Вернутся к фанфику
Часть 45
14 сентября 2026, 13:01— Мне, если честно, это начинает надоедать, — скучающе протянула Оливия, развалившись в кресле и окончательно скинув с себя маску дамы из высшего общества.
Остальные, хоть и промолчали, но мысленно с ней согласились. Правда, никто так и не осмелился озвучить что-либо.
А в это время на втором этаже разворачивался настоящий апокалипсис имени Гедеона Хитклифа.
— Может быть, продолжим читать без него? — предложил Оливер.
— Дайте ему пару минут, — насмешливо протянул Люмьер с некоторым задором, смотря на Скэриэла.
Он, конечно, знал, что полукровка питает к принцу слабость, но чтобы настолько…
Спустя пару минут, как Уолдин и сказал, Гедеон спустился вниз.
Слегка растрёпанный, с каплями пота на лбу и расстёгнутой рубашкой, он выглядел внушительно. Вокруг него бурлила аура силы и величия.
— Одевался бы тут дама, — фыркнул Скэриэл.
— И правда, мистер Хитклиф, что за манеры, — усмехнулся Уолдин.
Гедеон смерил их уничижительным взглядом, но промолчал, пытаясь застегнуть пуговицы на разорванной рубашке.
Остальные предпочли промолчать, шокированные новым образом первого ученика академии.
— Ну, мы продолжим? — нарушил затянувшееся молчание Гедеон, деловито усевшись на поломанное кресло. Руки он устроил на груди, так как подлокотники кресла представляли собой торчащие непонятно что.
— Ой, давай я, — закатил глаза Люмьер, выхватывая книгу из ослабевших пальцев Вотерми пока тот пытался не капать слюнями на всё ещё расстёгнутую рубашку Гедеона.
Близнецы тоже от него далеко не ушли и тоже малость подзависли. Получив насмешливые взгляды от Кэмерона, Адама и Готье, они наконец немного пришли в себя.
— Ну что ж, посмотрим, выдержит ли этот дом то, что преподнесёт нам следующая глава, — и после этого принялся читать.
Я оцепенел. Мне не хотелось пугать его неоднозначной реакцией. Но, вместо того чтобы смутиться, Скэриэл с любопытством наблюдал за мной, словно за какой-то диковинной зверушкой. Как будто это была не более чем забава, шутка, которую я не признал с первых строк.
Я напряжённо хмыкнул, хотя больше хотелось провалиться под землю. Иногда я просто не мог понять, что там в голове у Лоу, когда он вытворял странные вещи. Он был мне лучшим другом, наверное, самым близким сейчас человеком, но это признание перевернуло всё с ног на голову.
– Ага, конечно.
— И это всё? — не выдержал Оливер.
Он настолько поразился ответу друга, что даже подскочил.
— Тут тебе в любви признались, а ты только вот это додумался ответить?!
— А что мне нужно было ответить? — огрызнулся Готье. — И вообще, не лезь не в своё дело.
— Ох, извините, ваше высочество, как мог позабыть, — огрызнулся Брум и всё же уселся на своё место, при этом всем своим видом показывая, что он обиделся.
Люмьер не стал никак это комментировать и продолжил.
Скэриэл зажмурился, словно от яркого света, и наклонил голову набок, как будто флиртуя, ну или как будто у него защемило шею. Из-за полного отсутствия опыта на любовном фронте я был плох в распознавании всего, что касалось романтики. Но, уверен, даже если бы кто-то растянул транспарант с признанием в любви, я бы и тогда воспринял это как шутку.
Леон на это фыркнул. Да, Готье был довольно плох и в романтическом плане, и в социальном. Это даже ни для кого не было секретом.
– Ты мне не веришь? – спросил он беззаботным голосом, и меня это немного успокоило.
Не верю? Как бы помягче выразиться, я даже не уверен, правильно ли воспринял эти слова. Нравиться человек может по-разному. Скэриэл мне нравился как друг, как человек. О какой симпатии говорил он? Спросить так в лоб – значит поставить себя в неловкое положение. Нравлюсь ли я ему как парень? Я уже давно замечал, что Скэриэл не против подобных отношений, да и я не чувствовал неприязни.
Гедеон медленно повернул голову к брату, словно молча спрашивая, что Готье на это аж немного поёжился. Он не хотел обсуждать свои чувства хоть с кем-то, а также свою ориентацию. Ему всё ещё было стыдно, что все читали про его старую влюблённость в Оливию, но эта глава побила все рекорды по неловкости.
Испытывал ли я к нему романтические чувства? Нет, но обижать отказом не хотелось.
Скэриэл фыркнул. Готи всё ещё оставался таким Готи. Даже если у него появились тайны и он мысленно уже воздвиг стену между собой и остальными, он всё ещё боялся кого-то обидеть.
Лучше бы и вовсе избежать этого разговора.
– Верю. – Я уставился в окно и с запинкой произнёс: – Ты мне тоже…
– Как друг? – перебил он.
– Что?
– «Ты мне тоже», – проблеял он, явно пародируя меня. – Нравлюсь как друг?
— Я надеюсь на это, — чуть ли не прорычал Гедеон, впиваясь пальцами в обивку кресла.
— Может, тебе сходить попить водички? — участливо спросил его Уолдин.
— Читай дальше, — холодно приказал тот в ответ.
Уолдина ни капельки не обидело такое обращение, и он продолжил читать.
Скрестив руки на груди, я с лёгким негодованием посмотрел на него.
– Не смешно, Скэр. – Попытка задеть меня увенчалась успехом. – Да, нравишься, но как друг.
– Я так и думал, – улыбнулся он, но улыбка вышла вымученной. – Оливия?
– М?
– Нравится тебе?
Почему-то у нас совершенно не клеился разговор. Меня это потихоньку выводило из себя.
– Скорее нет, чем да, – чуть тише произнёс я. Вот говорить о ней совсем не хотелось.
– Ого, – охнул Скэриэл. – Даже так… Что произошло? Встретил кого-то ещё?
– Нет-нет. – Я скривился, как от зубной боли, помолчал и добавил, пожав плечами: – Ну, так вышло.
– Да ты два года по ней сох! С чего такие перемены?
С другой стороны, говорить об Оливии Брум было безопаснее, чем обсуждать наши с ним отношения.
— Которых нет, — кивнул головой Гедеон.
Люмьер же в ответ насмешливо посмотрел на него.
– Не знаю. – Я нервно дёрнул плечом.
Сама мысль о том, что я был влюблён в неё два года, показалась мне сейчас на редкость утомительной. Была ли в этом вина Оливии? Скорее, тут дело в моих несбывшихся ожиданиях, в том недосягаемом образе, что я собственноручно сотворил в своей голове, воздвиг алтарь и сам же теперь жаждал его сжечь, растоптать и навсегда забыть. Оливия оказалась не такой, какой я её себе представлял. Сейчас мои чувства к ней походили, скорее, на обожание неприметного поклонника актрисы любимых постановок. Будучи примой, она очаровывала на подмостках сцены, притягивала внимание всех зрителей, играя нужный образ. И, лишь столкнувшись с ней лицом к лицу, настоящей, живой, из плоти и крови, я осознал, как жестоко ошибался.
— Как ты могла, сестрёнка? — шутливо начал упрекать сестру Оливер. — Разбила парню хрупкое сердце.
— Он сам придумал образ и поверил ему, — закатила глаза та.
— Эх, а если бы продержалась подольше, то могла бы иметь в поклонниках настоящего принца, а может быть, к тому моменту — императора, — продолжал Брум.
— А в итоге Скэриэл увёл его у тебя из-под носа, — присоединился к близнецам Леон при этом хихикая — Недолго Готье ходил с разбитым сердцем.
— А мне больше интересно, как ты и Джером начали встречаться, — вклинился Кэмерон, поглядывая на низшего.
— Да мы не встречаемся! — взревел Джером, о котором многие успели позабыть.
— Мне тоже это интересно, — протянул Скэриэл, хищно прищурившись.
Люмьер не стал никак комментировать этот цирк и продолжил.
Скэриэл изобразил удивление, но промолчал.
– Просто прошла влюблённость, – закончил я.
Он поднялся и подошёл ближе, я же из чистого упрямства остался на месте. Скэриэл не вынудит меня смутиться. Наша дружба не пошатнётся из-за этого мимолётного признания. Оно вскоре забудется, и всё станет как прежде. Если я сумел изменить отношение к Оливии, то ничего не стоит и ему смириться с тем, что мы останемся не более чем близкими друзьями. Я страстно желал, чтобы Скэриэл никогда не говорил о своих чувствах ко мне.
Джером покосился на Лоу, мысленно понимая, что этот человек явно не смирится. Если уж Скэриэл решил влюбить в себя Готье, то он сделает всё возможное для этого.
Пусть всё будет как раньше. Мне жизненно необходима стабильность хотя бы с ним. За последнее время я узнал столько всего: моя семья – фальшивка, настоящие родители мертвы, а я – наследник Октавианской империи, за которую должен биться – вот только совсем этого не хотел. Помимо всего этого Гедеон утверждал, что мне подвластно извлечение тёмной материи. Я бы предпочёл поменяться местами с каким-нибудь полукровкой. Мне не нужны власть, тёмная материя и Академия Святых и Великих.
Готье немного подзавис, смотря на узор паркета. Пока остальные с некоторой долей сочувствия смотрели на него. Люмьер аж читать перестал. В какой-то мере он очень удивился таким мыслям своего подопечного.
Многие бы прыгали от счастья, узнав, что они наследники или могущественные извлекатели. Многие мечтают быть особенными и отличаться от большинства, но Готье не был из их числа.
И это становилось проблемой.
Ведь если принц не желает садиться на престол, то оставался другой вопрос: как его заставить?
Вопрос с самой посадкой на престол был давно решён Уолдином. Готье сам того ещё не знал, но на его стороне уже было значительное количество выпускников из Пажеского корпуса и многие старые офицеры, которые дружили с Маркусом Уолдином и поддерживали общение с его сыном.
Некоторая часть Совета тоже уже давно ожидала момента совершеннолетия принца.
Казалось бы, всё практически устроилось: осталось только слегка подготовить принца — и всё.
Но тут, как выяснилось, назревает переворот, а принц совершенно не желает становиться императором.
Между тем Скэриэл обнял меня, да так крепко, что стало больно, но я не издал ни звука.
– Прости, что признался, – горячий шёпот опалил ухо, – надо было скрывать это.
– Всё нормально, не надо извинений. – Я понизил голос до шёпота. – Это я, наверное, задел тебя, прости. – Не знаю, как так вышло, что Скэриэл своими словами довёл меня до мук совести. – Всё в порядке. Мы останемся друзьями, как прежде. – Я обнял его в ответ.
Он был выше. Я чувствовал его парфюм, что-то смутно знакомое, навсегда отпечатанное в подсознании. Его волосы отдавали мятой. Я уткнулся ему в шею и крепко зажмурился.
«Пусть всё будет как прежде», – повторял я вновь и вновь, сам не понимая, о каком «прежде» просил. Прежде, когда мама была жива? Прежде, пока я не узнал, что всё вокруг ложь? Прежде, чем Гедеон напал на меня? Прежде, чем Скэриэл признался?
Гедеон устало вздохнул, нечитаемым взглядом смотря на Готье. Тот же всё ещё не поднимал взгляда.
Оливия наблюдала за этой картиной со стороны, невольно понимая, что весь образ, который она строила годами, рухнул. Она, как и Готье ранее, верила в величественный прообраз идеального Гедеона Хитклифа и так же, как и Готье с ней, ошибалась.
Гедеон оказался не ледяным принцем из сказок, а пылким и эмоциональным пожаром, который либо погубит тебя, либо согреет.
Какая ирония. Она всю жизнь следовала определённому образу ради человека, чтобы соответствовать человеку, который по подобному образу жил.
Они стоили друг друга. Только вот не с положительной стороны.
– Спасибо, Готи. – Он чуть отодвинулся, но наши лица всё ещё были безобразно близко. – Не знаю, что бы делал в центре без тебя. Ты мой единственный друг.
Для настоящего друга он прижимался слишком сильно. Впрочем, раньше он часто меня трогал, и я не видел в этом проблемы. Неужели я теперь всегда буду воспринимать его прикосновения иначе, искать в них подтекст… Он отстранился до того, как я успел что-то сказать. Честно говоря, горячие объятия мне даже понравились.
Скэриэл протянул руку, и на его ладони вспыхнуло тёмное пламя.
– О чём ты там говорил? Треугольник? – Он мигом изобразил фигуру: бурлящие языки тёмной материи преобразовались с завидной точностью.
Я вытянул руку, последовав его примеру. Мой треугольник вышел нечётким: концы то и дело съезжались, не желая подстраиваться.
– Это просто не моё, – выдохнул я, сжав ладонь в кулак. Материя испарилась.
– У тебя проблемы, да? – внезапно спросил Скэриэл.
– С материей?
– Да нет. – Он больно ткнул меня в лоб. – Проблемы здесь.
— Я с ним согласен, — фыркнул Джером, решая разрядить обстановку, но его проигнорировали.
– С чего ты взял? – буркнул я, отталкивая его руку.
Вибрирующий телефон на диване отвлёк нас. Скэриэл взглянул на дисплей и живо ответил, чему я несказанно удивился. Обычно при мне он сбрасывал звонки.
– Привет, – довольным тоном проговорил Скэриэл; я услышал знакомый голос из динамиков. – Нормально, да так. Занят немного.
Я сразу понял, что это Оливер Брум. Его звонкий голос было несложно распознать. Говорил он торопливо, его явно что-то взбудоражило.
– А, ну да. – Скэриэл игриво посмотрел на меня. – Здесь он, сейчас. – И протянул мне смартфон: – Это Оливер, и он тебя ищет.
Я как-то заторможенно взял телефон.
– Готье?! – громко раздалось из динамика. – Где тебя носит? Я тебя с утра ищу! Звоню, но ты не берёшь трубку. Раз десять уже позвонил.
– Хм, я, кажется, отключил звук. – Я пошёл к своей куртке, висевшей в холле. Кажется, я оставил телефон в кармане. – Что-то произошло?
– Ну, как тебе сказать… Помнишь про Лаванду и её занятия вальсом?
– И? – выжидательно спросил я, прекрасно понимая, что влип.
Вальс! Как я мог забыть. Мы встретили Лаванду Фло в библиотеке, и она что-то там говорила про общий чат и про дополнительные занятия по вальсу.
– Эта ненормальная послезавтра всех собирает в актовом зале после второй пары для репетиции вальса. У меня из головы вылетело, что я обещал тебе помочь с танцами.
Оливия возмущённо уставилась на брата. Она, конечно, знала, что брат недолюбливает Лаванда, но чтобы вот так — до открытого оскорбления…
– Честно говоря, у меня тоже вылетело… – Одиннадцать пропущенных звонков и пять сообщений от Брума высветились на дисплее телефона.
– Ты ещё долго будешь у Скэриэла? Может, я сейчас приеду и мы хоть немного порепетируем? Это совсем несложно. Не хочу, чтобы завтра Фло опять устраивала истерику мирового масштаба.
– Да, в принципе я согласен, сейчас только спрошу у Скэра. – Я повернулся к Лоу, и тот мне сразу кивнул, не дожидаясь вопроса.
– Да, давай. Я буду не один. Угадай, кого я встретил у кинотеатра?
– Кого? – Играть в угадайку я не любил.
– Нашего потерянного танцора! – торжественно завопил Оливер. – Леона встретил! К нему опять Клив приставал. Чуть подножку не поставил, мерзавец. Ему снова надо преподать урок. – На фоне я услышал чей-то тихий голос, в ответ Оливер протараторил: – Что? Да я шучу, Леон. Никто никого и пальцем не тронет.
Кажется, Оливер забыл о том, что наша стычка с Кливом осталась вне поля зрения Леона. Мы держали всё в секрете, но теперь, видимо, уже нет.
Оливия и Леон прыснули от смеха. Оливер, несмотря на то что со стороны выглядел как самый нелюдимый из всей компании, был самым открытым в их группе.
– Ладно, ладно, – вздохнул Оливер. – Леон просит не влезать, потому что может стать только хуже. Говорит, что сам справится, – недовольно закончил он, кажется, обращаясь к Кагеру: – Всё? Проблема решена?
Я услышал короткий ответ Леона.
– Короче, мы сейчас к вам приедем, – уверенно заявил он. – Не хочу Леона оставлять тут шататься, когда где-то рядом ходит Клив и его дружки, – произнёс он, понизив голос.
– Леон рядом сейчас? – спросил я так же тихо.
– Зашёл в аптеку за мазью. Я его отправил. У него синяк на запястье. Как будто кто-то грубо схватил за руку. Прям больно схватил. – Оливер смаковал эту деталь, нагнетая обстановку. – Выглядит синяк кошмарно.
– Думаешь, это Клив? – спросил я, возвращаясь к Скэриэлу.
– А кто ещё? Клив или… – Оливер затих, а у меня в голове появился образ дяди Леона – главы полиции. – Мистер Кагер?
— А при чём тут мой дядя? — удивился Леон. — Да и тем более, я его практически не вижу. Он довольно много времени проводит на работе.
Но ему так никто и не решился ответить.
– Не знаю… – Я вздохнул. – Ладно, давайте, жду вас. Скэриэл одобрил.
– Договорились.
Я молча протянул Скэриэлу смартфон.
– Вальс? – насмешливо спросил он.
– Не спрашивай. Это была идея Лаванды, нашей старосты. Она хочет, чтобы на выпускном у каждого была пара и мы все станцевали.
– А у тебя есть пара?
– Нет, я даже об этом забыл. Но можно пригласить кого-то со стороны. Правда, мне всё равно некого приглашать. Хоть Габриэллу тащи.
– А Лора? Она почти твоя ровесница.
Я потёр виски.
– Лора точно не умеет танцевать, и ей будет некомфортно. Никто не приглашает на выпускной полукровок.
– Я бы пошёл, если бы ты меня пригласил.
– В качестве пары? – хмыкнул я. Идея о том, чтобы танцевать на выпускном со Скэриэлом, забавляла. Там не то что удивятся, а скорее упадут в обморок от одного только нашего вида.
Оливия фыркнула. Она помнила то, как Скэриэл попал на их выпускной в качестве официального лица. А также вспомнила реакцию Готье на это.
– Да хоть в качестве твоего дворецкого. Дверь тебе буду открывать и бокалы с шампанским носить. – Скэриэл поднялся и грациозно поклонился мне.
– Там не будет бокалов с шампанским, – хихикнул я.
– Ну, тогда буду танцевать с тобой. – Он взял меня под руку и придвинулся ближе.
– Ты точно хочешь довести моего отца до инфаркта, – рассмеялся я. Отчего-то наша поза показалась мне до ужаса нелепой и оттого очень смешной. Я вдруг всерьёз представил лица одноклассников и учителей, увидевших танцующего меня со Скэриэлом на выпускном. Такого скандала лицей давно не видел.
– Я всё ещё помню твоё обещание про вечер в стиле Александра Македонского, мой филэ.
Гедеон уставился на Лоу. Смотрел он таким взглядом, будто смирился с чем-то достаточно тяжёлым.
Прикрыв лицо рукой, я в шутку застонал. Скэриэл разразился громким смехом.
– Не против, что Оливер и Леон сейчас приедут? – спросил я, когда мы сели на диван. Вроде бы разрешение уже получено, но мне будет спокойнее, если озвучу просьбу.
– Все окей, только когда мы продолжим тренировку?
– Лук и стрелы приедут завтра утром?
– С девяти до двенадцати.
– Завтра выходной, давай я приеду к девяти. Но вечером у меня психиатр.
Скэриэл кивнул, и оставшееся до появления друзей время мы потратили на мои попытки оформить тёмную материю в треугольник. К концу у меня даже стало сносно выходить. Разница между занятиями со Скэром и в лицее была огромной. Там я чувствовал соперничество, давление со всех сторон. Здесь мы просто болтали, веселились, попутно осваивая материю. Мне было легче принять способности, зная, что меня не оценивают, не сравнивают с другими и не требуют высоких результатов.
Мои преподаватели были знакомы с Гедеоном и восхищались его способностями – на его фоне я себя чувствовал белой вороной, не способной поддержать репутацию семьи Хитклиф.
— Готье, не волнуйся насчёт этого. Нам тоже сложно угнаться за Гедеоном, — решил приободрить Оскар Готье, но получил угрожающий взгляд от Люмьера.
Люмьер же считал наоборот. Готье, как принц, должен стремиться стать лучше и сильнее. Даже если это означало не уступать даже своему приёмному старшему брату.
Сам же старший брат вообще не хотел, чтобы Готье так убивался насчёт этого. Он всегда хотел для брата спокойной жизни. Без подобного рода соревнований.
С приходом Оливера и Леона дом наполнился радостным шумом, по большей части из-за Оливера. Он громко поприветствовал меня, приобнял Скэриэла – видимо, после истории с Бернардом они очень сблизились, – и долго причитал о том, как на улице холодно и что лучше бы Лаванда Фло оставила всех в покое.
Леон был тих, но улыбнулся мне, а затем смущённо кивнул Скэриэлу. Он тоже заметно сдружился с ним, отчего я почувствовал гордость, граничащую с ревностью.
– У нас нет дамы, так что сегодня вместо дамы будет… Леон! – торжественно объявил Оливер и указал на Кагера.
— Могли бы меня тоже позвать, — хихикнула Оливия. — Леону бы не пришлось страдать.
— Ты же тогда была очень занята рассматриванием фотографий, Ге… — начал говорить Оливер, но был прерван подушкой, прилетевшей ему в лицо.
— Ну и что? — отчеканила Оливия. — И вообще, мог бы из вежливости спросить.
Оливер же на это никак не ответил.
– Я на это не подписывался, – попытался воспротивиться Леон.
– Ты артист, тебе не привыкать, – елейным голосом добавил Оливер. – Пострадай ещё немного ради искусства. – Он повернулся ко мне: – Значит, так, венский вальс. Он очень лёгкий, – проворчал Оливер, подходя ближе, – я не знаю, зачем Фло решила устроить дополнительные занятия. Спина прямая, подтянись, плечи назад.
– Может, не все так быстро осваивают танцы, как ты, – проговорил я.
– Да что тут осваивать… – пробурчал он, включая музыку на смартфоне.
Учитель из Оливера был строгий, требовательный, он повышал голос без повода и быстро выходил из себя. Кажется, он решил, что я читаю его мысли, раз посчитал достаточным показать движения один раз и сразу потребовать повторить в точности под его счёт.
Леон быстро сообразил, что я не выучу движения, если Оливер будет злиться на меня за каждую ошибку, и взял всё в свои руки. Доходило до того, что Леон опускался на корточки передо мной и руками показывал, куда я должен ставить ногу. С Кагером у меня хоть что-то начало получаться, и в итоге он взял меня за талию, придвинулся чуть ближе, смущённо улыбаясь, и повёл в танце. Сначала он показывал, как вести даму, но вскоре мы поменялись местами, и вёл уже я. Когда мы танцевали, я то и дело поглядывал на его синяк на запястье, смазанный лечебной мазью, издающей не самый приятный запах.
– Молодец, – оценил Леон, когда мы закончили.
Скэриэл похлопал, а Оливер вновь указал на мою сгорбленную спину и напряжённые плечи.
Прошёл час; я успел станцевать четыре раза с Леоном и два с Оливером, прежде чем великий мастер Брум снизошёл до похвалы. Даже Скэриэл присоединился к нам. Учился он быстро, чему я был совсем не удивлён, в отличие от других. Оливер больше хвалил его, но это меня не задевало. Как говорила Оливия, если Оливер привязывался, то у него напрочь отключалось критическое мышление. Спорить с ним не хотелось. Быть может, ко мне он был строг, потому что я чистокровный.
— Или Скэриэл просто лучше, — фыркнул Джером.
– Bene laborātis! – изрёк Оливер, затем повторил: – Хорошо потрудились.
– Ita vero[4], – согласился Леон.
– Не хотите как-нибудь вместе позаниматься латинским? – внезапно предложил Скэриэл.
– Ты тоже его учишь? – удивился Оливер.
– Да, не хотелось бы отставать.
– Хорошая идея, – мигом отозвался я. Скэриэл и латынь? Почему я не знал об этом?
— А ты многого о нём не знаешь, — закатил глаза Кэмерон.
– Я не против, – кивнул Леон.
– Оливию приглашаем или у нас будет чисто мужская тусовка? – Оливер деловито потянулся к своему рюкзаку.
— Наконец-то кто-то обо мне вспомнил, — закатила глаза девушка.
– Я ей буду только рад, – ответил Скэриэл.
Мы с Леоном согласились.
– Тогда я позвоню ей и предложу. В какой день? Может, завтра? Как раз воскресенье.
Я бросил на Скэриэла быстрый взгляд. Он закусил губу, затем нерешительно сказал:
– Честно говоря, завтра с утра у меня другие планы. Может, на неделе?
– В понедельник? – предложил Оливер.
– В понедельник у меня репетиция, – отозвался Леон. – Но вы можете собраться без меня.
– Так дело не пойдёт, – проворчал Брум. – Мы должны собраться все вместе. Вторник после занятий?
К несчастью, был выбран вторник. В пятницу намечался экзамен по тёмной материи, и мне хотелось больше времени посвятить подготовке, но Оливер и Леон не воспринимали этот предмет всерьёз, с лёгкостью справляясь с любым заданием. А вот для меня это был сплошной стресс.
– Ви-и? – протянул Оливер, прижимая телефон к уху. – Мы тут хотим собраться во вторник и позаниматься латынью у Скэриэла… Что? – Он осёкся, а затем испуганно проговорил: – В смысле?
Оливер занервничал и повернулся к нам спиной, стараясь скрыть лицо. Я не придал этому значения, пока не увидел встревоженного Скэра. Леон дотронулся до моего плеча:
– Что-то случилось?
Я пожал плечами.
– В чатах? Во всех чатах лицея? Ты уверена? – нервно протараторил Оливер. Он повернулся к нам; выглядел жутко испуганным и потерянным. – Я не знаю ничего про это… Сейчас? Жду.
Он отключил смартфон и уставился в пол, шумно дыша. Кажется, Оливер начал задыхаться. У него задрожали руки. Первым не выдержал Скэриэл:
– Что произошло?
– Кто-нибудь сидит в чатах нашей группы? Или лицея? Оливия говорит, что ещё есть общая анонимная группа лицея. – Брум принялся что-то набирать в смартфоне, но пальцы так тряслись, словно у него начался припадок.
— Так что же всё-таки произошло? — с интересом спросил Кэмерон Оливера. Тот лишь покачал головой, мол, слушай.
– И что там? – Я подошёл ближе.
Лицо Оливера до боли исказилось: брови надломились, губы задрожали, в глазах стояли слёзы – он был готов вот-вот разреветься.
– Кто-то скинул… – Он осёкся, боясь произнести это вслух. – Кто-то… Я не знаю, кто… Сфотографировал нас с Бернардом, когда мы ещё гуляли вместе. Мы целовались. Не знаю, когда была сделана фотография. Про нас написали. Про наши отношения. Всё слили в Сеть.
— Вот же суки, — вырвалось у Кэмерона. Он с сочувствием посмотрел на нового приятеля.
Шерр покачал головой, мысленно решив, что попытается узнать, кто слил всё в сеть, и прострелить этому ублюдку ноги.
Готье и Джером переглянулись. Они-то знали, кто это сделал, но промолчали. Сама ситуация накалялась, и, возможно, в скором времени им придётся объясняться перед многими.
И в эту секунду раздалась мелодия вызова. Оливер со страхом посмотрел на свой смартфон. Мы втроём застыли, наблюдая за ним и боясь произнести хоть слово.
– Это мой отец… – упавшим голосом проговорил Оливер.
2100
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!