Падение

Её произвольная закончилась, и теперь Гленн ждала оценки главных соперниц. Она уже понимала, что поднимется на несколько строчек относительно позавчерашнего провала, но на пьедестал её не пустят — там и без неё слишком тесно. Особенно если решит вмешаться нейтральная. В их тусовке о ней говорили немного, но Илюха — уж он-то шарит по прыжкам лучше всех, дал понять, что Петросян классная. Он даже на её тренировке был, предатель. Хотя они договорились болеть друг за друга. За этим последовало неожиданное крушение Малинина в личке, а следом — её собственное. Гленн не спала всю ночь, а камера, не замечая её огромных мешков под глазами, снова и снова выцепляла спортсменку и заставляла улыбаться. Первая и единственная попытка четверного на этой Олимпиаде: Ну стой же! Что ты творишь? — Эмбер наблюдала внимательно, и голос внутри неё почти кричал. — Почему она упала? Слишком медленно зашла на прыжок? Гленн никогда не прыгала четверные, точного ответа она не знала. После падения сбоев не было: докрученные прыжки, четвёртые уровни за непрыжковые, но Эмбер больше следила за руками, губами и глазами. В стартовой позе Аделии был вызов, секунды спустя — отточенный до совершенства автоматизм. Она точно повторяла каждый взгляд на тренировках по тысячу раз, но глаза потухли — мгновенно, сразу после удара об лёд. Конкурентка продолжала оставаться идеальной, но внутри неё воцарилась звенящая пустота. Когда прокат закончился, Адель прижала пальцы к переносице в попытке остановить слёзы и тут же убрала руку, не показывая свою слабость. Она улыбнулась, помахала зрителям и держалась из последних сил. Гленн считала, что Петросян по итоговой сумме двух программ будет выше. Ей было всё равно на своё 4–5–6-е или какое она займёт место? Но Аделия сидела в нескольких шагах от неё в ожидании приговора; наэлектризованный воздух не мог разрядить ни её тренер, ни кто-то другой. Американка знала, что для русских девочек есть только первое место, а всё остальное — провал. Когда камера снова повернулась к ней, Эмбер привычно улыбнулась — в её улыбке было понимание и грусть. Адель же в этот момент хотела улыбнуться сопернице. Она не поняла, что увидела: слишком много эмоций переполняли её измученные этими играми мысли. Усмешка? Что ж, это честная реакция на её провал — а как иначе назвать свой прокат? Адель собралась мгновенно, как её всегда учила Этери. От попытки быть милой не осталось и следа. Взгляд в камеру грозил сразить наповал, и Гленн находила его почти диким. Эмбер всматривалась в большой экран, не понимая, к кому обращается соперница. Если бы эта девочка так посмотрела на неё, ей бы стало не по себе. А пока… она сохраняет лидерство, Петросян только вторая. Аделия мгновенно вскочила с места и ушла. Эмбер не успела ничего сказать ей, встретилась взглядом с Даниилом — и всё закончилось. Нейтральная больше не конкурентка Алисе. Эмбер уже не сомневалась в победе Лью. Она как никто понимала, что железные нервы — лучший аргумент при схожем контенте, и Каори уступит. Может, ещё молодая японка прыгнет тройной аксель, но… Ей вдруг стало всё равно. Она порадуется за любого победителя. Своя битва уже проиграна, и другой Олимпиады у неё, скорее всего, не будет. Как и у той русской. Они никогда не выдерживают два олимпийских цикла. Убиваются в первый же — о сложность своих программ. И о жёсткий режим. Петросян восемнадцать, но она выглядит совсем малышкой на их фоне. И всё же, на кого эта девушка смотрела ТАК перед объявлением оценок? Она очень сильна, даже если сегодня сломлена. Её размышления прервал возврат Аделии из подтрибунного помещения. Теперь она сидела в соседнем кресле и выглядела потерянно. Макияж не потёк — точно не плакала. Рассматривала свои ногти, руки едва заметно дрожали. Как и губы. Эмбер нравился оттенок её помады, и она решила разрядить обстановку. — Какой пользуешься? Тебе идёт этот цвет, — она не знала, говорит ли Адель на английском, поэтому показала жестом на губы. Петросян уставилась на неё как на дуру. Нашла о чём спросить, когда в её сознании разыгрывается настоящая драма. Она опозорила страну своим прокатом. И если сейчас оператор наведёт на них камеру, а Аделия как ни в чём не бывало рассказывает одной из главных соперниц о макияже — это будет ещё больший стыд. — Неважно, — язык Адель понимала, но для Гленн это теперь не значило ничего. Петросян заткнула её на старте. И уже наблюдала за произвольной японки. Права была Алиса, эти русские — абсолютно дикие. Только Илюха может их защищать. У них там вообще убойная компания подобралась — Гуменник, Малинин и Шайдоров, говорят только на русском. Гленн неплохо понимала шутки и прочие разговорчики, но сама могла воспроизвести разве что «привет» и «спасибо». Петросян от неё в эти минуты не нужно было ни то ни другое. А ей от Аделии что-то было нужно, но личный провал на главном старте мешал сообразить, что конкретно. Фотограф сделал пару снимков, которые уже через пару часов разлетелись по интернету. Отстранённая — теперь не только от дальнейших международных стартов, но и от всего мира — Адель и на контрасте с ней улыбающаяся классической американской улыбкой Гленн, в глазах которой радость сменялась пустотой раз в минуту.

***

Каори своими руками отдала победу Алисе. Японка плакала, лишившись каскада, и Эмбер поспешила к тройке победителей, чтобы не раскиснуть ещё больше из-за своего итогового места. Она ловко отогнала назойливых журналюг от рыдающей Сакамото и обняла двукратную коллегу по команде. Зависти не возникло, но и радость — только для камер. Гленн ждала вечера, когда они забьют на спортивный режим и будут отмечать окончание соревнований. Лью поймала кураж, и её тут же увели в микст-зону журналисты. Эмбер вслед за Адель ушла в подтрибунное помещение. Она не ожидала никого увидеть, но по ту сторону коридора холодный женский голос отдавался эхом и прорезал всё живое вокруг как ножом. Гленн не могла разобрать быстрые слова, но хорошо уловила интонацию. — Адель, что это было? Зачем ты пошла на четверной прямо перед прокатом? Мы с тобой это обсуждали. — Но он же получился, — ответный голос звучал тихо и виновато, совершенно не сочетаясь со взглядом его обладательницы, который Эмбер ранее видела на большом экране. — Ты так считаешь? — Этери могла бы рассмеяться, но они оказались в ужасной ситуации. От ТШТ страна ждала большего. А они не смогли показать ничего. И это в отсутствие по-настоящему серьёзной конкуренции. У Петросян снова ныла спина, но она стояла ровно и списывала первые симптомы на психосоматику. Она ни разу в жизни так не переживала. — Адель, ты подвела всех. И мы, твои тренеры, вместе с тобой. Ты даже не боролась в прокате за этот тулуп. Все силы отдала на тренировочную попытку? — Я планировала два тулупа. Не понимаю, почему первый не получился. Я настраивалась на два. — Ты сейчас врёшь самой себе, — Петросян понимала, что тренеру бесполезно доказывать, что не врёт: перед прокатом она посчитала, что ей нужна успешная попытка, после которой только укрепится настрой на два ультра-си. — Но для журналистов, пожалуй, нормальная версия. Иди прямо сейчас на интервью. — Я не могу. — Это спорт, Аделия. Здесь нет понятия «не могу». — Хорошо, — она опустила глаза, верх взяла злость, но посмотреть на тренера так, как несколько минут назад на соперницу, Петросян не смогла. Лишь молча кивнула. — Я дам интервью. — Вот и отлично. И ещё, я надеюсь, о завершении карьеры ты сегодня объявлять не собираешься? Лучше сказать об этом позже, в более подходящий момент. Адель подняла голову. По мнению Тутберидзе, она сделала всё, что могла, и вот-вот войдёт в категорию «отработанный материал», хотя и об этом стоило поговорить прямо — всё в тот же более подходящий момент. По собственному мнению, она провалилась, но точку не ставила. И как бы ни разваливалась в эту минуту, готова была продолжать по возвращении в Москву. — Я не собираюсь об этом говорить. И вернусь к тренировкам сразу, как всё это закончится. Аделия обвела рукой пустой коридор, когда ей показалось, что они не одни. Абсолютный слух никогда её не подводил. Гленн слушала, затаив дыхание, но влетела коньком в неровность в плитке. Этери ничего не заметила, а Петросян быстро попрощалась с ней и направилась прямиком к той точке, откуда шёл звук. — Ты подслушивала? — с Эмбер она начала разговор намного увереннее, чем в ответах тренеру (уже перестроила себя на режим — общение с журналистами). Тот факт, что соперница не смогла бы перевести их речь, Аделия упустила из виду. Гленн же смущаться и быть милой вне зоны видимости камер не планировала. — Я не журналист, ваши разборки мне не интересны. — Тогда что ты здесь делаешь? — Вообще-то это общее помещение, Эдель, а не личная раздевалка для нейтральных атлетов. Прогнать меня тебе не удастся, — Петросян скривила губы. Вступать с кем-либо в открытый конфликт не входило в её планы, но американка неожиданно задела. — А-дель, Эмбер. И мне некогда с тобой разговаривать, — Гленн усмехнулась. Почему мне всегда везёт на водопады? Или все девушки такие? — Ты только в подтрибунке смелая, — американка не думала сдаваться. — А в прокате завалилась так, что хруст костей был слышен. Вы вообще ничего не едите? Эмбер ещё раз взглянула на её фигуру. Адель была стройной, но руки сильные — она точно много времени пашет в зале. Остальное Гленн пыталась развидеть: Аделия уходила в тренировочной куртке, но сейчас держала её в руках и стояла в одном платье. Непозволительно роскошном красном платье. — Мы едим конкурентов, — первое, что пришло Петросян в голову. — Так что не расслабляйтесь, я ещё возьму реванш. — Тебя же не будет на чемпионате мира?! Адель замолчала. Даниил сразу после проката озвучил ей свежую повестку, и это было так же больно, как проигрыш на Олимпиаде. Она не стала отвечать на очередную провокацию и направилась к журналистам, расправив плечи. Гленн желала прожечь взглядом спину новой знакомой, но когда Петросян скрылась, прочертила ногтем по стене: Дерьмо, Эмбер, в кого ты превращаешься, когда тебе кто-то нравится? Забыла, из-за чего с Алисой не получилось?

***

Гленн вернулась в олимпийскую деревню злая на себя и на весь мир. Но первым её встретил Илюха, и они тотчас же открыли по бутылке холодного, как Миланский лёд, пива. — За будущих чемпионов мира! — Илья семимильными шагами приходил в себя. — Да, за нас, — Эмбер вообще не собиралась ехать на предстоящий чемпионат. Сил, по большому счёту, не осталось. Но почему бы не выиграть вопреки всему? Надо лишь мыслить как русские — либо золото, либо полный провал.