на воле. Собирай всех». Чанбин, не теряя ни секунды, набрал Айена. В университете в это время шла скучная лекция по экономике. Феликс, Айен и Джисон сидели на заднем ряду, стараясь не уснуть, когда телефон Айена завибрировал на коленях. Прочитав сообщение, Чонин побледнел, а затем его глаза засияли таким восторгом, что Джисон невольно вздрогнул. — Он вышел! — одними губами прошептал Айен. Они не стали дожидаться конца пары. Плевать на пропуски. Троица подхватила рюкзаки и, под недоуменные взгляды профессора, пулей вылетела из аудитории. Они бежали по коридорам университета, как будто за ними гнались все демоны ада, и выскочили на главную площадь, где у ворот уже стояла знакомая дорогая машина. Сынмин стоял, прислонившись к капоту, и лениво просматривал что-то в телефоне. Когда ребята подбежали к нему, запыхавшиеся и взволнованные, он лишь медленно поднял голову. — Вы что, марафон бежали? — брезгливо бросил Сынмин, поправляя воротник пальто. — Выглядите ужасно. Особенно ты, Ян Чонин, у тебя волосы в разные стороны торчат. Айен, проигнорировав его колкость, хотел было броситься к нему с объятиями, но наткнулся на ледяной взгляд Сынмина и замер в паре шагов. Сынмин продолжал вести себя как король, вернувшийся к своим подданным, хотя внутри его сердце предательски пропустило удар при виде живого и здорового Чонина. — Ладно, — Сынмин открыл дверь машины, приглашая всех сесть. — Хватит устраивать здесь сцены. У нас мало времени. Чанбин уже ждет нас в кофейне. Пора вытаскивать Хёнджина из той дыры, в которую вы его засадили. _________________ В кофейне Сынмина. Час спустя. Они заняли самый дальний столик в углу. Сынмин разложил перед собой документы, которые его адвокаты готовили весь месяц. Чанбин сидел рядом, сосредоточенно хмурясь. — Ситуация паршивая, — начал Сынмин, постукивая дорогим пером по столу. — Срок Хёнджина — два года. Но закон — это просто набор букв, у которых есть своя цена. У полиции сейчас большие дыры в бюджете из-за реформ. Если мы предложим «пожертвование» нужным людям и внесем залог, размер которого превышает все мыслимые нормы, мы сможем пересмотреть дело под предлогом «вновь открывшихся обстоятельств». — То есть мы их просто подкупим? — прямо спросил Джисон, вертя в руках ложку. Сынмин тонко улыбнулся — хищно и опасно. — Мы инвестируем в правосудие, Джисон. Мне нужно около пяти миллионов. Часть я возьму из своих закрытых счетов, которые отец не успел заблокировать. Остальное... Чанбин, ты сказал, у тебя есть связи в порту? Айен и Феликс сидели, затаив дыхание. Они понимали, что прямо сейчас, за этим столом, решается судьба Хёнджина. Сынмин вернулся, и вместе с ним вернулась надежда. Атмосфера в кофейне мгновенно сменилась с деловой на ледяную. Звон колокольчика над дверью прозвучал как выстрел, и в зал, тяжело опираясь на трость, вошел Кристофер. Его взгляд сразу нашел их столик. Феликс, который только секунду назад что-то оживленно обсуждал, мгновенно сжался. Он уткнулся взглядом в свою чашку с остывшим какао, чувствуя, как щеки обжигает стыд. В памяти всплыли его собственные крики в баре и те гадости, которые он выплюнул Чану в лицо. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Чанбин же, напротив, выпрямился, словно натянутая струна. Он сидел прямо напротив вошедшего Чана, и его взгляд был тяжелым, пронзительным. Чанбин не отводил глаз ни на секунду, буквально сверля Чана взглядом, полным невысказанных вопросов и старой боли. Ни один из них не проронил ни слова — тишина между ними была громче любых обвинений. — Кто его позвал? — резко спросил Джисон, переводя взгляд с одного капитана на другого. — Я позвал, — спокойно и сухо ответил Сынмин, даже не поднимая глаз от документов. — Нам нужны деньги, и Крис — единственный, у кого есть доступ к капиталу круизной компании без лишних проверок. К тому же, я с ним не ругался. Нам нужна вся помощь, которую мы можем достать, если хотим вытащить Хвана до конца недели. Кристофер медленно подошел к столу и положил на край чековую книжку. Его рука слегка дрожала, но голос был твердым. — Я добавлю недостающую сумму. Без условий. Сынмин кивнул, принимая это как должное. — Садись, Крис. Раз ты здесь, значит, мы готовы начинать операцию по «досрочному освобождению». Пока Сынмин с каменным лицом пересчитывал нули в чеке Кристофера, напряжение за столом достигло пика. Чанбин продолжал сверлить Чана взглядом, но внезапно тишину нарушил дикий грохот. Джисон, пытаясь незаметно стащить у Чанбина вторую печеньку, не рассчитал траекторию и локтем снес пустой высокий стакан из-под латте. Стакан не разбился, но с диким звоном покатился по полу прямо под ноги Кристоферу. — Ой... — Джисон замер с печеньем во рту, глядя на Чана снизу вверх испуганным хомяком. Минхо, который до этого сидел с видом «я здесь только ради Джисона», тяжело вздохнул и закатил глаза так сильно, что, казалось, увидел собственный мозг. — Джисон, ты — катастрофа ходячая. Если бы за неуклюжесть давали гранты, ты бы уже купил этот университет, — Минхо бесцеремонно забрал у него печенье и сам откусил половину. — И не смотри на меня так, это плата за моральный ущерб. — Эй! Это было моё утешительное печенье! — возмутился Джисон, моментально забыв про неловкость перед Чаном. В это время Айен, пытаясь разрядить обстановку, решил принести всем ещё кофе, но, проходя мимо Сынмина, случайно задел его плечо. Сынмин, который как раз выводил каллиграфическую подпись, прочертил длинную черную полосу прямо через весь документ. — Ян Чонин! — Сынмин замер, глядя на испорченный бланк. — Ты только что уничтожил плод трехчасовых трудов моих юристов. Твоя координация сопоставима с пьяным пингвином на льду. — Прости, хён! — Айен покраснел до кончиков ушей и начал судорожно вытирать стол салфеткой, только больше размазывая чернила. — Я просто... я переволновался! — Отойди от стола, пока ты не вызвал здесь цунами из эспрессо, — прошипел Сынмин, но все заметили, как он при этом придержал Айена за талию, чтобы тот не споткнулся о сумку Чанбина. Чанбин, наблюдая за этим балаганом, неожиданно для самого себя хмыкнул. Он посмотрел на Чана, который тоже едва сдерживал улыбку, глядя на спорящих Минсонов. На секунду их взгляды встретились — уже без прежней злости, а с каким-то общим пониманием, что их друзья — полнейшие идиоты. — Видишь, Крис, — подал голос Чанбин, кивнув на Джисона, который теперь пытался отобрать печенье обратно у Минхо. — Ничего не меняется. Мы пытаемся вершить судьбы и ворочать миллионами, а в итоге всё сводится к тому, что кто-то украл чью-то еду. Феликс, глядя на эту перепалку, наконец-то впервые за вечер искренне рассмеялся, и тяжелый ком в его горле начал понемногу рассасываться. План по спасению Хёнджина был в самом разгаре, когда колокольчик на двери звякнул снова. В кофейню завалилась шумная компания студентов. Феликс, услышав знакомый смех, мгновенно окаменел. Впереди всех шел Кай, нагло закинув руки в карманы и демонстрируя на шее тот самый багровый след от ожога, который теперь стал его личным клеймом. А рядом с ним — тот самый высокий красавчик в бежевом пальто, который пару недель назад так нагло брал номер у Айена под прицелом скрытых камер Сынмина. — О, посмотрите-ка, — Кай остановился прямо напротив их стола, его глаза недобро блеснули, когда он увидел Феликса. — Вся «нищая элита» в сборе. Даже капитан-калека приполз. Чанбин медленно начал подниматься со стула, но Кристофер мягко положил руку ему на плечо, удерживая. Чан смотрел на Кая с холодным спокойствием опытного хищника, который не разменивается на мелкую дичь. Но настоящий взрыв произошел с другой стороны. Тот парень в бежевом пальто, игнорируя напряженную тишину, расплылся в улыбке и направился прямо к Айену. — Привет, милашка! — нагло бросил он, пытаясь коснуться руки Чонина через стойку. — Ты так и не перезвонил. Я уже начал думать, что ты потерял салфетку с моим номером. Может, запишешь его прямо на ладони? Сынмин, который до этого момента казался воплощением ледяного спокойствия, медленно отложил ручку. Его взгляд стал таким острым, что, казалось, мог прошить парня насквозь. — Он не потерял салфетку, — голос Сынмина прозвучал в тишине кофейни как щелчок предохранителя. — Он ее сжег. Вместе с твоими шансами на нормальное будущее, если ты сейчас же не уберешь от него свои конечности. Парень удивленно обернулся к Сынмину, оценивая его дорогой костюм и властный вид. — А ты еще кто такой? Старший братик? Сынмин медленно встал, поправляя манжеты. Он был ниже этого парня, но его аура «большой шишки» буквально придавливала всех к полу. — Я тот, кто владеет этим заведением, — ледяным тоном произнес Сынмин, поправляя манжеты своего безупречного пальто. — И я тот, кто сделает так, что тебя не возьмут даже дворником в этот город, если ты еще раз потянешь свои руки к моему... к этому матросу. В кофейне повисла тишина. Айен замер с подносом в руках, и его глаза расширились. — Ты... владелец? — прошептал он, и его голос дрогнул. — Значит, Чанбин не «просто нашел работу»? Ты всё это время платил мне из своего кармана, Сынмин? Как какой-то... содержанке? Сынмин осекся, поняв, что в порыве ревности выдал свой главный секрет. Он увидел, как обида и уязвленная гордость вспыхнули в глазах Чонина. Айен всегда хотел быть независимым, а сейчас чувствовал себя просто очередной игрушкой в руках богатого покровителя. В это время Кай, видя, что обстановка накаляется, решил переключить внимание. Он вальяжно прошелся взглядом по компании и его глаза остановились на Минхо. Кай хищно улыбнулся и, нарочито медленно, подмигнул Линоу, словно приглашая его продолжить свободные отношения прямо сейчас. Джисон среагировал быстрее молнии. Его зрачки расширились от ярости. Он резко вскочил, схватил Минхо за воротник куртки и, притянув его к себе, с силой впился в его губы в глубоком, собственническом поцелуе прямо на глазах у всего бара. Это не было нежностью — это была метка. «Моё. Не трогать». Джисон отстранился, тяжело дыша, и бросил на Кая испепеляющий взгляд: — Еще раз так посмотришь на него, и я вырву тебе этот глаз. Проваливай. Кай, опешив от такой агрессии со стороны слабого наркомана, недовольно фыркнул. — Пойдем отсюда, здесь сплошные психи, — бросил он другу в бежевом пальто. Когда дверь за ними закрылась, в кофейне стало пугающе тихо. Сынмин пытался поймать взгляд Айена, но тот демонстративно развернулся к нему спиной и начал с остервенением протирать чистую стойку. — Айен, послушай... — начал Сынмин. — Не надо, господин Ким, — жестко перебил его Чонин, даже не оборачиваясь. — Я доработаю эту смену, раз уж вы так щедро платите. Но не думайте, что ваши деньги купят мою искренность. Чанбин тихо присвистнул, глядя на это. Кристофер же просто молча отпил кофе, понимая, что сегодня Сынмин совершил свою главную тактическую ошибку. ________________ Полицейский участок встретил их запахом дешевого табака и тяжелой канцелярии. Бан Чан шел первым, мерно постукивая тростью по линолеуму, сохраняя лицо каменным. Следом шел Минхо, и в его взгляде плясали черти. У стойки дежурного их встретил офицер Пак. Не успел он открыть рот, как Минхо уже облокотился на барьер, бесцеремонно нарушая личное пространство офицера. — Слушайте, офицер Пак, — Минхо ослепительно улыбнулся, и его голос стал вкрадчивым, почти интимным. — У вас такой проницательный взгляд... Вы, наверное, жутко устали в этом пыльном месте. Знаете, на моем корабле такие мужчины — на вес золота. Нам как раз нужен кто-то... решительный, кто умеет защелкивать наручники так, чтобы искры из глаз. Минхо нарочито медленно выложил конверт с деньгами на стойку, накрыв его ладонью и пододвигая ближе к офицеру. Его пальцы на секунду задержались на руке Пака. — Оформите нашего Хвана побыстрее, — прошептал Минхо, не разрывая зрительного контакта. — А вечером я буду в «Eclipse». Если захотите обсудить вашу... карьеру в более приватной обстановке — заглядывайте. У меня отличная память на красивые жетоны. Офицер Пак, явно опешив от такого напора, быстро сгреб конверт в ящик стола, пытаясь скрыть легкое замешательство. — Иди уже, — буркнул он, но взгляд его продолжал блуждать по лицу Минхо. — Сейчас выведут твоего смутьяна. ______________________ Дверь КПП со скрипом открылась. Хёнджин вышел на улицу, и первое, что он сделал — это брезгливо отряхнул рукава, словно на них осела вся грязь тюрьмы. Когда он увидел Чана и Минхо, его лицо не озарилось радостью. Наоборот — губы искривились в ядовитой усмешке. — О, посмотрите-ка, целая делегация по спасению утопающих, — выплюнул Хёнджин вместо приветствия. — Чан, ты пришел проверить, не выросли ли у меня рога за эти два месяца? Или решил убедиться, что твой план «засади друга, чтобы спасти его от ошибок» провалился с треском? — Хёнджин, мы пришли забрать тебя, — сухо ответил Крис, сжимая рукоять трости. — Забрать? — Хван подошел к нему вплотную, и в его взгляде была такая ненависть, что даже Минхо перестал улыбаться. — Ты лучше забирай свою фальшивую заботу и катись на свой лайнер. Единственное, что меня радует в этой ситуации — это то, что Сынмин потратил на меня больше, чем стоят обе твои ноги. Хёнджин развернулся к машине, бросив через плечо: — Поехали уже в этот чертов клуб. Мне нужно смыть с себя запах этого правосудия. _____________________ Вечер того же дня. Клуб «Eclipse». Тот самый клуб, где Феликс учился «взрослой жизни», сегодня был забронирован для закрытой вечеринки. Сынмин выкупил весь зал, чтобы нищебродские друзья Кая даже близко не подошли к их столам. Музыка била по ушам, неон заливал всё вокруг ядовито-розовым и синим цветом. Огромный стол ломился от еды и дорогого алкоголя. Вся восьмерка была в сборе. Хёнджин сидел в центре, по одну руку от него — притихший, сияющий от счастья Феликс, по другую — Айен, который всё еще демонстративно не смотрел на Сынмина. Минхо и Джисон уже успели поругаться из-за того, сколько Джисону можно пить коктейлей после комы, и теперь Джисон мстительно поглощал закуски, игнорируя попытки Минхо его обнять. Чанбин сидел напротив Чана, и между ними снова натянулась та самая невидимая нить. — Ну что, — Сынмин поднял бокал с шампанским, оглядывая компанию своим королевским взглядом. — Вы на воле, Хван. Мы все здесь. И я предлагаю выпить за то, чтобы в следующий раз, когда вы решите сесть в тюрьму, вы предупреждали меня заранее. У меня заканчиваются свободные адвокаты. Все засмеялись, но смех был немного нервным. Алкоголь в «Eclipse» лился рекой, и к полуночи компания окончательно потеряла связь с реальностью. Вечеринка в честь освобождения Хёнджина превратилась в настоящий дебош. Сынмин, сидевший во главе стола, только и успевал прикрывать лицо рукой, глядя на то, во что превратились его «элитные» друзья. Джисон, будучи в самом центре этого безумия, первым не выдержал. Под оглушительные басы он вскочил на барную стойку, чуть не сбив коллекцию дорогого виски. — Слушайте все! — орал он, размахивая бокалом. — Сегодня Хван на воле, а значит, мир официально сошел с ума! Минхо-я, иди сюда, покажи этим неудачникам, как танцуют настоящие матросы! Минхо, уже порядком подогретый коктейлями, не заставил себя ждать. Он запрыгнул на стойку к Джисону, и они устроили дикие, абсолютно нелепые танцы прямо над головами барменов. Джисон в какой-то момент попытался сделать ласточку, едва не рухнув на стол с закусками, но Минхо перехватил его за пояс, громко хохоча и кусая Хана за ухо прямо при всех. Чанбин и Бан Чан сидели поодаль. Градус шампанского стёр между ними границы. Чанбин, который весь вечер сверлил Чана взглядом, теперь сидел почти у него на коленях, заплетающимся языком рассказывая о том, как он ненавидит новые протезы Чана, но как сильно он скучал по его дурацким капитанским байкам. Чан только прижимал его к себе, не в силах скрыть пьяную, нежную улыбку. Феликс и Айен пытались не отставать, устроив соревнование «кто быстрее выпьет шоты», пока Сынмин холодно комментировал их попытки. — Если вы сейчас же не слезете со стойки, я заставлю вас оплачивать ремонт пола, который вы протрёте своими телами через пять минут, — ворчал Сынмин, но его никто не слушал. В какой-то момент музыка словно стала тише для тех, кто уже принял роковое решение. Бан Чан, пошатываясь, поднялся и потянул за собой Чанбина. — Нам… нам нужно уйти, Бинни. Здесь слишком шумно, — прошептал он, и Чанбин, даже не раздумывая, кивнул, позволяя увести себя в сторону выхода, к стоянке такси. В их глазах была только жажда друг друга и алкогольный туман, обещающий ночь, которую они оба предпочли бы забыть или запомнить навсегда. В это же время Джисон внезапно замер на барной стойке. Его взгляд стал странно ясным и бесконечно грустным. Он спрыгнул вниз, потянув Минхо за собой. — Минхо-я... мне душно. Пойдем отсюда? — Джисон посмотрел ему прямо в глаза. — Пойдем на крышу? Там, где звезды ближе всего. Минхо, чьё сердце всегда билось в такт с сердцем Хана, просто кивнул. Он обхватил Джисона за плечи, и они, пошатываясь и спотыкаясь друг о друга, направились к запасному выходу. В их походке была какая-то странная, пугающая решимость. Они ушли в разных направлениях: одни — к жизни, другие — к вечности. __________________ Шум клуба стал для Феликса невыносимым. Очередной шот обжег горло, и желудок предательски сжался. Мир вокруг качался, как палуба лайнера в шторм. Ликс, пошатываясь, рванул в сторону туалетов, чувствуя, как неоновые огни впиваются в глаза. Проведя там добрых десять минут, пытаясь прийти в себя и смыть с лица липкий пот, Феликс наконец вышел в коридор. Его пошатывало, но сознание на мгновение прояснилось. Он хотел вернуться к их столу, к Хёнджину. Ему отчаянно нужно было почувствовать его руки, услышать его голос — это было единственное, что могло успокоить его после кошмара последних месяцев. Он вышел в основной зал, пробираясь сквозь толпу танцующих тел, и замер. Там, в тени колонны, почти у самого входа в вип-зону, стояли двое. Хёнджин и Айен. Хван крепко сжимал плечи макнэ, прижимая его к стене. В его движениях не было нежности — только дикая, первобытная жажда заглушить тупую тюремную боль, забыться в ком-то знакомом и теплом. И они целовались. Это был грубый, отчаянный поцелуй, пропитанный алкоголем и безысходностью. Хёнджин впивался в губы Чонина так, словно пытался выкачать из него жизнь, а Айен, одурманенный шотами и собственной скрытой любовью к «большим шишкам», не отталкивал его. Сердце Феликса не просто разбилось — оно рассыпалось в пыль. Всё, ради чего он страдал, все его извинения и ожидание — всё это было растоптано здесь, в этом грязном неоновом углу. Рука Феликса сама потянулась к карману. Трясущимися пальцами он вытащил телефон. Экран ослепил его, но он навел камеру и нажал на спуск. Вспышка затерялась в свете стробоскопов, но кадр был сделан. Четкое доказательство предательства двух самых близких людей. Закусив губу до крови, чтобы не закричать, Феликс развернулся и бросился к барной стойке. Там, в гордом одиночестве, стоял Сынмин. Он заказывал очередную порцию виски, выглядя как никогда мрачным и отстраненным. — Сынмин! — Феликс буквально врезался в него, хватая за рукав дорогого пальто. Его лицо было мокрым от слез, которые теперь лились неудержимым потоком. — Ликс? Что за истерика? — Сынмин брезгливо поморщился, но, увидев состояние мальчика, нахмурился. — Что случилось? Вместо ответа Феликс дрожащей рукой протянул ему телефон с открытой фотографией. Сынмин взял аппарат. В ту же секунду его лицо превратилось в маску из застывшего бетона. Челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Дикая, неконтролируемая ярость вспыхнула в его глазах. Его Ян Чонин, которого он оберегал из тени, за которого платил и ради которого рисковал свободой, сейчас целовался с его лучшим другом. — Они... они так с нами... — захлебываясь слезами, прошептал Феликс. — За что, Сынмин? Сынмин медленно вернул телефон Феликсу. Его гнев был тихим, но от этого еще более пугающим. Он посмотрел на плачущего Ликса и в его голове мгновенно созрел план — холодный и расчетливый, как он сам. — Хватит ныть, — Сынмин резко притянул Феликса к себе, обнимая за плечи, но глядя при этом в сторону целующейся парочки. — Они хотят поиграть в чувства? Ладно. Мы дадим им то, чего они заслуживают. Он наклонился к самому уху Феликса, и его голос прозвучал как смертный приговор: — Мы начнем встречаться, Феликс. Прямо здесь и сейчас. Мы сделаем так, что они захлебнутся собственной ревностью. Мы не будем слушать их оправдания. Мы просто уничтожим их этой ложью. Ты со мной? Феликс поднял на него покрасневшие глаза. Боль внутри него трансформировалась в холодную жажду мести. — Да, — твердо ответил он. — Я с тобой. _______________ Хёнджин первым медленно отстранился, его пальцы всё еще слегка сжимали ткань куртки Чонина. В голове у него всё еще плыло от алкоголя, но тот свинцовый холод, который он притащил с собой из тюрьмы, на мгновение отступил, сменившись странным онемением. Это не был поцелуй любви. Это был поцелуй двух тонущих людей, которые в темноте случайно схватились друг за друга. Айен судорожно выдохнул, его щеки пылали, а губы припухли. Он посмотрел на Хёнджина, и вдруг... прыснул со смеху. Этот смех был нервным, пьяным, но совершенно беззлобным. — Боже, хён... — Чонин вытер губы тыльной стороной ладони и шутливо оттолкнул Хвана в плечо. — Мы что, серьезно только что это сделали? Тюрьма явно не пошла на пользу твоим вкусам, раз ты полез к своему «младшему брату». Хёнджин тоже хмыкнул, привалившись спиной к стене. В его глазах промелькнула искра прежнего озорства. — Да ладно тебе, Ян. Ты просто подвернулся под руку. Считай это приветственным бонусом в честь моего освобождения. — Ну уж нет, — Айен задрал нос, поправляя растрепанные волосы, и в его голосе прозвучала та самая искренняя преданность, которую он хранил для одного-единственного человека. — Даже не надейся, капитан. У тебя на меня нет ни единого шанса. Мое сердце уже забронировано одним очень холодным, вредным и совершенно непокорным Сынмином. Пусть он меня игнорирует, пусть не принимает мою любовь, но я от него не отступлю. Так что ищи себе кого-нибудь другого для своих пьяных экспериментов. Хёнджин рассмеялся, на этот раз искренне. — Справедливо. Твой Ким Сынмин — та еще заноза в заднице. Удачи тебе с этим ледником. Они стояли в тени, деля этот нелепый, как им казалось, секрет. Они чувствовали легкость, не подозревая, что по ту сторону зала Феликс уже сжимает телефон с фотографией их «дружбы», а Сынмин мысленно вычеркивает их из списка живых. ____________________ Сынмин продолжал сжимать плечо Феликса, чувствуя, как тот всё еще мелко дрожит. — Слушай меня, Ликс, — его шепот был холодным и отрезвляющим. — Мы будем играть в это так долго, как потребуется. Весь этот город должен поверить, что мы — пара. Слышишь? Весь город. Но особенно — эти двое. Мы не скажем им правду. Мы не скажем никому. Феликс сглотнул, кивая. В его душе теперь жила не только обида, но и горькое осознание: его первая любовь предала его, и теперь он сам должен стать предателем, чтобы выжить. Примечание для читателей: Эти двое только что создали самую идеальную иллюзию. За их взглядами, за прикосновениями, за общими выходами не будет ни капли настоящей романтики. Это фальшь, построенная на костях их разбитых сердец. Каждое их «люблю» будет ложью, призванной нанести удар тем, кто сейчас так беспечно смеется в тени колонны.