Глава 5. Переломный момент

      У Фаделя был план.       Он зайдёт в гараж, заберёт свои ключи, обменяется несколькими любезностями и уйдёт. Никаких разговоров. Никакого длительного зрительного контакта. И уж точно он не будет подходить так близко, чтобы почувствовать запах Стайла, как в прошлый раз.       Его подавители были новыми. Он принял их час назад, двойную дозу, такую, которая обычно помогала ему сохранять самообладание даже во время очень напряжённых заданий. Он полностью контролировал себя. Он был альфой, который четырнадцать лет учился управлять своими инстинктами, превратив себя в холодного и рационального человека.       Один наглый омега с приятным запахом не мог свести на нет все эти годы упорного труда.       На этот раз, когда он пришёл, музыки не было.       Он провёл некоторое время на улице после того, как сошёл с мототакси, снова дыша через рот, чтобы собраться с мыслями.       Вдох. Сосредоточься. Выдох. Держи себя в руках.       Он мог это сделать.       Когда Фадель вошёл в гараж, там не было механиков, что было либо благословением, либо проклятием, в зависимости от того, решит ли Стайл вести себя хорошо. Фадель оглядел помещение. Его джип был припаркован в одном из средних отделений, и сначала он никого не увидел.       Он почувствовал что-то, подозрительно похожее на разочарование, и сразу же упрекнул себя. Почему, чёрт возьми, он должен был разочароваться, что больше никогда не увидит Стайла?       Затем он уловил свежий аромат, доносившийся откуда-то поблизости.              Цитрусы. Ваниль и жасмин. Моторное масло. Это невозможное сочетание преследовало его во снах три ночи подряд, заставляя просыпаться каждое утро с тяжёлым сердцем, болью и злостью на себя.       —Твой джип готов.       Фадель напряг плечи. Голос Стайла донёсся из-за машины, холодный и профессиональный, что сразу же заставило Фаделя нервничать. Омега никогда не был профессиональным. Никогда не был холодным.       Фадель повернулся к Стайлу, который вышел и прислонился к ближайшей опоре, скрестив руки и сохраняя тщательно нейтральное выражение лица. Он снова был одет в тот комбинезон, который должен был быть бесформенным и некрасивым, но каким-то образом заставлял глупый, возбуждённый мозг альфы Фаделя запоминать стройные линии его тела, изящную осанку.       Его запах тоже был под контролем — явно свежие подавители, цитрусовые и ванильные нотки были приглушены химическими барьерами.       Это было неправильно. Стайл должен был быть ярким, дразнящим, неуловимым. Эта осторожная дистанция казалась наказанием, которое Фадель заслуживал, но не ожидал.       —Я поставил новые детали, —продолжил Стайл, жестикулируя, не глядя на Фаделя, —Бесплатно, как мы и договорились.       Фадель жёстко кивнул.       Ему следовало уйти. Следовало взять ключи и уйти, пока это чувство в груди — как будто он потерял что-то важное — не укоренилось. Но его ноги не двигались.       —Это всё? —слова вырвались, прежде чем Фадель смог их остановить, и он сразу же возненавидел себя за них.       Стайл наконец поднял глаза от формы, которую, по-видимому, читал, и, глядя на Фаделя, поднял одну бровь. Он ничего не сказал. Это было чертовски нервирующе для человека, который, казалось, не умел затыкаться.              —Ты уже несколько дней пишешь мне сообщения, —Фадель заставил свой голос звучать ровно, профессионально, подстраиваясь под энергию Стайла, хотя это казалось ему совершенно неправильным, —Я думал, тебе будет, что сказать.       —Ты дал понять, что не хочешь этого слышать, —Стайл вернулся к документам, которые он делал вид, что читает, —Вот и всё. Профессионально. Именно то, чего ты хотел.       Это было то, чего хотел Фадель. Должен был хотеть. Хотел.       (Он должен был.)       Он потянулся за ключами и выхватил их из свободной руки омеги. В глазах Стайла был странный блеск, его тело было напряжено, как будто он сдерживал себя. Фадель не мог не задаться вопросом об этом. Тем не менее, он обошёл джип и приготовился сесть в него и исчезнуть из жизни Стайла раз и навсегда. На груди не было тяжести.       Действительно, не было.       —Вообще-то, я думаю, ты кое-что оставил в машине, —сказал Стайл. Фадель сдержал дрожь, вызванную явно озорным тоном.       Фадель обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Стайл начинает расстёгивать комбинезон. Его рот сразу наполнился слюной, а глаза устремились на обнажившуюся гладкую кожу. Он удивился остроте ключиц Стайла и тому, как их подчёркивала золотая цепочка на шее. Может быть, у Стайла железа, отвечающая за запах, была более выраженной, чем обычно у омег?       Через некоторое время он наконец заметил, что было на серой майке Стайла. Под светом люминесцентных ламп блестела чёрно-жёлтая булавка с изображением бургера.       —Я нашёл это. Подумал, что ты, может, захочешь это вернуть.       Всё тело Фаделя напряглось.       —Моя запасная булавка. Где ты её нашёл? —его голос прозвучал грубее, чем он хотел.       —Под пассажирским сиденьем, —Стайл всё это время не спускал глаз с Фаделя. Его губы были слегка приподняты, глаза блестели в искусственном свете — вот он снова, этот наглый омега, —Харт Бургер, да? Это твой ресторан? Мило. Очень... здорово для того, кто перевозит замороженное мясо посреди ночи.       —Верни, —несмотря ни на что, альфа-инстинкты Фаделя взбудоражились от того, что его вещь оказалась в чужих руках.       Улыбка Стайла стала ещё шире, и Фадель заметил, как изменился его запах. Подавители не могли скрыть всплеск удовлетворения, ту особую сладость, которая означала, что Стайл был доволен собой.       —Какое волшебное слово? —проворковал он, —Давай, альфа. Ты можешь это сделать.       Фадель сжал руки в кулаки. Он чувствовал, что начинает терять контроль, двойная доза подавителей не могла противостоять намеренной провокации Стайла.       —Пожалуйста, —прошипел Фадель, каждая буква звучала резко, едва сдерживая агрессию.       —Хм, —Стайл сделал вид, что обдумывает предложение, и Фадель наблюдал, как тот сделал шаг назад, увеличив расстояние между ними, —Не знаю. Может, я должен оставить его себе. В качестве сувенира.       Непринуждённый тон, с которым он это сказал — как будто семья Фаделя, его история, его тщательно охраняемая жизнь были просто игрушками, с которыми можно играть, — заставил что-то щёлкнуть в груди Фаделя.       Он двинулся.       Позже Фадель не смог бы точно сказать, каким был его план. Запугать Стайла, чтобы тот отдал ему значок. Использовать свой рост и власть альфы, чтобы установить доминирование. Заставить омегу понять, что некоторые границы не следует переступать.       Но в тот момент, когда он преодолел расстояние между ними, в тот момент, когда он развернул Стайла так, что его спина ударилась о джип, а руки Фаделя прижались к каркасу с обеих сторон от его головы, все связные мысли испарились.       Потому что запах и близость Стайла обрушились на него, как грузовой поезд.       Вблизи подавители оказались бесполезны. Жасмин, цитрусовые и ваниль наполнили чувства Фаделя. Такой яркий, сладкий и совершенный аромат с ноткой возбуждения, от которого зрачки Фаделя расширились, а его альфа-инстинкты взбудоражились. Масло для двигателя, которое всегда оставалось на Стайле, каким-то образом сделало смесь ещё лучше, уравновесив сладость чем-то естественным.       А под всем этим был аромат, который Фадель раньше улавливал лишь в виде лёгких штрихов: омега, совместимый, мой.       Его подавители не имели ни единого шанса.       Фадель почувствовал, как в ответ его собственные феромоны подскочили, и его когда-то тщательно контролируемый аромат взорвался в небольшом пространстве между ними. Тёплая кожа, влажные чайные листья, сталь и кардамон, агрессивный и властный, настолько густой, что он мог почувствовать его вкус на своём языке.       Стайл затаил дыхание. Его зрачки расширились, как у Фаделя, и удовлетворение в его запахе превратилось в нечто более горячее, более жаждущее.       Желание.       —Верни. Его. Назад, —каждое слово было практически рычанием. Фадель мог почувствовать, как пульс Стайла учащается там, где их тела почти — почти, но не совсем — соприкасались.       Голос Стайла был задыхающимся, вызывающим.       —Я хочу попробовать твой бургер. Уверен, он божественный.       На мгновение Фадель забыл, как дышать.       Рука омеги поднялась и легла на грудь Фаделя. Не отталкивая его. Просто касаясь, чувствуя, как сердце Фаделя бьётся о его ладонь.       И его шея – чёрт возьми, его шея была прямо здесь. Горло было обнажено, набухшая железа была видна под кожей, окрашенной в золотистый цвет от света лампы, и каждый инстинкт альфы, которым обладал Фадель, кричал ему, чтобы он наклонился, попробовал, понюхал, пока они оба не заурчат и не будут готовы.       Готовы к...       —Ты должен прекратить это, —сказал Фадель, но его голос потерял всю свою резкость. Он звучал разбитым, отчаянным.       —Прекратить что? —рука Стайла сильнее прижалась к груди Фаделя, —Прекратить трогать тебя?       —У меня нет времени на эту херню. Верни это, сейчас же.       Руки Фаделя всё ещё прижимались к джипу, и только это удерживало его от того, чтобы схватить Стайла и... И что? Поцеловать его? Прижать к земле? Обнюхать его, пока все, кого знал Стайл, не узнают, что этот омега занят?       —Ты этого хочешь? —спросил Стайл, голос его был почти приказным.       У Фаделя перехватило дыхание, сердце замерло. Он ошеломлённо смотрел, как Стайл поднял руки, чтобы положить их за голову. Как грубая пародия на какой-то полицейский порнофильм, который он когда-то смотрел. (Почему его мысли обратились к этому?)       —Иди и возьми, альфа.       Это был вызов. Проверка на смелость. Всё, чему инстинкты альфы Фаделя не могли противостоять.       Его руки двинулись, не дожидаясь реакции мозга, пальцы нашли булавку и тёплую кожу Стайла под тонкой тканью его майки. Стайл снова затаил дыхание, его запах смешался с чем-то между предвкушением и волнением.       Фадель сосредоточился на блестящей булавке перед ним, чтобы не усугубить ситуацию. Иначе он просто прижал бы своё лицо к железе, которая была так соблазнительно близка, как будто это был самый ценный подарок в мире. Его руки дрожали.       Как всегда, Стайл не мог просто заткнуться и оставить его в покое.       —Будь аккуратнее с моими сосками, —сказал он, насмешливо шепча предупреждение, —Они чувствительные. У меня цикл, знаешь ли.       Доминирующий характер Фаделя вышел на поверхность, пламенный и более чем готовый поставить на место наглого сопляка. Он сильно сконцентрировался, чтобы заставить работать свои неуклюжие пальцы, открыл замок и постарался слегка уколоть Стайла шипом где-то рядом с одним из вышеупомянутых сосков. Короткий укол заставил переизбыток возбуждающих феромонов на несколько драгоценных секунд затихнуть. Они отпустили Фаделя, и он смог убежать к водительской стороне своего джипа.       Стайл возмущённо вскрикнул и бросил на него болезненный взгляд.       —Это больно!       Фадель уже завёл джип. Боги, он не мог понять, как, но он это сделал. Он должен был уехать, пока его альфа-мозг не додумался выпрыгнуть из машины обратно в облако феромонов. Он знал, что, скорее всего, не уедет, пока не завоюет Стайла тем или иным способом. Ему нужен был воздух, который не пах бы цитрусами и ванилью.       Двигатель зарычал, и он выехал из гаража, оставив Стайла стоять с распахнутым комбинезоном и кричать ему вслед что-то.       Фадель проехал три километра, прежде чем ему пришлось остановиться.       Его руки дрожали так сильно, что он не мог управлять рулём. Его подавители полностью перестали действовать, его альфа-феромоны наполнили салон джипа, и он едва мог дышать из-за густого запаха собственного возбуждения и разочарования.       И его запах был не единственным, пронизывающим салон автомобиля. Цитрусовые, жасмин и ваниль всё ещё витали в воздухе, как призрак. Запах был повсюду, не только на его одежде, где они соприкасались.       Он был в салоне этой чёртовой машины.       Фадель прижал лоб к рулю и попытался вспомнить, почему он ушёл. Это было его первой ошибкой.       Аромат исходил от руля, сладкий и манящий. Его нос прижался к чёрной коже, прежде чем он смог себя остановить. Он легко уловил тяжёлую нотку возбуждения, перекрывавшую всё остальное.       Был ли этот аромат от смазки Стайла? Этот чёртов извращённый, тупой маленький омега! Он должен был донести на него за сексуальное домогательство!       Но...       Блять. Блять, это было так потрясающе. Он не знал, что омеги могут быть такими. Их запахи полностью пропитали материал, как вино и кровь. Его внутренности кипели от раскалённой страсти, когда он, не задумываясь, прикоснулся языком к рулю. Логика казалась такой тонкой и далёкой по сравнению с воющим желанием в его груди.       Запах не переходил во вкус, и резкий аромат очищенной кожи заставил Фаделя поморщиться и покачать головой, как будто это помогло бы избавиться от него. Было очевидно, что Стайл пытался убрать за собой, но это не было достаточно эффективно.       Фадель хотел большего. Самый сильный запах всё равно был не на руле.       Он по-прежнему не мог думать из-за густого тумана инстинктов, желания и потребности быть рядом со своим партнёром. Общественное неприличие для него даже не было понятием. Он вышел из джипа, затем повернулся, наклонился и уткнулся лицом в водительское сиденье.              Он даже застонал. Запах Стайла был практически вплетён в ткань сиденья. Как будто он стал частью джипа. Сделал владение Фаделя владением Стайла.       В его голове пронеслись образы того, как Стайл пометил машину своим запахом во время ласк. Те пухлые губы, влажные и открытые, издающие хриплые стоны, голова, запрокинутая в экстазе, когда омега выманивал сладкую влагу, чтобы она пролилась на сиденье, к которому Фадель теперь прижимался носом и ртом.       Он был возбуждён уже некоторое время, но до этого не осознавал этого полностью. Его голова была заполнена бесполезной чепухой. Фадель неуклюже возился с ремнём, в спешке сорвал пуговицу на джинсах и разорвал молнию, чтобы обхватить себя рукой.       Он был вне себя от вожделения, от отчаянного желания, и где-то в глубине души понимал, что не сможет избавиться от него с помощью мастурбации. Тем не менее, он плюнул себе на руку, чтобы облегчить скольжение, и снова уткнулся лицом в сиденье.       Он вспомнил свой последний сон, в котором Стайл лежал на спине под ним, обхватив Фаделя за талию длинными кремовыми бёдрами, и они двигались вместе. Сначала медленно и неторопливо, Стайл вздыхал от удовольствия и обнимал Фаделя, обмениваясь с ним ленивыми поцелуями. Затем один из них начал подстёгивать другого, жадно вылизывая его рот, прослеживая клыки и облизывая дёсны, нетерпеливо ворча. Фадель брал Стайла за бёдра и быстрее входил в его влажное тело, набирая скорость, пока Стайл не начал кричать от удовольствия на открытом воздухе.       Фадель рухнул на землю, белая жидкость текла из его члена, пока он не опустошился и не стал тяжело дышать на пропитанное влагой сиденье. Его ноги дрожали, когда он поднялся, лицо покраснело от унижения, теперь, когда он частично восстановил свои умственные способности. Он засыпал грязью с обочины следы своей слабости, вернулся в джип, хлопнул дверью и прижал чистую руку к лицу.       Фадель рассмеялся — разбитым, истерическим смехом, который вырвался из него вопреки его воле, — пока искал салфетки.       Он поехал домой, его тело всё ещё было напряжено и пело от неудовлетворённой потребности, а запах Стайла прилипал к нему, как клеймо.