Фальшивый аккорд и горечь пепла

После битвы с Сатаной в Академии Истинного Креста воцарился относительный покой, но для Юкио Окумуры мир изменился навсегда. Проснувшиеся гены дьявола принесли не только голубое пламя, но и странный "побочный эффект': теперь он понимал каждое слово, которое шипели угольные сажи и мяукали демонические коты. — Рин такой простофиля, — лениво пробормотал Черныш, растянувшись на кровати Юкио, пока тот пытался сосредоточиться на отчетах. — Опять пересолил рагу, потому что засмотрелся на твои руки, когда ты поправлял очки. Глупый влюбленный полудемон. Юкио замер. Ручка замерла над бумагой. — Что ты сказал, Черныш? — Я говорю, Рин любит тебя так, что у него сердце искрит сильнее, чем его меч, — кот зевнул, обнажив клыки. — А, точно. Ты же теперь тоже "из наших", понимаешь меня. Юкио медленно снял очки и потер переносицу. Фальшивый аккорд, который он чувствовал в их отношениях с братом последние месяцы, внезапно обрел чистую, хотя и пугающую ноту. Горечь пепла от прошлых обид сменилась странным теплом. — И... это взаимно, — шепотом признался Юкио, глядя на свои ладони. — Я знаю, — фыркнул Черныш. — От тебя пахнет так же, как от него — жженой карамелью и обожанием. Но вы оба идиоты. Тебе нужно завоевать его, пока он не сжег кухню от переживаний. Приближалось Рождество. Юкио решил действовать стратегически. Рин давно мечтал написать песню, которая бы "проняла до мурашек" и попала в праздничные чарты (хотя бы школьные). Юкио решил, что музыка — лучший путь к сердцу брата. — Слушай, Рин, — сказал Юкио вечером, когда Рин мучил старую гитару. — У меня есть пара набросков для мелодии. Давай попробуем написать что-то вместе? Рин просиял так, что в комнате стало светлее без ламп. — Юкио! Ты серьезно? Ты же всегда занят своими экзорцистскими штучками! Черныш, сидевший на шкафу, подмигнул Юкио:—Начинай с минора, переходи в мажор, когда будешь петь про "свет в окне". Репетиции и подгоревшие печенья Следующие две недели превратились в хаос из черновиков, аккордов и попыток Рина не испепелить медиатор от волнения. Юкио вел себя непривычно: он больше не читал нотации, а садился рядом, помогая Рину подобрать рифму. — Твоё пламя греет, а не жжёт... — напевал Рин, покусывая колпачок ручки. — Юкио, это не слишком сопливо? — Это правда, Рин, — мягко ответил Юкио, сокращая дистанцию. — Для меня — правда. Черныш активно "помогал': то сталкивал Рина с дивана прямо в объятия Юкио, то воровал черновики, заставляя братьев вместе гоняться за ним по всей комнате. Во время одной из таких погонь они повалились на ковер, тяжело дыша. Рин оказался прижат к полу, а Юкио навис сверху. — Знаешь, — выдохнул Рин, глядя в глаза брату, — эта песня... она ведь о ком-то конкретном? — О самом близком человеке, — ответил Юкио. — Который всегда рядом, даже когда я был невыносим. Рождественский финал Вечер перед Рождеством. Академия украшена огнями. В актовом зале устроили небольшой концерт. Юкио и Рин вышли на сцену. Рин с гитарой, Юкио — за клавишными. Песня называлась "Фальшивый аккорд и горечь пепла" — о том, как трудно найти гармонию, когда внутри бушует огонь, и как пепел прошлого становится почвой для чего-то нового. Когда они дошли до финального припева, их голоса слились в идеальном унисоне. "Я не ищу рая, если в нем нет твоего пламени..." Зал взорвался аплодисментами, но Рин слышал только стук собственного сердца. За кулисами, в тишине пустого коридора, Юкио наконец сделал то, на что Черныш намекал ему все это время. — Рин, песня была признанием. Я люблю тебя. Не как брата. Больше. Рин замер, его уши забавно дернулись, а хвост, который он обычно прятал, непроизвольно выскочил и обвился вокруг запястья Юкио. — Ты... ты серьезно? — Рин шмыгнул носом. — А я-то думал, мне придется ждать до следующего пришествия Сатаны! Он сгреб Юкио в охапку, едва не сбив с него очки. — Больше никаких фальшивых аккордов, ладно? — пробормотал Рин в плечо брату. — Только чистая музыка, — улыбнулся Юкио, отвечая на объятие. В углу, на мешке с подарками, довольно щурился Черныш. — Ну вот, — промурлыкал он. — Теперь хотя бы кормить будут вовремя и без соли.