Три шага

      У Чонгука к Тэхёну… любовь.       Самая тихая и упрямая, которая цепляется за сердце так крепко, что невозможно ни признаться, ни отпустить. Слово это звучит удивительно просто, хотя внутри оно распахивает целые миры, где один человек выбирает другого. Выбирает каждый день. Даже если между ними нет ни разговора, ни шанса, потому что сам Тэхён, скорее всего, даже не подозревает о его существовании.       Осень в этом году выдалась такой мокрой и неприятной, что Чонгук чаще держит зонт, чем тёплый корпус телефона, где на экране ему улыбается Тэхён, его настоящее восьмое чудо света, сияющее после очередного волейбольного чемпионата. Улыбка всегда бьёт ровно в то место, где у него давно поселилась тоска по невозможному, ведь на фоне таких, как Тэхён, он чувствует себя бесцветным и никому не нужным. До такой степени ненужным, что иногда воздух становится бетонным и дышать им не получается.       Но каждый раз, когда от этой тяжести начинает темнеть в глазах, приходит странная, светлая мысль, почти наглое утешение, что если он исчезнет, то никто не узнает о том, на что он был способен. Никто не почувствует эту любовь. И даже если Тэхён никогда его не заметит, даже если будет встречаться с кем угодно и дарить свои победы и улыбки кому угодно, Чонгук не станет сердиться, а наоборот, будет радоваться его счастью.       И всё же однажды, в особенно серый день, его пронзило такой прямой тревогой, что он застыл среди улицы, крепко держа зонт, стараясь не дать рукам выдать дрожь, хотя она шла вовсе не от ветра, а от мысли, возникшей внезапно, что Тэхён может уйти, перевестись, сменить город, раствориться там, где Чонгук останется лишним, теряя даже ту крошечную возможность просто видеть его на расстоянии. В этот момент стало страшно.       Три шага любви Чонгука всегда заключались в простом: молчать, смотреть издалека, радоваться чужому счастью. Такой набор тихих жестов позволял маленькому омеге хоть как-то жить рядом с этим чувством. Но чтобы однажды выдохнуть и сказать себе, что сделал всё возможное, ему придётся выбрать другое. То, на что у него нет ни сил, ни нервов, ни даже тени храбрости.       Он стоит у выхода второго корпуса и смотрит, как Тэхён выбегает вместе со сборной, потряхивает мокрой челкой, смеётся ребятам, придерживает мяч подмышкой. Чонгук поджимает губы. Как к нему подступиться, если вокруг всегда толпа, а он сам превращается в комок ужаса, едва альфа проходит мимо?       Заменить молчание на проявление. Сам не понимает, как делает этот шаг, как рука вдруг тянется вперёд, как пальцы цепляются за край пальто, дрогнув так заметно, что хочется сразу провалиться под землю. Он почти слышит, как внутри что-то срывается в истеричный писк.       Заменить наблюдение на присутствие.       — Тэхён, — выдыхает так рвано, что даже самому становится стыдно. Глаза поднимает с усилием, и слёзы уже стоят по краю, потому что невозможно с первого раза сделать всё правильно, спокойно и красиво. И сейчас альфа наверняка решит, что перед ним какой-то ненормальный. — Можно с тобой поговорить?       Заменить тихое принятие на выбор себя. Перестать считать, что не достоин. Перестать заранее записывать себя в проигравшие. Просто попытаться.       — Конечно, — отвечает Тэхён удивлённо. Он оборачивается к команде, машет, чтобы шли без него, и полностью разворачивается к Чонгуку. — О чем ты хотел поговорить?       Пальто освобождается, руки бессильно падают вдоль тела. Уверенность испаряется так быстро, что становится холодно. Он наклоняет голову, пряча взгляд под челкой. Что ему сказать? У него нет подготовленной речи.       — Назови любые три слова, — вырывается прежде, чем успевает сообразить, что вообще говорит.       — Кхм, — Тэхён хмурит брови, сперва явно не понимая, что это за странный запрос, но через секунду на лице появляется улыбка, он соглашается участвовать в игре, правила которой даже не знает. — Волейбол, омега, прогулка.       — Волейбол сегодня был, меня зовут Чонгук, а для прогулки очень холодно, — дрожащими губами пытается проговорить, всё ещё не поднимая взгляд. — Если я предложу тебе чай... согласишься?       Тэхён кладёт огромную, тёплую ладонь на голову младшекурсника и чуть взъерошивает влажные от дождя волосы.       — С радостью, Чонгук, — мягко говорит и наклоняется ближе, чтобы тёплым шёпотом коснуться уха. — Я думал, ты никогда не подойдёшь. Подожди минуту, попрощаюсь с ребятами и вернусь.       Подойти? Он? Тэхён? Что, почему, зачем — мысли ударяют одна за другой, не оставляя никакой опоры, и Чонгук стоит совершенно потерянный, не находя ни одной причины, по которой альфа вообще должен был вернуться к нему. Тэхён на периферии перекидывается парой жестов с командой, легко отдаёт мяч и сумку, делает несколько шагов назад, разворачивается и теперь смотрит прямо на Чонгука, который застыл с огромными тёмными глазами, не понимая, как мир умудрился стать таким непонятным, стремительным и совсем не очевидным, каким он ещё несколько минут назад казался.       — Я сделаю три шага, а ты хватаешься за руку, хорошо? — чуть громче говорит Тэхён, вызывая у ребят смех и свист, потому что они ещё не успели уйти далеко. — Хорошо, Чонгук?       — Д-да..., — выдавливает, кивая так часто, что кажется, голова вот-вот оторвётся.       — Первый шаг, — делает широкий выпад, попадая кроссовками прямо в лужу, но даже не смотрит вниз. — Омега всегда так стеснялся, что альфа решил, что он его недолюбливает.       — Что? — Чонгук ловит ртом воздух, совершенно теряясь.       — Второй шаг, — занося другую ногу вперёд. — Альфа вообще довольно глупый, чтобы понять чужие чувства, поэтому решил, что лучше молчать и не признаваться омеге.       — Боже..., — Чонгук закрывает глаза и тихо пищит.       — Третий шаг, — Тэхён останавливается вплотную, так близко, что омега чувствует каждое дыхание. — После того, как мы выпьем чай... могу я предложить тебе встречаться?       У Чонгука остаётся только один вариант — сделать свой шаг. Заменить наблюдение на присутствие, молчание на ответ, чужое счастье на своё.