Часть 2: Оружие, принятие и вопрос без ответа

      Кэллиан, недолго думая, решил поступать в одно из лучших высших учебных заведений столицы, а именно в Университет Фундаментальной и Прикладной Магии. Сняв небольшую квартирку неподалеку, он принялся готовиться к вступительным экзаменам. Учитывая его уникальные способности, судьбу и прагматичный склад ума, идеальной специальностью для Кэллиана стала «Прикладная тауматология и фиомантика с фокусом на стабилизацию аномальных магических полей».       Звучало сложно и скучно, но на практике это означало вот что:       Прикладная тауматология — наука о чудесах, о контроле и нейтрализации опасных магических явлений. Это идеальная легальная оболочка для его навыков.       Фиомантика — раздел магии, связанный с анализом и систематизацией магических явлений. Это даст ему теоретическую базу, научит понимать природу любой магии с холодным, научным подходом. Никаких эмоций, только формулы и классификации.       Стабилизация аномальных полей — это прямое применение. Вызвали ли студенты случайно духа шторма? Артефакт вышел из-под контроля? Произошёл разрыв между измерениями? Специалиста по данному направлению вызывают, чтобы «навести порядок», используя методики сдерживания, подавления и перенаправления энергии. Тёмная магия Кэллиана, которая по природе своей поглощающая и подавляющая, идеально подходит для этой работы.       Также это даст ему официальный статус, уважаемую профессию и алиби.       Кто заподозрит скучного специалиста по магической безопасности в том, что он бывший вор? Данная профессия не предполагала командной работы, она для хладнокровного одиночки, который действует по протоколу.       Кроме того, он будет буквально учиться контролировать магический хаос, что является метафорой его главной жизненной задачи — контроля над своей тёмной силой и прошлым.       Ну и главное, ирония заключалась в том, что его, носителя «опасной» магии тьмы, учат сдерживать опасную магию. Является ли он специалистом по сдерживанию или тем самым аномальным явлением, которое нужно сдержать?

***

             Подготовка к экзаменам проходила отлично. Кэллиан, не отвлекаясь ни на людей, развлечения, ни на что-либо ещё, впитывал знания жадно, словно хотел заполнить ими ту пустоту, что раньше занимала музыка и его криминальная жизнь. Тетради покрывались ровным, почти каллиграфическим почерком: ни одной помарки, ни одной лишней эмоции.       Спустя некоторое время вступительные испытания остались позади — и, разумеется, он прошёл их блестяще. Имя Кэллиана оказалось одним из первых в списке зачисленных на казённое содержание, что означало не только учёбу, но и полное обеспечение от университета.       Кэллиан Осборн был не самым общительным студентом. Он был старше большинства однокурсников, серьёзнее, холоднее. Преподаватели ценили его не по годам зрелый подход, железные нервы и уникальную врождённую способность «чувствовать» нестабильность магических полей (благодаря его связи с тьмой). Он до сих пор проживал в отдельной квартире на съёме, предпочитая уединение и покой. Его прошлое — тщательно охраняемая тайна. Он Кэллиан с Мелодии, студент со сложной и важной специальности, и всё.

***

      Университет Магикса тонул в сумерках, когда Кэллиан вышел на защиту своей дипломной работы.       Аудитория была полна — выпускные защиты всегда привлекали внимание, но сегодня здесь присутствовали особые гости. Члены экзаменационной комиссии, магистры различных школ, и в центре, словно чёрная королева на троне, восседала Гриффин.       Директор Облачной Башни нечасто удостаивала своим присутствием студенческие защиты. Но слухи о необычном маге, который специализировался на тёмной тауматологии, дошли и до неё.       Тема дипломной работы Кэллиана звучала внушительно: «Инверсия деструктивных проклятий через резонансную компенсацию: теория и практическое применение в стабилизации аномальных магических полей».       Проще говоря, он нашёл способ не просто снимать проклятия, а заставлять их энергию работать на жертву, превращая разрушение в защиту.       Кэллиан стоял перед комиссией — высокий, собранный, в строгом чёрном костюме, с идеально уложенными в хвост волосами. Он не волновался: волнение было роскошью, которую он не мог себе позволить с детства. Он просто говорил.       Его голос, низкий, глубокий, чуть хрипловатый, заполнял аудиторию, проникая в каждый уголок. Он не пользовался записями. Он знал свой труд наизусть, каждую формулу, каждый расчёт, каждый эксперимент, проведённый в бессонные ночи в тесной университетской лаборатории.       Гриффин слушала, не сводя с него глаз.       Она видела многих. Хвастливых, самоуверенных, талантливых и в то же время пустых. Этот был другим. В его тёмных и бездонных глазах тлел холодный, ровный свет знания. Он не пытался понравиться, не пытался впечатлить. Он просто излагал истину, которую выстрадал и вычислил.       Когда он закончил, в аудитории повисла тишина.       Потом заскрипели перья, зашелестели бумаги. Члены комиссии переглядывались, задавали уточняющие вопросы, и Кэллиан отвечал спокойно, исчерпывающе, без тени сомнения.       Гриффин молчала до самого конца.       — Мистер Кэллиан, — наконец произнесла она, и её глубокий, властный голос заставил всех замереть. — Ваша работа... это не просто диплом. Это прорыв. Я редко ставлю высшие оценки. Но сегодня сделаю исключение.       Она поставила «отлично» с такой торжественностью, с какой другие ставят приговор.       После защиты, когда аудитория опустела, Гриффин подошла к нему сама. Кэллиан собирал бумаги, но при её приближении выпрямился, встречая взгляд директрисы без тени подобострастия.       — Молодой человек, — начала она без предисловий. — У вас есть планы на ближайшее будущее?       Кэллиан чуть склонил голову.       — Ничего определённого, мисс Гриффин.       — Хорошо. — Она говорила сухо, деловито, и в её глазах мелькал расчётливый огонёк. — Я предлагаю вам место моего ассистента в Облачной Башне. С перспективой профессорской должности в ближайшие годы. Жильё, достойное содержание, доступ к архивам тёмной магии — лучшим в Магиксе. И, — она сделала паузу, — возможность работать с теми, кто не шарахается от вашей... сути.       Кэллиан молчал, обдумывая. У него не было дома. Была съёмная квартира, которая могла перестать быть его в любой момент. Была тьма внутри, которая делала его чужим везде, где слишком ярко светило солнце. И не было цели. Он слишком долго жил чужими смыслами — криминалом, сражениями, прошлым. Своего собственного у него никогда не водилось. Может быть, именно отсутствие цели и было той самой пустотой, которую он чувствовал кожей каждый раз, возвращаясь в квартиру, которая не была домом.       — Почему я? — спросил он прямо.       Гриффин усмехнулась одними уголками губ.       — Потому что вы опасны, Кэллиан. Опасны не глупостью или амбициями — таких я перевидала сотни. Вы опасны своей природой, силой, что ищет выхода. Если я не дам вам этот выход здесь, в контролируемой среде, вы найдёте его где-то ещё. А там, — она повела плечом, — могут найтись желающие использовать ваш талант в разрушительных целях. Я предпочитаю растить полезных магов, а не ловить впоследствии тёмных лордов.       Кэллиан смотрел на неё долго, изучающе. Потом кивнул.       — Я согласен.       Гриффин удовлетворённо кивнула.       — Добро пожаловать в Облачную Башню, ассистент Кэллиан. Надеюсь, вы не пожалеете.       Она развернулась и ушла, оставив его одного в пустой аудитории. За окном сгущались сумерки, и Кэллиан вдруг понял, что впервые за долгие годы у него есть направление.       Пусть даже это направление ведёт во тьму.

***

             Вопрос, который Кэллиан задавал себе с детства, звучал просто: почему я такой? Почему тени вились вокруг его колыбели? Почему цветы в его комнате увядали за ночь? Почему мать смотрела на него с ужасом, а отец с обречённой жалостью?       Долгое время он не искал ответов. Слишком больно было копаться в том, что сделало его изгоем в собственной семье. Но годы шли, боль притупилась, превратившись в холодный, ровный фон, а вопросы остались.       В университете он впервые получил доступ к настоящим архивам.       Библиотека Университета Фундаментальной и Прикладной Магии поражала воображение: бесконечные стеллажи, уходящие в магическую тьму под потолком, книги в кожаных переплётах, свитки, древние фолианты на языках, которых давно никто не помнил. Кэллиан проводил там ночи напролёт.       Он искал всё, что связано с тёмной магией, передающейся по крови. С проклятиями, поражающими ещё не рождённых. С аномалиями, когда у немагических родителей рождается ребёнок, отмеченный тьмой.       Ничего.       Были легенды о демоническом наследии, о вмешательстве тёмных сущностей, о родовых проклятиях, длящихся веками. Но всё это не подходило. В его роду не было магов, только мать с её музыкальным даром, который не имел ничего общего с тьмой. Отец — простой рабочий, даже не чувствовавший магии.        — Я ошибка природы, — шептал Кэллиан в пустоте библиотеки, и тени вокруг него вздрагивали, словно обижаясь.       Чем больше он искал, тем глубже становилась пустота внутри. Каждая прочитанная книга, каждый просмотренный свиток, не дававший ответа, оставлял после себя горькое послевкусие: тебя не должно было существовать.       Но он существовал. И тьма внутри него тоже. И она требовала имени.