Глава 18. Падение и расплата

      Ресторан отеля отличался той сдержанной элегантностью, которая кричала о богатстве: белые скатерти, свежие цветы, персонал, скользящий как призраки. Фадель и Стайл сидели за угловым столиком, меню лежало раскрытым, но они не обращали на него внимания, приковав взгляд к мужчине, обедающему в одиночестве через три столика от них.       Кин выглядел точно так же, как на фотографиях с камер наблюдения. Очки в металлической оправе, аккуратный костюм, он обедал с методичной точностью. Он мог бы быть обычным бизнесменом, устроившим себе перерыв.       Только Фадель знал, что это не так.       Стайл наклонился вперёд, пытаясь разглядеть лучше, и взгляд Кина устремился в их сторону.       Рука Фаделя метнулась вперёд, оттащив Стайла за воротник, как раз в тот момент, когда взгляд Кина скользнул по ресторану, разрезая воздух, словно радар.       —Стайл, какого чёрта ты делаешь? —прошипел Фадель, как только Кин отвернулся, —Почему бы тебе просто не подойти к нему? Помахать рукой в знак приветствия?       —Прости! —прошептал в ответ Стайл, —Я не умею следить за людьми так, как ты.       —И всё же ты умудрился преследовать меня неделями, как только мы познакомились.       —Это другое. Это называется стратегия.              —Это называется «повезло, что я тебя не застрелил».       Стайл улыбнулся, несмотря на напряжение.       —Ты не застрелил. Потому что я тебе нравлюсь.       Фадель издал звук, который мог означать раздражение или нежность. В случае со Стайлом это часто было и то, и другое.       —Что ты о нём знаешь? —спросил Стайл, изучая Кина через стратегически размещённый стакан с водой, —О Кине?       Фадель на мгновение замолчал.       —Честно говоря, не много. Нас всех — меня, Байзона и Кина — Лилли усыновила примерно в одно и то же время. Но Кин всегда держался особняком. В основном занимался бумажной работой. Логистикой, планированием, сбором информации.       —Значит, он не убийца?       —Я этого не говорил, —голос Фаделя и его выражение лица были мрачными, —Просто он работает по-другому, из-за чего его сложнее понять. Сложнее предсказать его поступки.       Стайл наблюдал, как Кин точными движениями резал свой стейк.       —Он кажется одиноким.       Фадель моргнул.       —Что?       —Посмотри на него. Ест в полном одиночестве. Вся эта… —Стайл сделал неопределённый жест, —Аура одиночества. Это печально.       Фадель уставился на Стайла, как будто у того выросла вторая голова.       —А тебе-то какое дело? Это он нас преследовал. Это он в тебя стрелял.       —Он ЧТО? —голос Стайла поднялся, прежде чем Фадель зажал ему рот рукой.       —Тихо, —прошипел Фадель, оглядываясь, не заметил ли кто-нибудь. Кин по-прежнему был сосредоточен на еде, ничего не подозревая.       Стайл оттолкнул руку Фаделя.       —Это тот парень из секонд-хенда? Парень в шлеме, который…? —Стайл прикоснулся к заживающей руке, —Этот ублюдок меня подстрелил!       —Да. Именно поэтому мы за ним следим, а не обедаем с ним.       —Я должен отомстить ему, —глаза Стайла горели от возмущения, —Он меня подстрелил. Мне нужно… нужно…       —Что? Подстрелить в ответ?       Стайл открыл рот, но тут же закрыл его. Через мгновение он слегка поник.       —Моё сердце не такое безжалостное, как твоё. Я не могу просто так убить человека, —он посмотрел на Фаделя из-под чёлки, —Что мы с ним сделаем? Когда поймаем?       —Пока не знаю, —голос Фаделя звучал искренне, —Зависит от того, что мы узнаем. Что он знает о Лилли. Предан ли он ей или… —он замолчал, когда Кин встал и положил деньги на стол.       Они смотрели, как Кин вышел из ресторана и направился к лифтам.       —Он остановился здесь? —прошептал Стайл.       —Похоже на то, —Фадель уже встал, оставив достаточно наличных, чтобы оплатить их нетронутые блюда, —Пойдём.       Они последовали за ним, держа осторожную дистанцию и следя за указателем этажей, пока лифт Кина поднимался. Он остановился на седьмом этаже.       —Номер 712, —заметил Фадель, мельком увидев ключ-карту в руке Кина.       Они поднялись по лестнице и вышли на седьмой этаж в пустой коридор. Фадель затащил Стайла в нишу с автоматом для льда, расположив их так, чтобы они могли наблюдать за упомянутой дверью, не привлекая внимания.       —Как ты думаешь, с кем он встречается? —спросил Стайл.       —В таком отеле? —задумался Фадель, —Наверное, с любовником.       Стайл поднял брови.       —Правда? Но зачем видеться в отеле, если они встречаются? —он помолчал, а потом взволнованно взмахнул кулаком по ладони, —Может, он прячется от Лилли. Защищает его от неё.       Фадель гордо улыбнулся ему.       —А ты-то говорил, что не очень-то разбираешься в расследованиях.       Стайл улыбнулся в ответ и устроился поудобнее, не сводя глаз с двери.       —Что теперь делать? Ждать, пока они выйдут?       —Да.       —А что, если они там… ну, ты понимаешь? —Стайл поднял брови.       —Тогда будем ждать дольше.       Стайл скорчил гримасу.       —Стайл, если не хочешь ждать, можешь уйти.       —Я не оставлю тебя здесь одного.       Они стояли в тишине несколько минут, в коридоре было тихо, за исключением гудения машины для льда и кондиционера.       —Это скучно, —объявил Стайл и потянулся. Фадель изо всех сил старался не смотреть на обнажившуюся широкую полосу живота. У него потекли бы слюни или произошло бы что-то столь же постыдное.       —Наблюдение обычно такое, —пробормотал он.       Стайл надул губы.              —Как ты это выдерживаешь?       —Терпение. Чего тебе явно не хватает.       —У меня есть терпение! Я очень терпеливый!       —Ты только что жаловался, что тебе скучно, прошло всего три минуты.       —Это…! —Стайл замолчал, —Ладно, справедливо.       Опять тишина. Стайл заёрзал, перенося вес с одной ноги на другую.       —Стайл.       —Что?       —Перестань шевелиться. Ты привлечёшь внимание.       —Здесь нет никого, чьё внимание можно привлечь.       —Пока нет. Но кто-нибудь может выйти из своей комнаты в любой момент.       Как по расписанию, в конце коридора открылась дверь. Они оба замерли, но это была всего лишь горничная с тележкой.       —Видишь? —тихо сказал Фадель, —Постоянная бдительность.       —Ты говоришь как параноидальный охранник.       —Это помогло мне прожить до сих пор.       Стайл невольно улыбнулся. Они снова замолчали, наблюдая за комнатой 712.       —У меня есть способ выяснить, кто этот любовник, —внезапно сказал Стайл, —Не дожидаясь выхода.       Через пять минут Стайл вышел из ванной комнаты отеля в одолженной униформе персонала — белой рубашке, чёрном жилете и с бейджем с именем «Сомчай». Он очаровал растерянного работника службы обслуживания номеров, сославшись на сюрприз для своего парня и предложив достаточно наличных, чтобы тот не задавал лишних вопросов.       —Это твой план? —сухо спросил Фадель.              Стайл оживлённо развёл руками.       —Это отличный план!       —Это ужасный план.       —Смотри и учись, Фадель, —Стайл схватил брошенную в коридоре тележку, проверив, что на ней всё ещё стоят накрытые крышками блюда, —Я сейчас буду очень убедителен.       Не успел Фадель его остановить, как Стайл уже катил тележку по коридору к номеру 712.       Фадель прижался к стене, держа пистолет наготове, но скрывая его, и наблюдал, как Стайл с профессиональной точностью стучал в дверь.       —Обслуживание номеров!       Дверь открылась.       На пороге стоял невысокий симпатичный мужчина-бета, выглядящий растерянным со своими вьющимися волосами и огромными тёмными глазами. Он был молод — не больше двадцати пяти лет — с мягкими чертами лица и неуверенной улыбкой.       —Мы ничего не заказывали, —сказал он.       —Это подарок от отеля, —импровизировал Стайл.       —Нонт, кто это? —раздался голос Кина изнутри комнаты, и глаза Стайла расширились, когда другой бета появился в дверном проёме.       На долю секунды все замерли.       Затем Кин поднял руку, и серебряный револьвер направился прямо на грудь Стайла.       —Внутрь. Сейчас же.       Храбрость Стайла испарилась в одно мгновение.       —Я просто…       —Вперёд, —нетерпеливо рыкнул Кин, схватил Стайла за руку и втащил его в комнату, —Ты тоже, Фадель. Я знаю, что ты там. Заходи, или я прямо здесь застрелю твоего омегу.       Фадель вышел из-за угла с поднятыми руками; его пистолет был виден, но не был нацелен.       —Кин…       Кин махнул головой.       —Внутрь. Оружие на пол. Медленно.       Фадель подчинился, осторожно положив оружие на пол, прежде чем войти в комнату. Как только он переступил порог, Кин ногой захлопнул дверь и схватил пистолет Фаделя, теперь держа в руках оба оружия. Его глаза блеснули полубезумным светом за отражением в очках.       —На колени. Оба.       Фадель немедленно встал между Кином и Стайлом, пытаясь прикрыть тело Стайла своим, как Стайл делал это раньше для Канта.       —Кин, отпусти Стайла. Это только между нами.       —Нет, —резко ответил Кин холодным голосом, —Каждый, кто приходит в твою жизнь, имеет к тебе какое-то отношение. Он сам решил быть здесь. Он сам решил в это ввязаться.       Нонт застыл у кровати, его глаза были широко раскрыты от страха и недоумения.       —Кин? Что происходит? Кто эти люди?       —Молчи, Нонт, —голос Кина слегка смягчился, когда он обратился к своему парню, но пистолеты по-прежнему были нацелены на Фаделя и Стайла, —Просто оставайся там.       Фадель почувствовал, как Стайл шевельнулся за его спиной, пытаясь заглянуть мимо него. Рука Фаделя нашла колено Стайла и сжала его в знак предупреждения. Не шевелись. Сохраняй спокойствие.       —Отпусти его, —повторил Фадель, —Он не имеет к этому никакого отношения.       —Твой парень? Тот, кто совсем недавно покупал тесты на беременность? —улыбка Кина была острой, садистской.       Кровь в жилах Фаделя застыла, а Стайл за его спиной с трудом сдержал вскрик ужаса. Если Кин знал, что Стайл, возможно, беременный, то риск значительно возрастал. Ему не следовало соглашаться, чтобы Стайл пошёл с ним…       —Отпусти. Его, —голос Фаделя был твёрд, как сталь, и он сдерживал себя изо всех сил.       —Или что? Убьёшь меня? —рассмеялся Кин, —Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования.       Он перевёл один пистолет, направив его прямо в голову Стайла.       —Подчинись, или я застрелю его прямо здесь. Выбор за тобой.       Фадель боролся с паникой, сжимавшей ему грудь. Его альфа кричал ему, чтобы он атаковал, защитил, разорвал на куски угрозу для его партнёра и потенциального ребёнка. Но одно неверное движение — и Кин нажмёт на курок.       Он заставил своё лицо принять нейтральное, спокойное выражение, голос звучать ровно.       —Не волнуйся, Стайл. У него нет кишка тонка это сделать.       Стайл издал звук, который мог быть и смехом, и всхлипыванием.       Лицо Кина покраснело от гнева. Он снова направил пистолет на Фаделя.       —Ты всегда считаешь себя таким крутым, да? Всегда такой уверенный. Неприкасаемый альфа.       —Не совсем. В конце концов, ты меня нашёл.       —Ещё бы! —торжествующе заявил Кин, —Я установил на твою машину трекер. Следил за тобой несколько дней. Я мог убить тебя в любой момент. Я стрелял в тебя, даже попал в твоего маленького омегу.       —И тем не менее я всё ещё здесь, —Фадель говорил спокойным, насмешливым тоном, удерживая внимание Кина на себе и отвлекая его от Стайла, —Ты сделал всё это, но всё равно не смог убить меня. По-прежнему так же жалок, не правда ли, Кин?       —Жалок? —смех Кина был слегка ненормальным, отражая острый блеск в его глазах, —Ты пришёл ко мне сам. Прямо попал в мою ловушку. И когда я доставлю твоё тело матери, она наконец-то увидит мою ценность. Она наконец-то доверится мне. Оценит меня.       —Неужели? —Фадель слегка наклонился вперёд, встретив этот взгляд своим собственным мёртвым взглядом, —Ты действительно думаешь, что, убив меня, ты это получишь? Получишь свободу?       —Я получу её одобрение.       —Это ничего тебе не даст! —рявкнул Фадель, —Ты думаешь, что сможешь жить нормальной жизнью? Даже если ты убьёшь меня, тебе всё равно придётся скрываться, чтобы встречаться с Нонтом. Скрывать его от Лилли. Потому что она не хочет, чтобы мы были счастливы, Кин. Она хочет, чтобы мы были послушны и были рядом с ней.       —Я понимаю, —прорычал Кин, —Ты изо всех сил пытаешься отвлечь меня.       —Она убила наших родителей, —Фадель бросил эти слова, как бомбу, —Всех. Твоих, моих, Байзона. Она взяла контракты, выследила их, убила. А потом воспитала нас, чтобы мы стали её верными псами.       После его слов наступила гробовая тишина. Кин моргнул, блеск в его глазах померк, они стали стеклянными.       —Ты лжёшь, —но теперь во взгляде беты промелькнула неуверенность, какое-то осознание, мерцающее, как трепещущее пламя.       Фадель тут же ухватился за это.       —Правда? Подумай, Кин. Подумай хорошенько. Зачем ей было усыновлять сразу троих сирот? Зачем воспитывать нас с детства? Зачем держать нас в такой изоляции? —его голос понизился, —Она сотворила нас, Кин. Создала нас из детей, чьих родителей она убила. Мы не её сыновья. Мы — её инструменты.       Руки Кина задрожали.       —Заткнись.       —Байзон и я теперь знаем правду. У нас есть доказательства. И мы заставим её заплатить за то, что она наделала, —проворчал Фадель, пристально глядя Кину в глаза, —Но тебе больше не нужно быть её псом. У тебя есть выбор. Думай сам, Кин.       Стайл двинулся.       Он заметил, как Кин на мгновение замешкался, его внимание распылилось между словами Фаделя и собственными бурлящими мыслями, и воспользовался представившейся возможностью.       Он бросился вперёд, хватая пистолет, направленный на Фаделя. Оружие выстрелило, пуля пролетела мимо цели и врезалась в потолок. Стайл и Кин сцепились, падая на бок.       Фадель набросился на Кина с другой стороны. Вдвоём они вырвали у него оба пистолета: Фадель приставил один к виску Кина, а Стайл держал другой, дрожащей рукой направляя его на грудь Кина.       —Не шевелись, —приказал Фадель.       Кин замер, тяжело дыша; его очки сбились на бок во время короткой потасовки. Нонт, прижавшийся к стене, издал тихий, испуганный звук.       —На колени, —приказал Фадель, —Оба. Руки так, чтобы я их видел.       Кин медленно подчинился; на его лице смешались ярость и нечто похожее на облегчение. За ним последовал Нонт, на глаза которого навернулись слёзы ужаса.       —Прости, —тихо сказал ему Кин, —Мне так жаль. Я никогда не хотел, чтобы ты в это ввязывался.       —Что происходит? —спросил Нонт, с трудом выдавливая слова, —Кин, что он имел в виду, говоря о… о твоих родителях и…       —Это сложно, —голос Кина был мягким, даже когда он сдался, —Обещаю, я всё объясню. Просто делай, что они говорят. Пожалуйста.       Фадель продолжал держать пистолет нацеленным на Кина, а другой рукой успокаивал Стайла.       —Ты в порядке? Он тебя не тронул?       —Да. Я… я в порядке, —пробормотал Стайл. Он слегка дрожал, адреналин заставлял его руки трястись.       —Кин, —Фадель повернулся к бете, голос его был ледяным, —Ты сказал, что нашёл нас. Что можешь убить меня в любой момент. Почему ты этого не сделал?       —Мне нужен был подходящий момент. Нужно было… —Кин замолчал, прикусив губу.       —Нужно было что? —потребовал Фадель.       —Нужно было убедиться, что я действительно смогу это сделать, —голос Кина был пустым, как и его взгляд, в котором не осталось и следа того безумного выражения, которое было у него всего мгновение назад, —Ты мой брат, Фадель. Даже если нас не так воспитывали. Даже если Лилли держала нас порознь, —он поднял глаза и бросил свою бомбу, —Твой парень. Флюк. Он не сбежал от тебя.       Осталось только опустошение. В ушах Фаделя зашумело.       —Что? —он едва слышал себя самого.       —Лилли заказала его убийство. После того, как ты попросил уйти, чтобы начать с ним новую жизнь, —слова Кина слетели с языка быстрее, полные отчаяния, словно личное признание, —Она сказала, что тебе нельзя было позволить уйти. Что ты слишком ценный. Слишком важен для её планов.       —Нет, —рука Фаделя, сжимавшая пистолет, задрожала, —Нет, она бы не стала…       —Я следил за ним. Я выследил его. Я не нажимал на курок, но я… я помог. И он мёртв, Фадель. Она сделала так, чтобы казалось, будто он просто исчез, но он был мёртв всё это время.       Фадель почувствовал, как пол уходит из-под ног. Пистолет слегка опустился, а зрение помутилось.       Флюк. Мёртв. Не сбежал. Не испугался. Мёртв.       Из-за него. Потому что он пытался уйти.       —Фадель? —в голосе Стайла прозвучала тревога, —Фадель, останься со мной.       Он покачал головой и заставил себя сосредоточиться, дышать, функционировать, несмотря на разрывающие его горе и ярость.       —Я в порядке.       Он сможет развалиться позже. А сейчас у него была работа.       Рука Фаделя успокоилась, пистолет снова был твёрдо нацелен на Кина.       —Вот, что будет. Ты дашь нам всё, что у тебя есть на Лилли. Файлы, записи, адреса тайников, контакты. Всё.       Дыхание Кина слегка запнулось.       —А если я не дам?       Фадель перевёл пистолет на Нонта.       —Тогда твой парень за это заплатит.       —Нет. Пожалуйста, он к этому не причастен, —взмолилась Кин.       —Как и Флюк! —внезапно зарычал Фадель, —Но это не остановило Лилли. И уж точно не остановит меня.       —Ладно! Ладно, —Кин опустил плечи в знак поражения, —Я достану вам всё. Только, пожалуйста, не причиняйте ему вреда.       —Я назову тебе место. Принеси информацию туда. Стайл, —Фадель жестом приказал Стайлу взять Нонта с собой и уйти первым.       —Что? —в панике воскликнул Нонт, когда Стайл схватил его за руку и начал тащить, —Нет, пожалуйста!       —Страховка, —сказал Фадель, —Чтобы Кин не предупредил Лилли. Чтобы он не сбежал, —он бросил взгляд на Кина, —Ты заберёшь его обратно, когда всё закончится.       —Фадель, пожалуйста… —начал Кин, не сводя глаз с Нонта.       —Не подлежит обсуждению.       Когда они двинулись к двери, Стайл внезапно обернулся. Не успел никто его остановить, как он сильно пнул Кина в рёбра. Бета с хрипом боли рухнул на кровать.       —Это за то, что стрелял в меня, ублюдок, —прорычал Стайл.       Затем он и Фадель вышли за дверь, а Нонт оказался между ними, оставив Кина наедине с обломками его тщательно скрываемой жизни.       В лифте руки Фаделя наконец задрожали.       —Фадель, —мягко сказал Стайл.       —Не сейчас, —пробормотал Фадель сдавленным голосом, —Позже. Когда Нонт будет в безопасности.       Стайл взял его свободную руку и крепко сжал, а Фадель ухватился за неё, как за единственную вещь, удерживающую его на ногах.

***

      Заброшенный бассейн был именно тем местом, где Фаделю нужно было оказаться в этот момент. Пустое, забытое, окружённое разрушением. Он сел на трибуну, с которой открывался вид на потрескавшийся бетонный бассейн, и наконец, полностью, позволил себе сломаться.       Слёзы текли горячими и горькими, годы сдерживаемого горя вылились наружу сразу.       Он плакал по Флюку. По тому кроткому омеге, который улыбнулся ему в баре и каким-то образом заставил Фаделя поверить в будущее, счастье и нормальную жизнь. Который был убит, потому что Фадель осмелился захотеть всего этого. Который был мёртв уже много лет, пока Фадель ждал в их любимом месте, думая, что его бросили, думая, что он был слишком опасен, чтобы его любили.       Флюк не ушёл. Его хладнокровно убили.       Из-за Фаделя.       Он плакал и по Лилли. По женщине, которую он называл матерью, которая была компасом его существования. Каждая миссия, каждое убийство, каждое решение пропускалось через то, что она бы подумала, что она бы одобрила. Она была его путеводной звездой, его проводником, единственной константой в жизни, полной насилия и неопределённости.       И она убила его родителей. Воспитала его, чтобы он стал её оружием. Убила человека, которого он любил, чтобы он оставался послушным.       Он плакал по себе. По ребёнку, который потерял родителей и так и не узнал, почему. По подростку, которого научили убивать без вопросов. По мужчине, который пытался построить что-то хорошее и видел, как это рушится, не зная, что это было отнято тем самым человеком, который утверждал, что заботится о нём.       Он плакал о той жизни, которую прожил — пустой, подчинённой чужому контролю и лишённой настоящего выбора.       И он плакал по будущему, которое казалось неопределённым и пугающим, словно построенным исключительно на боли.              Рыдания сотрясали его тело, самообладание полностью исчезло. Он прижал ладони к лицу, пытаясь заглушить звуки, но они не утихали — волна за волной скорби, которую он сдерживал годами.       —Фадель?       Он поднял глаза, по лицу текли слёзы, и увидел Стайла, стоящего у подножия трибун.       —Не сейчас, Стайл, —сказал Фадель голосом, который был хриплым, сломанным, как будто он полоскал горло осколками стекла.       Стайл поднялся наверх и сел рядом с ним. Его руки потянулись вверх, нежно вытирая слёзы Фаделя большими пальцами.       —Ты в порядке?       Фадель рассмеялся, и этот смех прозвучал горько и влажно.       —Я выгляжу так, будто я в порядке?       —Нет. Ты выглядишь так, будто тебе больно, —голос Стайла был мягким, почти тихим, как никогда раньше, —Ты можешь поговорить со мной. Если хочешь.       Фадель долго молчал, пытаясь взять себя в руки, натянуть маску, которую обычно носил. Но ничего не получалось. Стены рухнули, и у него не хватило сил их восстановить.       —Всё это время, —его голос дрогнул, —Я винил себя. За то, что Флюк ушёл. Я думал… Я думал, что он не хотел будущего со мной, потому что боялся меня. Потому что я был слишком опасен, —он сделал паузу и с трудом сглотнул, —Вот почему я ни с кем не сближаюсь.       —Теперь, когда я об этом услышал, —сказал Стайл мягким голосом, —Я гораздо лучше тебя понимаю.       Фадель посмотрел на него, по-настоящему посмотрел. На этого омегу, который без устали преследовал его, который отказывался сдаваться, который сидел здесь сейчас, вытирая его слёзы, не осуждая и не боясь.       Стоит ли ему продолжать? Продолжать раскрывать свои ранимые места?       —Я не хочу питать надежды, —признался Фадель, —Только чтобы потом разочароваться. Я никогда не думал, что он умрёт из-за меня.       Снова потекли слёзы, и Фадель уже не мог их сдержать.       —Если бы я не захотел бросить работу киллера. Если бы я не сблизился с ним, он был бы ещё жив. Это моя вина. Всё это моя вина.       —Это не так, —решительно сказал Стайл, —Это не твоя вина. Лилли заказала его убийство. Это она нажала на курок, даже если не сделала это сама. Пожалуйста, не вини себя так.       —Как я могу не винить?       —У тебя было право любить его, —Стайл обхватил лицо Фаделя ладонями, заставляя его сосредоточиться и слушать, —У тебя было право мечтать о счастливой жизни с ним. Это не преступление. Это не повод для самобичевания. Лилли — вот кто здесь монстр. Не ты.       Но голоса в голове Фаделя были слишком громкими, слишком настойчивыми. Они требовали наказания, вырванного из пульсирующей, болящей плоти его сердца, требовали, чтобы он защитил Стайл единственным способом, который он знал.       —Теперь ты понимаешь, Стайл? —Фадель отстранился от его прикосновения, —Единственное, к чему приведёт тебя моя любовь, — это смерть. Пожалуйста, просто оставь меня. Живи той жизнью, которую ты заслуживаешь. Ты не должен… Ты не должен мне ничего доверять.       —Фадель, почему ты так говоришь? —спросил Стайл, его лицо исказилось от обиды, почти от гнева, —Ты снова ранишь мои чувства.       —Лучше раненные чувства, чем пуля в голове.       —Я не из тех, кто бросает любимого человека только из-за угрозы смерти, —голос Стайла теперь звучал яростно, —Я считаю, что за любовь нужно бороться. Вместе. Нам просто нужно оставаться рядом друг с другом, сколько бы препятствий ни встало на нашем пути.       —Но, Стайл…       —Если бы я боялся тебя, я бы сбежал в тот же момент, как только узнал, что ты наёмный убийца, —Стайл схватил Фаделя за руки и крепко сжал их, —Я всё ещё здесь, потому что люблю тебя таким, какой ты есть. Несмотря на то, чем ты занимаешься. Несмотря на опасность. Из-за тебя, всего тебя.       Он наклонился ближе, его глаза были чёрными и выразительными в тусклом свете.       —Я точно знаю, что ты — тот, кого я хочу.       Фадель смотрел на него, желая верить и боясь надеяться.       —Я не знаю, позволено ли мне это, —прошептал он, —Позволено ли мне любить тебя.       —Тебе позволено, —Стайл наклонился вперёд, снова взяв лицо Фаделя в ладони, —С тобой и со мной всё будет хорошо. Всё уладится.       Его улыбка стала мягкой, почти застенчивой. Фаделю показалось, что он увидел лёгкий румянец на его щеках.       —Теперь, когда я знаю, как сильно ты обо мне заботишься, я просто счастлив, что мы станем родителями вместе.       Фадель замер. Мир вновь остановился, вокруг него воцарилась тишина, словно все затаили дыхание.       —Что…?       Стайл засунул руку в карман и вытащил что-то, завернутое в бумажное полотенце. Он осторожно развернул его, обнажив белую пластиковую палочку.       Тест на беременность. С двумя чёткими, явными полосками.       —Я только что сделал три таких теста, —тихо сказал Стайл, немного ёрзая, словно нервничая из-за реакции Фаделя. Его голос дрожал от эмоций, —У нас будет ребёнок, Фадель. Мы станем родителями.       Фадель не мог дышать. Не мог думать. Не мог осознать всю значимость того, что ему показывал Стайл.       Ребёнок.       Их ребёнок, зачатый во время течки Стайла, в те четыре дня, когда Фадель так бережно обнимал его, случайно дал ему не те таблетки, занимался с ним любовью, уже зная о его предательстве.       Причина, чтобы пережить всё это.       Фадель снова сломался, но на этот раз всё было по-другому. Не одна лишь печаль, но и тоска, смешанная с радостью и ужасом, и, подавляя всё остальное, любовь.       Он рухнул на землю, положив голову на колени Стайла, и громко зарыдал. Руки Стайла отпустили тест на беременность и потянулись к его волосам, нежно поглаживая их, успокаивая его.       —Всё в порядке, —прошептал Стайл, —Нормально чувствовать это всё. Быть напуганным, грустным и счастливым одновременно.       —Я не знаю, как быть отцом, —выдохнул Фадель сквозь рыдания, —Я не знаю, как… как защитить вас обоих, когда все, кого я люблю, умирают…       —Мы разберёмся с этим вместе, —Ствйл казался таким спокойным, уверенным. Фадель не понимал, как тот может быть таким собранным в этот момент, когда один мир заканчивается, а другой начинается, —Ты больше не один. У тебя есть я. У тебя есть Байзон и Кант. Мы будем защищать друг друга.       —А что, если я не смогу вас защитить?       —Ты сможешь. Я знаю, что сможешь, —Стайл наклонился и поцеловал Фаделя в висок, —Ты будешь замечательным отцом. Ты научишь нашего малыша готовить, защищать людей, быть сильным и добрым. А я научу его чинить машины, быть оптимистичным и надоедливым, и никогда не сдаваться, когда дело касается людей, которых он любит.       Фадель выдохнул что-то, напоминающее смех и рыдание.       —Я люблю тебя, —продолжил Стайл, нежно проводя пальцами по волосам Фаделя, —Я так сильно тебя люблю. И я люблю этого малыша, которого мы зачали вместе. И мы никуда не уйдём. Никогда. Теперь ты с нами застрял.       —С нами, —повторил Фадель, положив руку на живот Стайла. Он по-прежнему был плоским, никаких признаков растущей там жизни пока не было, но тем не менее это было реально, —Там действительно ребëнок, —прошептал он.       —Там действительно ребёнок, —повторил Стайл.       Фадель закрыл глаза, позволяя реальности нахлынуть на него. Вся эта скорбь, боль и утрата — всё это по-прежнему было с ним, застряв глубоко в груди, словно рубцы. Флюк по-прежнему был мёртв, его убили. Лилли по-прежнему оставалась чудовищем, с которым им предстояло столкнуться. Опасность по-прежнему была вполне реальной.       Но за всем этим скрывалось нечто другое: будущее. Семья. Причина продолжать бороться.       —Мне страшно, —признался Фадель, и это признание далось ему легко, горло больше не сжималось, мешая словам.       —Мне тоже, —сказал Стайл и накрыл руку Фаделя своей, —Но мы будем бояться вместе. Так будет не столь страшно.       Они долго сидели так — Фадель с головой на коленях Стайла, руки Стайла нежно гладили его волосы, оба цеплялись за этот момент связи и надежды посреди всего хаоса.       —Нам придётся рассказать Байзону, —наконец сказал Фадель.       —Он сойдёт с ума, —в голосе Стайла слышалась улыбка, —Он станет самым невыносимым дядей на свете.       —Боже, помоги нам.       —А Кант, наверное, заплачет.       Фадель наконец сел, вытирая лицо. Его глаза были красными и опухшими, но что-то в нём изменилось, стало сильнее, твёрже в пламени перемен.       —Нам нужно поскорее покончить с этим. С Лилли. Пока… —он снова коснулся живота Стайла, его рука притянулась туда, словно магнитом, —Пока это не станет очевидным, и она не использует это против нас.       —Мы это сделаем, —Стайл взял его за руку, —Скоро у нас будет информация от Кина. У нас есть стая. У нас есть план. Мы положим этому конец.       —А что потом? —спросил Фадель, нуждаясь в этом ответе от Стайла так же, как в воздухе.       —А потом мы будем жить, —улыбка Стайла была яркой и уверенной, —Мы будем жить той жизнью, которую Флюк хотел для тебя. Жизнью, которую хотели бы для тебя твои родители. Мы будем жить свободно, счастливо и вместе. Мы вырастим нашего малыша в безопасности. Мы будем устраивать семейные ужины, спорить по поводу глупостей и делать всё то, что делают семьи.       Фадель посмотрел на него. На этого невозможного омегу, который ворвался в его жизнь и отказался уходить, которому угрожали, в которого стреляли, которого отталкивали, но который всё равно возвращался, который теперь носил его ребёнка и смотрел на него с такой непоколебимой любовью и верой.       —Хорошо, —тихо сказал Фадель, —Мы будем жить.       —Обещаешь?       —Обещаю, —Фадель притянул Стайла к себе, крепко обняв его, —Ради тебя. Ради ребёнка. Мы переживём это, а потом будем жить.       Стайл прижался к нему, они сидели вместе на тех трибунах с видом на заброшенный бассейн, обнимая друг друга в мягкой темноте.

***

      Вечеринка оказалась именно такой же помпезной, как и предполагал Стайл: фонтаны из шампанского, ледяные скульптуры, в углу играл струнный квартет. Роскошный бальный зал отеля сиял богатством и излишествами, он был заполнен жёнами омегами, а также супругами политиков и бизнесменов — все они были одеты в дизайнерскую одежду, увешаны драгоценностями и накрашены по последней моде.       Стайл в третий раз поправил свою облегающую рубашку, надеясь, что дорогой одеколон, которым он облился, замаскирует любой намечающийся запах беременности. Для большинства людей было ещё слишком рано, чтобы это заметить, но у омег чуткий нюх, а он был окружён ими. Большинство из них были достаточно взрослыми, чтобы сами быть родителями, а некоторые даже дедушками и бабушками.       —Перестань ёрзать, —пробормотал Кант рядом с ним, —Ты выглядишь нормально.       —Мне кажется, от меня пахнет беременностью, —пробормотал Стайл.       —От тебя пахнет дорогим одеколоном и потом от волнения. Так же, как и от всех нас, —Кант указал на других альф, которых Лилли наняла на этот вечер. Все красивые, все обаятельные, все здесь, чтобы развлекать богатых гостей-омег.       Стайл был единственным омегой среди развлекательной программы, что выделяло его. Но именинница, Инг Анусара Сутасини — жена видного министра — была известна своими неординарными вкусами. Её восприятие красоты не ограничивалось какими-либо рамками. Лилли очень хотела, чтобы наряду с более традиционным составом альф развлекал гостей визуально привлекательный омега.       —Господа! —голос Лилли перекрыл шум вечеринки. В изумрудном брючном костюме и с гладко зачёсанными назад густыми волосами она выглядела элегантно и опасно, а её улыбка была безупречной и отрепетированной, —Позвольте представить вам наших гостей.       Она обошла всех, представляя Канта и других альф различным группам подвыпивших омег. Когда она подошла к Стайлу, её рука на его плече была тяжёлой, почти властной, как это часто бывает с самоуверенными альфами по отношению к омегам, которых они даже не знают.       —А это Стайл. Очень особенный. Очень красивый.       Инг повернулась, и её глаза засияли, когда она разглядела Стайла. Она выглядела утончённо, ей было, наверное, за шестьдесят, и, конечно же, она была безупречно одета в дизайнерскую одежду с головы до ног, двигалась и держалась с той уверенностью, которая исходит от богатства и власти.       —О боже, —она медленно обошла Стайла, и её аромат омеги — белый чай и розы — обволок его с такой интенсивностью, которая не совсем уместна для незнакомцев, —Разве ты не прекрасен? А твой аромат… —она наклонилась ближе, вдыхая его, —Изысканный. Такой сладкий и многогранный.       Сердце Стайла забилось, и он почувствовал, как пот стекает по его шее. Может, она это почувствовала? Ранние гормоны беременности, которые уже меняли его запах?       —Спасибо, Кхун Инг, —сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче и сдержаннее.       —И такой вежливый! —Инг радостно хлопнула в ладоши. Она повернулась к Лилли, —Я хочу этого. И того, —она указала на Канта, —На вечер. Можешь их отпустить?       —Конечно, —улыбка Лилли была вежливой, но её взгляд был настолько пронзительным, что становилось не по себе — и, похоже, никто, кроме Стайла и Канта, этого не заметил, —Я гарантирую полное удовлетворение. Всё, что вам понадобится, они предоставят.       —Замечательно! —Инг взяла Стайла под руку, —Мой муж будет в восторге. Он всегда говорит, что на моих вечеринках нужно больше развлечений. С таким обслуживанием я позабочусь, чтобы тебе досталось место за его столом, Лилли. Постоянное.       —Спасибо, Кхун Инг. Это всё, о чём я прошу, —глаза Лилли блеснули от удовлетворения.       Вечер прошёл в тумане натянутых улыбок и тщательно выверенного поведения. Стайл и Кант вместе с двумя другими альфами развлекали Инг и её ближайших друзей. Они наливали вино, смеялись над несмешными шутками, танцевали, когда их просили, и играли роль идеальных гостей.       Инг всё больше пьянела от дорогого красного вина, её смех становился громче, а прикосновения — всё более фамильярными. Она то и дело притягивала Стайла к себе, комментируя его запах, приглашая его на танец.       Стайл считал, что отлично справляется с тем, чтобы не отшатываться, когда эти миниатюрные ручки скользили по его плечам, рукам, груди — в один момент даже по бёдрам. Ему не казалось неприятным, что другая омега так увлечена им, но он действительно боялся, что Инг в любой момент может раскрыть его маленький секрет. Не говоря уже о том, что он страшно скучал по Фаделю с тех пор, как они попрощались у отеля.       —Ты такой вкусный, —пробормотала Инг, прижавшись к его плечу во время медленной песни, —Как конфетка. Милая маленькая омега-конфетка.       Стайл сдержал гримасу и перевёл взгляд на Канта, стоявшего на другом конце зала. Кант незаметно кивнул ему.       Уже почти.       Около одиннадцати вечера Лилли появилась рядом с Кантом возле караоке. Стайл наблюдал за ними из-за угла, пока друзья Инг облепили его.       —Ты хорошо справляешься, —тихо сказала Лилли Канту, —Ты и твой друг-омега. Продолжай в том же духе — сохраняй благосклонность Кхун Инг — и о таких, как ты и он, позаботятся.       —Я верю в то, что нужно ловить момент, —осторожно ответил Кант, —Когда придёт подходящее время.       Лилли улыбнулась.       —Умный мальчик. Совершенно верно.       Она отошла, и взгляд Канта встретился со взглядом Стайла. Это был сигнал.       Стайл отцепился от друзей Инг и направился к столу с вином. Его руки были уверенными, когда он налил бокал дорогого бордо и добавил три капли из маленькой бутылочки, спрятанной в кармане. Успокоительное — быстродействующее и безвкусное.              Он подошёл к Лилли с очаровательной улыбкой.       —Кхун Лилли, от Кхун Инг. Она хотела поднять тост за ваше сотрудничество.       Лилли с удовольствием взяла бокал.       —Как мило.       Она сразу выпила половину.       Стайл вернулся к компании Инг, сердце его колотилось. На другом конце зала Кант занял место у аппарата для караоке. Друзья Инг выбирали песни, смеялись и спотыкались на своих дорогих каблуках.       —Позвольте мне найти идеальную песню! —весело сказал Кант, проводя пальцами по экрану.       Но вместо песни на больших экранах, расставленных по комнате, началось видео. Запись с камеры видеонаблюдения. Чёрно-белая. Парковка.       Фигура в тёмной одежде приближалась к мужчине, который садился в свою машину. Фигура двигалась с отточенной ловкостью. Три выстрела, в грудь. Мужчина упал.       Фигура повернулась к камере, уходя. Лицо Лилли, чёткое и безошибочно узнаваемое.       В комнате на мгновение воцарилась мёртвая тишина.       Затем разразился хаос.       Крики. Вздохи. Омеги спотыкались, отступая назад, прикрывая рты руками. Бокал с вином разбился о мраморный пол.       —Что это? —пронзительно спросила Инг, —Что происходит?       Показали ещё записи. Разные выстрелы, разные жертвы. На всех ясно была видна Лилли. Меткая. Профессиональная. Смертоносная.       Кант появился рядом с Лилли, которая стояла как вкопанная, лицо её было бледным от шока и ярости.       Он наклонился, его голос был тихим, но разносился во внезапной тишине.       —Я верю в то, что нужно ловить момент. Когда приходит правильное время.              Лилли резко повернула голову к нему.       —Кто ты?       —Я Кант, —его улыбка была холодной, —Парень вашего сына.       С широко раскрытыми глазами Лилли двинулась вперёд, проталкиваясь сквозь толпу истеричных пьяных омег, направляясь к туалету.       —Лилли! —голос Инг последовал за ней, —Что это? Что ты наделала?       Кант и Стайл обменялись взглядами, затем побежали за ней.       Они ворвались в ванную и увидели Фаделя и Байзона. Оба держали пистолеты, нацеленные на Лилли, которая шаталась, прижавшись спиной к мраморным раковинам. Оба плакали — слёзы текли по их лицам, хотя руки оставались неподвижными.       —Если я не выберусь, вы оба тоже не выберетесь! —голос Лилли звучал язвительно, несмотря на её явный страх, —Вы окажетесь в тюрьме, точно так же, как я. Убийцы. Вы всегда будете только убийцами!       —Не волнуйся, —прорычал Байзон, голос его был задыхающимся от слёз и ярости, —У нас есть план. Мы уходим из этого дела, а твой труп станет нашим последним шедевром!       Его палец сжал курок.       —Нет! —крикнули Кант и Стайл в унисон, бросаясь вперёд.       —Не стреляй в неё! —Стайл схватил Фаделя за руку, —Пожалуйста, Фадель, не делай этого!              Фадель даже не посмотрел в его сторону.       —Отойди, Стайл.       —Ты обещал мне! —воскликнул Стайл, —Ты обещал, что больше никого не убьёшь. Что у нас будет общее будущее. Ты не можешь начать это будущее с её кровью на руках!       —Она убила Флюка! —прорычал Фадель, скорее отчаявшись и скорбя, чем злясь.       —Я знаю! Я знаю, что она это сделала. Но убив её, ты его не вернёшь. Это только снова сделает тебя убийцей, —Стайл встал между Фаделем и Лилли, —Пожалуйста. Пожалуйста, ради меня. Ради будущего. Не делай этого.       Рука Фаделя, держащая пистолет, задрожала.       Кант подошёл к Байзону, его голос был тихим и настойчивым.       —Мы уже так близки, Байзон. Если ты застрелишь её сейчас, нас больше не будет. Полиция позаботится об этом.       —Но Кант…       —Я люблю тебя. Но я не могу смотреть, как ты это делаешь, —рука Канта нежно легла на плечо Байзона, —Пожалуйста. Опусти оружие. Пусть с ней разберётся закон.       Байзон дрожал; запах дождя и куркумы смешался с отчаянием и безудержной яростью.       Стайл повернулся к Фаделю.       —Помнишь, как мы говорили о нашем будущем? О том, чтобы вырастить нашего малыша в безопасности? О свободе? Мы не добьёмся этого таким образом. Не так, —рука Стайла коснулась лица Фаделя, —Пожалуйста. Доверься мне. Опусти пистолет.       В течение долгого, ужасного мгновения Фадель не шевелился.       Затем его рука медленно опустилась.       —Байзон, —пробормотал Фадель хриплым голосом, —Опусти оружие.       —Но…!       —Опусти оружие, —повторил Кант. Байзон опустил пистолет. Омега наклонился в сторону, словно готовясь рухнуть под всем этим давлением.       Фадель дрожащими руками передал пистолет Стайлу, а затем повернулся к двери.       —Вам лучше уйти, —тихо сказал Кант, —Скоро приедет полиция. Мы сами разберёмся.       —Вы просто оставите её здесь? —спросил Фадель.       —Мы позаботимся, чтобы она не сбежала, —Стайл сжал его руку, —Не волнуйся. Мы скоро увидимся.       Фадель в последний раз посмотрел на Лилли — эту альфу, которая воспитала его, сформировала его и уничтожила. Которая стояла там сейчас, наконец-то бессильная, наконец-то пойманная в паутину всех своих грехов.       Он ничего не сказал. Просто развернулся и вышел, а Байзон последовал за ним, не оглянувшись ни разу. Дверь закрылась за ними.       Лилли сразу же бросилась к выходу, но Кант преградил ей путь, подняв пистолет.       —Не так просто.       —Вы… вы же просто дети! Вы даже не представляете, что натворили. Люди, на которых я работаю…       —…скоро лишатся своего лучшего киллера, —Стайл подошёл к Канту, —Всё кончено, Лилли. Полиция уже едет.       Как по команде, вдали завыли сирены, приближаясь.       Лилли опустилась на пол, прижавшись спиной к стене; вся та сила и самообладание, которые так отличали её, внезапно исчезли.       —Они были хорошими мальчиками, —тихо сказала она, —Фадель и Байзон. Я хорошо их воспитала.       —Ты воспитала их, чтобы они были твоими псами, —сказал Стайл, —Но теперь они свободны.       —Они никогда не будут свободны. Эта жизнь и то, что они натворили, будет преследовать их вечно, —её глаза вспыхнули холодным огнём, когда она окинула Стайла взглядом с головы до ног, задержавшись на его животе, —И всех, кто с ними связался.       Стайл с трудом сдержал желание прикрыть живот руками. Он не хотел выглядеть слабым и легко поддающимся манипуляциям омегой перед такой опасной личностью, как Лилли.       —Может быть, —решительно сказал Кант, не проявив ни капли страха ни в голосе, ни в жестах, —Но, по крайней мере, у них будет шанс. То, чего ты им никогда не давала.       Сирены завыли громче. В коридоре раздались шаги. Крики.       Дверь ванной распахнулась. В комнату ворвалась полиция во главе с капитаном Крисом.       Стайл и Кант отступили, уступая им место. Лилли вытащили в коридор, в хаос вечеринки, превратившейся в место преступления, где омеги всё ещё кричали и плакали, а голос Инг перекрывал всё остальные, требуя объяснений.       Кант и Стайл стояли вместе в ванной, и на них обрушился груз только что совершённого.       —Это конец? —дрожащим голосом спросил Стайл, положив пистолет Фаделя на ближайшую поверхность.       —Думаю, да, —Кант взял его за руку, —Мы сделали это.       —Мы сделали это, —повторил Стайл, едва веря в происходящее.       Снаружи слышалось, как капитан Крис берёт ситуацию под контроль, его офицеры оцепляют территорию, а протесты Лилли затихают, когда её уводят.       Всё закончилось.       Невероятно, но наконец-то всё закончилось. Стая выжила.       Рука Стайла скользнула к животу, к растущей там жизни. Он улыбнулся сквозь внезапные слёзы и позволил Канту обнять себя.       —Пойдём, найдём наших парней, —сказал Кант.       —Да, —Стайл крепко прижал его к себе, —Пойдём домой.

***

      Парковка была холодной и пустой, их голоса эхом разносились по бетонным колоннам. Камаро Канта сиял под светом люминесцентных ламп, полностью укомплектованный и готовый к поездке.       —Бак полный, —сказал Кант, вкладывая ключи в руку Байзона, —Я оставил дополнительные наличные в бардачке. Поезжайте к границе, я отметил на карте лучшие пункты пересечения. Там меньше охраны, проскочить будет проще.              —Мы не можем взять твою машину, —слабо возразил Байзон.       —Можете и возьмёте, —Кант сжал пальцы Байзона вокруг ключей, —Она быстрая. Надёжная. Довезёт вас туда, куда нужно.       Стайл шагнул вперёд и протянул два паспорта.       —Новые личности. Должны пропустить вас без проблем.       Фадель взял их и открыл один. На фотографии был он сам, снятый всего несколько дней назад, но имя было чужим. Заготовленная жизнь незнакомца.       —Я последую за тобой, куда бы ты ни пошёл, —сказала Стайл, глядя на Фаделя с яростной решимостью.       У Фаделя сдавило горло. Каждый инстинкт кричал ему, чтобы он взял Стайла с собой, чтобы его беременный партнёр был рядом и под защитой. Но пересечение границы будет опасным. Бегство будет тяжёлым. Стайлу нужна стабильность, безопасность, доступная медицинская помощь.       А не жизнь в бегах с двумя разыскиваемыми преступниками.       —Я серьёзно, —продолжил Стайл, —Где бы ты ни оказался, я найду тебя. Я приду к тебе.       —Я тоже, —добавил Кант, глядя на Байзона, —Но не возвращайся сюда, не рискуй. Я сам приду к тебе. Мы придумаем, как это сделать, но… не ищи меня, как в прошлый раз. Это слишком опасно.       —С вами всё будет в порядке? —спросил Байзон и протянул руку — не к Канту, а к Стайлу, осторожно прикоснувшись к плечу другого омеги, словно проверяя, как он себя чувствует, —За вами будут охотиться копы. Вы помогли нам сбежать.       —Не беспокойся о нас, —сказал Кант, —Мы со Стайлом позаботимся друг о друге. Ты сосредоточься на том, чтобы обезопасить себя и своего брата. Это всё, что имеет значение.       Фадель притянул Стайла к себе, обхватив ладонью его затылок.       —Послушай меня. Если тебя поймают — если будут допрашивать, пытать — не сопротивляйся. Просто сознайся. Расскажи им всё. Не смей пострадать, защищая нас. Ты меня слышишь?       Стайл попытался проявить свой обычный юмор, его тон был лёгким.       —Не волнуйся, я очень хорош в…       —Стайл, —голос Фаделя прозвучал резко от разочарования, —Это не шутка. Ты действительно можешь погибнуть.       Выражение лица Стайла смягчилось.       —Я не погибну. Не беспокойся обо мне. У меня есть талант к выживанию. И теперь у меня есть то, ради чего стоит жить, —его рука на мгновение скользнула к животу.       Фадель прижал его к себе в крепком объятии, глубоко вдыхая сладкий аромат цитрусовых и ванили, пытаясь запомнить каждую нотку.              Он повернул голову, чтобы посмотреть на Канта.       —Я никогда тебе этого не говорил, но… Спасибо. За то, что заботился о моём брате.       —Не за что, —улыбка Канта была искренней, несмотря на обстоятельства, —Раз я люблю твоего брата, я должен был полюбить и тебя. В комплекте.       —Нам нужно идти, —тихо сказал Байзон, взглянув на часы, —Если мы хотим добраться до границы к утру.       —Да, —согласился Кант, и в его голосе слышались эмоции, —Да, вам следует…       —Стоять!       Крик разнёсся эхом по парковке. Из-за колонны вышел капитан Крис в сопровождении шестерых офицеров, все с обнажённым оружием.       —Руки вверх! Сейчас же!       Фадель и Байзон мгновенно вытащили пистолеты и направили их на полицию. Стайл и Кант одновременно бросились вперёд, вставая между полицией и братьями.       —Отойдите, гражданские! —приказал капитан, —Отойдите от них!       —Капитан, пожалуйста, —взмолился Кант, продолжая держать руки вверх, но не сдвигаясь с места, защищая Байзона, —Просто отпустите их. Вы уже поймали Руэрата и Лилли. Вы знаете, что этих двоих использовали с детства.       —Это не оправдание, —сказал капитан, —Они всё равно убивали людей. Многих людей. Если вы не сдадите их прямо сейчас, это плохо закончится для всех вас.       Выражение лица Канта изменилось, в его глазах появилось что-то холодное и расчётливое.       —Хорошо. Если я не спасусь, вы тоже не спасётесь.       Капитан прищурился.       —Прости?       —У меня есть доказательства того, что вы подкупили школьного администратора, чтобы ваш сын поступил в эту престижную академию. Видеозапись.       Лицо капитана Криса побледнело.       —Ты меня шантажируешь?       —Веду переговоры, —поправил Кант, —Если это видео попадёт в сеть, ваша репутация будет запятнана. Ваша карьера закончится. Приём вашего сына будет отменён.       Капитан замолчал, взвешивая свои шансы.       —Ты знаешь… я не могу просто отпустить их на свободу, —наконец произнёс он, стиснув зубы, —Но я могу сократить им срок. Значительно.       —Насколько? —тут же спросил Кант.              —Они могут выйти через пять лет. А при хорошем поведении, может, и раньше.       —Нет, —твёрдо сказал Кант, стоя теперь со скрещенными на груди руками, —Я не соглашусь ни на что меньшее, чем их свобода.       Позади него Фадель и Байзон обменялись долгим взглядом. Между ними прошло какое-то безмолвное общение.       Они опустили оружие.       —Кант, —тихо, но решительно позвал Байзон, —Я устал бежать. Я устал.       Кант посмотрел на него сбоку, с поникшим лицом.       —Байзон?       —Мы с Фаделем всё равно не выживем. Если будем бежать, то будем оглядываться через плечо до конца жизни, —Байзон шагнул вперёд, положив пистолет на капот Камаро, —Пять лет — это лучше, чем это. Пять лет, а потом… потом я смогу по-настоящему жить. По-настоящему быть с тобой.       Фадель прислонил своё оружие к оружию Байзона.       —Он прав. Мы оба устали.       —Вы не знаете, сдержат ли эти копы своё слово, —отчаянно сказал Стайл, —А что, если вы попадёте в тюрьму, а они передумают? А что, если окончательным приговором будет смертная казнь?       —Он прав, капитан, —Кант снова повернулся к капитану, его взгляд снова стал резким, —Откуда нам знать, что вы говорите правду?       —Я всегда держу слово, —сказал капитан, —Пять лет. Я позабочусь об этом. У вас есть моё слово как сотрудника правоохранительных органов.       Кант повернулся к Фаделю и Байзону. Они стояли плечом к плечу, не сдаваясь, и от них веяло решимостью. Братья навсегда.       —Если вы так решили, —тихо сказал Кант, —То так и поступим.       Он снова повернулся к капитану.       —Я хочу провести с ними ещё один день. Всего один. Я хочу побыть с омегой, которого люблю, прежде чем мы расстанемся. Пожалуйста, капитан. В обмен на всю помощь, которую я вам оказал.       Капитан замялся.       —Я удалю все записи, —добавил Кант, —Доказательства подкупа. Все до единого. Просто дайте нам один день.       Капитан долго молчал, затем медленно кивнул.       —Один день. Встретимся здесь через 24 часа. Если вы не появитесь, сделка сорвётся, и мы вас выследим. Всех вас. Понятно?       —Понятно.       —Я серьёзно, Кант. Если они не появятся, я не смогу вам помочь. Никому из вас.       —Мы будем там, —сказал Байзон, —Вы можете быть уверены.       Капитан внимательно посмотрел на всех, затем кивнул своим офицерам.       —Пошли.       Они удалились, вновь оставив четвёрку наедине на парковке. Как только полиция ушла, Фадель прижал Стайла к себе, обнимая его так крепко, что было почти больно.       —Прости, —голос Фаделя заглушался в волосах Стайла, —Мне так жаль. Пять лет… —его голос сломался.       —Мы справимся, —пообещал Стайл, —Я буду ждать. Мы… Мы будем навещать тебя, писать письма и звонить.       —Я пропущу всё, —Фадель отстранился, чтобы посмотреть на него, и по его щеке скатилась слеза, —Беременность. Роды. Первые годы жизни ребёнка. Я пропущу всё это.       —Тогда мы запечатлим всё для тебя, —Стайл обхватил лицо Фаделя ладонями, —А когда ты выйдешь, у нас будет целая жизнь, чтобы наверстать упущенное. Вся оставшаяся жизнь.       Рядом с ними Кант и Байзон обнимали друг друга, оба плакали, оба пытались быть сильными.       —Я люблю тебя, —прошептал Байзон, —Я так сильно тебя люблю.       —Я тоже тебя люблю, —Кант отчаянно поцеловал его мокрое лицо, —Я буду ждать вечно, если понадобится.       —Пять лет. Потом я буду твоим. По-настоящему, полностью твоим.       Они стояли вместе в том паркинге, две пары партнёров, обнимая друг друга, пытаясь смириться с тем, что грядёт. Завтра всё изменится.       Но сегодня вечером они всё ещё были друг у друга.       —Пойдём, —наконец сказал Стайл, вытирая глаза, —Давайте не будем тратить зря нашу последнюю ночь здесь. Пойдём куда-нибудь. Мы все. Вместе.       Они залезли в Камаро Канта. Машина, которая должна была отвезти братьев к свободе, но вместо этого увезла их к последнему общему воспоминанию.       В конце концов они решили поехать в квартиру Канта. Вчетвером они устроили себе ещё одно гнёздышко на полу в гостиной — на матрасе лежали высокие стопки одеял и подушек, а их тела тесно прижимались друг к другу в темноте.       Фадель лежал на спине, прижав Стайла к себе, одной рукой защитно обхватив живот омеги. Прямо рядом с ними Байзон свернулся калачиком на груди Канта, их ноги переплелись. Все четыре запаха смешивались друг с другом в тёплом воздухе, создавая успокаивающую смесь, которая символизировала близость и уверенность в том, что всё в порядке.       Около 2:30 ночи дверь тихо открылась. Бэйб появился в тусклом свете гостиной, протирая глаза ото сна.       —Кант? —голос Бэйба был мягким, растерянным, —Почему в нашей гостиной люди?       —Прости, мы тебя разбудили? —прошептал в ответ Кант, —Иди сюда.       Бэйб подошёл ближе, впитывая происходящее. Его глаза широко раскрылись.       —Это… Вы, ребята…?       —Групповые обнимашки, —сонно подтвердил Стайл, не открывая глаз, прижав лицо к плечу Фаделя, —Хочешь присоединиться?       Лицо Бэйба так просветлело, что было почти видно в темноте.       —Правда?       —Залезай сюда, парень, —подбодрил его Байзон.       Бейбу не нужно было повторять дважды. Он втиснулся в гнездо, устроившись между Кантом и Байзоном, и сразу же глубоко вдохнул.       —Вау. Вы пахнете… как семья, —пробормотал он, звуча с восхищением, —Как настоящая стая. Я никогда… Кант, на тебе теперь запах стаи.              —На всех нас, —тихо сказал Байзон, —Это ново. Произошло всего за последние несколько дней.       —Это потрясающе, —Бэйб ещё глубже укутался в одеяло, —Я так рад за тебя, Кант. Байзон.       —Ты тоже часть этого, —рука Канта нашла волосы младшего брата и нежно потрепала их, —Ты всегда часть моей стаи, Бэйб. Ты же знаешь.       —Даже с новыми людьми?       —Да. Вы познакомитесь друг с другом. Со временем.       После слов Канта наступила тяжёлая тишина. К счастью, Бэйб, похоже, этого не заметил. Он издал небольшой радостный звук и тут же заснул — подростковая способность спать где угодно сразу же дала о себе знать. Остальные последовали его примеру вскоре после этого, укутанные теплом и нежным ароматом, а также осознанием того, что завтра всё изменится.       Но сегодня у них было это.       Все они вместе, как настоящая стая.

***

      Утро наступило одновременно слишком рано и слишком поздно. Первым проснулся Стайл, осторожно выскользнув из объятий Фаделя. Им предстояло кое-что сделать.       —Куда ты идёшь? —пробормотал Фадель, голос его был хриплым ото сна.       —Пойдём со мной. Нам нужно поговорить с одним человеком.       Оставив остальных спать, они поехали в гараж в ранних утренних лучах, когда улицы ещё были безлюдны. Джей уже сидел на террасе кухни, помешивая лапшу на завтрак, но быстро поднял глаза, когда они вошли.       —Стайл, привет. И Фадель, —его взгляд переместился на Фаделя, в его выражении лица было что-то сложное. Как будто он почувствовал, что дела обстоят не совсем нормально.       —Папа, нам нужно поговорить, —сказал Стайл, уже успокаивая его своим голосом и запахом.       Они сели за стол вместе, между ними стояли три чашки кофе и три миски лапши; Джей настаивал, чтобы молодая пара тоже поела. Однако ни один из них не притронулся к еде. Стайл глубоко вздохнул, а затем пустился в бесконечное объяснение всего, говоря быстро, как будто от этого зависели жизни. Работа Канта в качестве информатора, неожиданная беременность, аресты, сделка с капитаном Крисом. Пять лет, которые Фадель проведёт в тюрьме.       Джей слушал в тишине, его обычно весёлое лицо темнело с каждой новой деталью.       Когда Стайл закончил, Джей повернулся к Фаделю.       —Ты наёмный убийца.       Фадель встретил его взгляд.       —Да.       —Ты убивал людей. Многих людей.       —Да.       —И мой сын — мой беременный сын — помогал тебе. Бегал под пулями, рискуя жизнью ради тебя?       Стайл отчаянно наклонился к отцу.       —Папа, это был мой выбор…       —Я сейчас не с тобой разговариваю, —проворчал Джей. Он продолжал пристально смотреть на Фаделя обвиняющим взглядом, —Ты подверг моего сына опасности. Ты втянул его в эту заварушку. И теперь ты говоришь мне, что пойдёшь в тюрьму на пять лет, оставив его одного воспитывать твоего ребёнка?       Фадель понимал, что в его глазах и в его защитно поднятых плечах читался стыд.       —Я знаю, как это выглядит. Я знаю, что не заслуживаю его. Но я…       —Любишь его? —голос Джея звучал необычно горько, —Любовь не защищает его от пуль. Любовь не меняет того, кем ты являешься.       —Нет. Верно, —Фадель теперь смотрел Джею прямо в глаза, черпая силу из присутствия Стайла, сидящего рядом с ним, —Но я пытаюсь изменить то, кем я являюсь. Вот почему я сдаюсь. Вот почему я соглашаюсь на тюремный срок, а не убегаю. Потому что я хочу… Я хочу стать тем, кто достоин его. Достоин семьи, которую мы строим.       —Пять лет — это долго.       Фадель кивнул, сломленный.       —Да.       —Стайлу придётся растить ребёнка в одиночку, и не только это — ему придётся справляться с ролью одинокого родителя-омеги. Столкнуться с осуждением, вопросами и...       —Он не будет один, —перебил его Фадель, —У него будете вы. И Кант. И Байзон, и я, как только мы выйдем.       Джей долго молчал, изучая лицо Фаделя.       —Папа, —тихо сказал Стайл, —Я люблю его. Я знаю, что это сложно и запутанно, и не то, что ты бы выбрал для меня. Но я люблю его, и я выбираю это. Я выбираю ждать.       Джей с недоверием развёл руками.       —Пять лет, причём ради убийцы!       —Я буду ждать этого убийцу хоть пятьдесят лет, если понадобится, —прорычал Стайл, сжимая руку Фаделя на столе, —Он всё для меня. Он и наш малыш. Это моя семья, и это то, чего я хочу.       Джей посмотрел то на одного, то на другого, заметив решимость в глазах Стайла и тихую преданность в глазах Фаделя, который смотрел на Стайла так, будто тот был чудом, окутанным золотистым утренним светом.       Наконец, старший альфа вздохнул.       —Мне всё это не нравится, —сказал он, глядя на Фаделя, пристально и задумчиво, —Похоже, ты делаешь моего сына счастливым. И я знаю, что Стайл не примет отказа и просто сделает всё за моей спиной, если я откажу, так что я не буду стоять у тебя на пути. Но, —его голос стал жёстче, и Стайл сдержал полную надежды улыбку, которая начала расцветать на его губах, —Любые махинации — любой намёк на то, что ты его используешь или причиняешь ему боль, мне плевать, сидишь ты в тюрьме или на свободе. Я найду способ заставить тебя пожалеть об этом до конца твоей короткой, несчастной жизни.       —Понял, —ответил Фадель и глубоко кивнул, почти поклонившись Джею, —Спасибо, сэр.       Джей укоризненно щёлкнул языком.       —Пока не благодари меня. У тебя есть пять лет, чтобы доказать, что ты стоишь того, чтобы тебя ждали.       Они покинули гараж с весьма неохотным благословением Джея, а тяжесть разговора всё ещё давила на их плечи.       —Куда теперь? —спросил Стайл, когда они сели в джип.       —Есть несколько мест, которые я хочу тебе показать. Перед… —голос Фаделя запнулся на словах, —Перед тем, как наступит вечер.       Они провели день вместе. Сначала на поле для боя красками, где они бросали друг в друга акварельные шарики, пока не зарыдали от смеха и не оказались покрытыми радужными оттенками. Приняв душ и переодевшись, они отправились на рынок за уличной едой. Они кормили друг друга пад таем и манговым клейким рисом — той самой недорогой, вкусной едой, которая казалась ещё вкуснее, потому что они ели её вместе.       Когда послеполуденное солнце поднялось в зенит, Фадель отвёз их за город, в место, которое он никому не показывал.       Уединённый пруд, красивый и безмятежный, окружённый тихим лесом. А на берегу — надгробная плита.       Фадель Касемсан       Ни дат. Ни надписей. Только имя.       Стайл уставился на него, и у него сжалось сердце.       —Фадель, зачем ты…?       —Я всегда думал, что умру молодым, —объяснил Фадель деловым тоном, —В моей профессии не принято строить планы на старость. Поэтому я купил этот участок и заказал надгробие. Когда я умру — когда бы это ни случилось — я хочу, чтобы ты убедился, что меня погребут здесь. Похороны не нужны.       Стайл поморщился.       —Фадель…       —У меня не осталось родственников, о которых стоило бы говорить. Только Байзон будет плакать по мне. Так что просто… похорони меня здесь и живи дальше. Живи своей жизнью. Воспитывай нашего ребёнка. Будь счастлив.       —Ты сейчас серьёзно? —повысил голос Стайл, не веря своим ушам, —Ты думаешь, я не буду скорбеть о тебе? Ты думаешь, я не буду плакать?       —Стайл…       —Я бы приходил к этой могиле каждый день, украшал бы её цветами, —заявил Стайл с присущим ему энтузиазмом, —Приносил бы бургеры. Рассказывал бы тебе о нашем ребёнке, о том, чем он занимается, чему учится. А когда придёт мой час, меня похоронят прямо рядом с тобой, —он указал на пустое место рядом с надгробием, —Прямо здесь. Так близко, что наши кости будут соприкасаться под землёй. Я не оставлю тебя одного даже после смерти. Я буду досаждать тебе до скончания веков. Фадель попытался скрыть улыбку, отвернув голову.       Стайл толкнул его плечом.       —Кроме того, тебе нужно прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как вырастут наши дети. Как у них появятся собственные семьи. Познакомиться с их детьми. Ты не умрёшь молодым. Ты застрял со мной надолго.       Фадель задохнулся.       —Дети? —пролепетал он, —Во множественном числе?       —Конечно, во множественном, —Стайл посмотрел на него, как будто тот специально притворялся тупым, —Ты думаешь, я хочу только одного? Я хочу целую толпу маленьких детей, бегающих вокруг. По крайней мере, троих. Может, четверых.       Фадель почувствовал, как побледнел от шока.       —Ч-четверых…       —Я хочу большую семью с тобой, Фадель. Много детей. Такую семью, которой ни у одного из нас не было в детстве, —рука Стайла легла ему на живот, —Это только первый. Будут и другие. Если ты тоже этого захочешь.       Фадель уставился на него — на этого невероятного омегу, который хотел построить с ним совместную жизнь. Который говорил о большой семье и о том, как они состарятся вместе, будто это было предрешено. Будто пять лет в тюрьме — всего лишь небольшая преграда на пути, а не непреодолимое препятствие, которое разлучит их.       —Я хочу этого, —тихо признался Фадель, —Я хочу всего этого. Большую семью. Хаос. Состариться вместе с тобой.       Они сели у пустой могилы, прислонившись к надгробию и друг к другу, обе их руки лежали на всё ещё плоском животе Стайла.       —Расскажи мне, как это будет, —попросил Фадель, —Когда я выйду.       —Ну, —промурлыкала Стайл и устроилась поудобнее, прижавшись к нему, —Во-первых, ты вернёшься домой. Туда, где я буду жить — наверное, сначала с папой, чтобы сэкономить. И ты познакомишься с нашим ребёнком, которому к тому времени будет пять лет, он будет ходить, говорить и, наверное, сводить меня с ума.       —У него будет твоя энергия.       —Боже, надеюсь, что нет. Одного меня хватит, —рассмеялся Стайл, —Ты научишь его готовить. Даже в пять лет ты начнёшь показывать ему, как разбивать яйца, как отмерять ингредиенты. Он будет стоять на табуретке рядом с тобой на кухне.       Фадель погладил большим пальцем живот Стайла.       —А потом?       —Потом мы обзаведёмся собственным жильём. Ничего роскошного. И у нас будет место для ещё одного ребёнка. Может, даже для двоих. С небольшим перерывом, чтобы я не был полностью измотан.       Фадель уткнулся носом в волосы Стайла, вдохнул его запах и пробормотал:       —Очень практично.       —Я очень практично отношусь к тому, чтобы у нас появились дети, —улыбнулся Стайл, —И мы будем каждое лето возить их на остров. Пусть купаются и играют в песке. Пусть узнают о стае, о семье, о том, откуда мы родом.       —Байзон их до смерти избалует, —пробормотал Фадель.       —Безусловно. Дядя Байзон окажет на них самое плохое влияние, —рассмеялся Стайл, —Дядя Кант научит их искусству. А дедушка будет рассказывать им постыдные истории обо мне.       —С нетерпением жду этих историй.       —Конечно, —Стайл сдвинулся, прижавшись ещё ближе, —А ночью, когда малыши уснут, мы будем сидеть вместе, вот так. И ты положишь руку мне на живот и почувствуешь, как пинается третий или четвёртый ребёнок. И мы будем говорить о нашем дне, о малышах, обо всём и ни о чём.       Фадель сглотнул, почувствовав внезапный комок в горле.       —Звучит… Звучит идеально.       —Так и будет, —сказал Стайл с полной убеждённостью и наклонил голову, чтобы посмотреть на Фаделя, —Пять лет — это ничто. Мы это переживём, и потом у нас будет ещё как минимум пятьдесят лет вместе.       —Пятьдесят лет.       —Как минимум. Ты же не умрёшь молодым, помнишь? Ты застрял со мной, —рука Стайла накрыла руку Фаделя на его животе, —Этот малыш и будущие малыши нуждаются в тебе. И я нуждаюсь в тебе. Так что оставайся там живым, понимаешь? Отсиди свой срок и вернись к нам домой.       —Я вернусь, —Фадель прижался губами к виску Стайла, —Клянусь, я вернусь.       Они сидели в тишине, наблюдая, как солнце садится над прудом, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Двое людей и крошечная жизнь, растущая между ними, строили планы на будущее, которое казалось одновременно невероятно далёким и настолько близким, что его можно было коснуться рукой.       —Когда я выйду, —тихо сказал Фадель, —Первое, что я сделаю, это женюсь на тебе. Стайл затаила дыхание.       —Да?       —Да. Настоящая церемония бракосочетания. Шествие к твоему дому, белые нити, освящение водой. Наш малыш в роли цветочного ребёнка или носителя колец. Я сделаю это официально и позабочусь о том, чтобы все знали, что ты мой, а я твой.       —Мне бы это понравилось, —сказал Стайл, его голос дрожал от эмоций, —Мне бы это очень понравилось.       —А потом мы наполним дом детьми, шумом и хаосом.       —Звучит потрясающе.       Они сидели вместе, пока не появились звёзды, их руки по-прежнему были сплетены над животом Стайла.

***

      Кухня Харт Бургер была пуста — только они вдвоём и знакомый запах сковородок и фритюрного масла. Фадель с привычной ловкостью ходил по кухне, собирая ингредиенты; его движения были уверенными и непринуждёнными в этом пространстве, которое было его собственным.       —Иди сюда, —сказал он, приглашая Стайла к рабочему столу.       —Ты собираешься научить меня готовить? —спросил Стайл, откликнувшись на приглашение.       Фадель пожал плечами.       —Я просто хочу готовить со своим парнем. Делать то, что люблю, с тем, кого люблю.       У Стайла сдавило грудь от того, с какой непринуждённостью Фадель произнёс это слово парень. Как будто это было самой естественной вещью в мире.       —Знаешь, —сказал Фадель, показывая Стайлу, как правильно приправлять котлеты, —За эти годы я открыл много разных ресторанов. Тайские, японские, корейские, итальянские. В основном использовал их как прикрытие для работы. Но Харт Бургер… —он оглядел маленькую кухню с чем-то вроде нежности, —Этот другой. Мне здесь действительно нравится. Я всегда думал, что, если смогу бросить работу киллера, то сделаю это своей основной работой.       —Ты всё ещё можешь это сделать, —предложил Стайл, —Когда выйдешь.       —Может быть, —улыбка Фаделя была небольшой, он не смел надеяться, —Посмотрим.       —Хочешь, я присмотрю за ним, пока тебя не будет? Поддержу дело? —спросил Стайл.       —Нет, —сразу же отказался Фадель, —Ты сосредоточься на том, чтобы беречь себя и малыша. Это твоя единственная работа. Ресторан может подождать.       Он засунул руку в карман и вытащил значок «Heart Burger». Тот самый, которым Стайл дразнил его в тот день в гараже, тот, который Фадель всегда носил.       —Вот, —Фадель протянул ему значок, —Я хочу, чтобы он остался у тебя.       Стайл с трудом сглотнул.       —Но он тебе так дорог…       —Именно поэтому я хочу, чтобы он был у тебя, —Фадель подошёл ближе и аккуратно прикрепил значок к рубашке Стайла, прямо над сердцем. Его пальцы задержались там на мгновение, и оба вспомнили тот день в гараже, когда Стайл дразняще надел его.       Они встретились взглядами, и Стайл почувствовал, как жар подступает к щекам, внезапно вспомнив, как он ублажал себя в джипе. Выражение лица Фаделя было мягким, ласковым, все острые углы сгладились.       —Тебе идёт, —тихо проворчал Фадель, —Ты хорошо выглядишь.       —Правда? —спросил Стайл, слегка задыхаясь.       Фадель кивнул.       Они стояли так минуту, просто глядя друг на друга, застенчиво улыбаясь, как школьники, испытывающие первую влюблённость.       Затем Фадель прочистил горло.       —Давай, доделаем эти бургеры. И я хочу приготовить тебе ещё пару блюд.       Они работали вместе: Фадель учил, а Стайл подражал ему, и их движения постепенно синхронизировались. Картошка фри. Куриные наггетсы. Три разных вида пасты. Кухня наполнилась аппетитными запахами и их тихой беседой.       Когда они наконец сели за столик, он был заставлен едой — гораздо больше, чем могли съесть двое.       Стайл посмотрел на всё это, широко раскрыв глаза.       —Фадель, это же столько еды.       —Я хотел, чтобы наш последний совместный ужин запомнился надолго, —голос Фаделя звучал деловито, но в его глазах читалась пустота.       —Не называй это так! —потребовал Стайл, —Не называй это нашим последним ужином. Мы ещё будем вместе ужинать, когда тебя выпустят.       —Мы не знаем, что нас ждёт в будущем, —голос Фаделя был отстранённым, всё его существо как будто отключилось, его сдерживаемый аромат ослабевал и рассеивался в воздухе, —Так что… давай просто насладимся этим вечером.       Стайл почувствовал, как в желудке осела эта ужасная, знакомая тревога. Он знал, что Фадель настраивает себя на худшее, убеждая себя, что это конец.              —Мы буквально весь день провели, планируя нашу совместную жизнь, —сказал Стайл с болью, —У твоей могилы мы говорили о наших детях, о том, как состаримся, о пятидесяти годах вместе. А теперь ты… ты ведёшь себя так, будто это прощание навсегда.       Фадель даже не мог посмотреть на него.       —Стайл, я просто пытаюсь быть реалистом.       —Нет. Послушай меня, —Стайл протянул руки через стол и взял Фаделя за руки, —Давай спланируем, как мы будем вместе, пока ты в тюрьме. Не после. Во время.       Фадель с недоумением нахмурился.       —Как мы сможем быть вместе, пока я сижу? —он вздохнул, словно из него выпустили воздух, —Тебе не обязательно ждать меня, —продолжил он безэмоциональным голосом, —Просто иди туда, куда тебя поведёт жизнь. Если ты встретишь кого-то другого...       —Нет! —воскликнул Стайл, —Тюрьма — это не страшно. Уверен, у нас есть другие варианты. Мы не обязаны полностью обрывать связь. Я смогу навещать тебя. Каждую неделю, если мне разрешат. Я буду привозить с собой ребёнка. Мы будем вместе столько, сколько сможем.       —Возможно, сначала у тебя это получится, —глаза Фаделя были пустыми, словно он уже ушёл, —Но я не рассчитываю на это. Сначала беременность, потом ребёнок, который займёт всё твоё время. Не забывай, ты познакомишься со многими новыми людьми. Дорога до тюрьмы длинная. Ты устанешь от этого. От меня.       Понимание обрушилось на Стайла, как волна.       —Ты боишься, что я тебя забуду, —тихо сказал он.       Фадель вздрогнул, как будто его ударили ножом.       Стайл глубоко вздохнул.       —Фадель. Этого не случится. Мы столько вместе пережили. Как я могу забыть отца своего ребёнка? Человека, которого люблю больше всего на свете?       Фадель долго молчал, сжимая челюсти, словно пытаясь подобрать слова. В его глазах медленно набирались слёзы.       —Ладно, —сказал он наконец, и его голос дрогнул, —Я верю тебе.       —Правда?       —Я стараюсь, —Фадель грубо вытер глаза, —Я стараюсь верить, что мы сможем пережить пять лет разлуки. Что ты не устанешь ждать. Что наш ребёнок будет знать, кто я, когда я наконец с ним встречусь.       Стайл взял один из бургеров и протянул его.       —Мы будем навещать тебя каждую неделю. Мы будем писать письма. Мы сделаем так, чтобы всё получилось, потому что мы друг друга любим, и именно так поступают люди, которые любят друг друга.       Он поднёс бургер к губам Фаделя.       —А теперь ешь.       Фадель откусил кусок, и Стайл заметил, как по его щеке скатилась слеза, пока тот жевал.       Затем Фадель взял свой бургер и протянул его Стайлу.       —Теперь твоя очередь.       Они кормили друг друга так, оба плача и немного смеясь, понимая абсурдность ситуации. Двое людей, едящих бургеры и рыдающих в пустом ресторане в полночь, перед тем как один из них отправится в тюрьму.       —Это как-то нелепо, —сказал Стайл, смеясь сквозь слёзы.       —Совершенно, —ответил Фадель. Теперь он улыбался, искренне и по-настоящему.       Тяжесть в воздухе слегка рассеялась. Она не исчезла полностью, но стала более терпимой.       —Расскажи мне о свиданиях, —тихо спросил Фадель, —Как они будут проходить.       Стайл вытер слёзы с глаз и соус с губ, задумавшись.       —Мне нужно будет проверить правила, но я буду приходить так часто, как мне позволят. Я надену твою любимую одежду. Я расскажу тебе всё о малыше — как я себя чувствую, что сказал врач, всё.       —А после того, как малыш родится?       —Я принесу фотографии. Видео, если мне разрешат. А когда он подрастёт, я привезу его с собой. Возможно, он увидит своего папу через стекло, но он увидит тебя. Он узнает твой голос, твоё лицо.       Плечи Фаделя опустились.       —Ему будет пять, когда я выйду.       —И он всё равно будет знать тебя всю свою жизнь. Благодаря визитам. Благодаря рассказам. Благодаря письмам, которые ты будешь ему писать, —Стайл протянул руку через стол и взял Фаделя за руку, —Ты не пропустишь всё.       —Но я всё равно так многое упущу.       Стайл грустно улыбнулся.       —Я знаю, и мне очень жаль. Но мы запечатлим для тебя всё. Первые слова, первые шаги, первый день в детском саду. Ты будешь знать обо всём, даже если не сможешь быть там.                    Фадель кивнул, не веря, что сможет что-то сказать.       Они некоторое время ели в тишине; еда успокаивала их, возвращая в настоящее.       —Это действительно вкусно, —наконец сказал Стайл, указывая на пасту карбонара, —Ты потрясающий повар.       —Сегодня у меня был хороший ученик.       —Я сжёг первый бургер.       —Только чуть-чуть. Второй получился идеальным.       Стайл широко улыбнулся.       —Когда ты выйдешь, мы будем готовить вместе постоянно. Ты сможешь научить меня всему. И мы будем учить наших детей тоже.       —Всех четверых?       —Как минимум четверых. Может, пятерых, если всё будет хорошо.       Фадель рассмеялся, не веря своим ушам и удивляясь.       —Пятеро детей, гараж и ресторан. Это же полный хаос.       Стайл посмотрел на него, его глаза мягко блеснули.       —Это то, чего мы ждём. То, за что мы боремся. Жизнь, настолько полная хаоса, любви и шума, что мы едва сможем перевести дух.       Фадель посмотрел на него. Этот омега хотел построить с ним настоящую империю хаоса. Хотел беспорядочных семейных ужинов, слишком много детей и будущего, которое казалось одновременно невозможным и идеальным.       —Пять лет, —пробормотал Фадель.       —Пять лет, —согласился Стайл, —А потом — вечность.       —Вечность.       —Лучше поверь, —Стайл съел ещё одну ложку пасты, а затем улыбнулся, —Я тебя не отпущу. Теперь ты привязан ко мне. Ко мне и к тому количеству детей, на которое я смогу тебя уговорить.       —По-моему, мы договорились на четырёх.       —Четыре — это отправная точка. Дальше будем договариваться.       Несмотря ни на что — несмотря на грядущий день, тюрьму и пять лет, растянувшиеся перед ними, как бесконечный тёмный туннель, — Фадель снова засмеялся.       Искренне. По-настоящему. С любовью, надеждой и тем глупым оптимизмом, который только Стайл мог в нём пробудить.       —Ладно, —сказал он, —Будем договариваться.       Они доели ужин вместе, кормя друг друга, крадя поцелуи между блюдами, давая новые обещания на будущее.       И когда они наконец вышли из «Харт Бургер», взявшись за руки, с чёрно-жёлтой булавкой, блестящей на груди Стайл, будущее показалось чуть менее невозможным.

***

      Капитан Крис уже ждал у парковки — той самой, откуда они едва не сбежали всего 24 часа назад. Теперь казалось, что прошла целая вечность — вечность, сконцентрированная в одном идеальном дне и ночи, проведённых вместе.       Капитан и двое его офицеров прислонились к полицейской машине без опознавательных знаков; капитан с едва скрываемым нетерпением поглядывал на часы.       —24 часа — это так мало, —сказал Стайл, и его голос задрожал, —Этого недостаточно. Этого совершенно недостаточно.       —Это действительно так, я знаю, —Фадель взял обе руки Стайла в свои и крепко сжал их, —Послушай меня. Мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещал.       —Что угодно.       —Береги себя. Не гоняй на машине. Я тебя знаю, ты можешь вести себя безрассудно. Ешь полезную пищу. Много овощей. Белка. Будь здоров, —голос Фаделя звучал настойчиво, —Не только ради ребёнка. Я хочу, чтобы ты берёг себя ради себя самого. Обещай мне.       —Обещаю, —глаза Стайла уже наполнились слезами, —Но ты тоже должен мне кое-что пообещать.       Фадель пристально посмотрел на него и кивнул.       —Когда кто-то попытается устроить тебе неприятности в тюрьме — а это обязательно произойдёт, потому что ты такой, какой есть, и притягиваешь неприятности — не обращай на это внимания. Будь там терпеливым.       Фадель поднял бровь.       —Ты запрещаешь мне драться?       —Я бы очень хотел это сделать, но знаю, что ты упрямый и бойкий. Поэтому я не буду запрещать это полностью, —Стайл сжал его сильнее, его руки дрожали, —Просто… просто не умирай там. Вернись ко мне. Это всё, о чем я прошу.       —Обещаю, —Фадель притянул Стайла к себе, прижав их лбы друг к другу, —Я буду осторожен. Я вернусь.       В нескольких метрах от них Кант и Байзон прощались по-своему.       —Никаких драк, —твёрдо сказал Кант, —Я серьёзно, Байзон. Не дай никому себя спровоцировать.       —Моё сердце сильно успокоилось с тех пор, как я встретил тебя, —мягко прервал его Байзон, —Я уже не тот злой омега, каким был раньше. Это ты сделал. Ты сделал меня лучше.       —Я серьёзно!       —Я знаю. И я обещаю быть осторожным.       Глаза Канта были красными.              —Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Деньги, книги, что угодно. Я пришлю. И мы будем навещать тебя, я и Стайл. Всё время.       —Но тюрьма так далеко, —тихо сказал Байзон, —Раз в месяц достаточно. Не изнуряй себя.       —Ни за что, —решительно ответил Кант, —Я бы навещал тебя каждый день, если бы мог. Раз в месяц — это далеко не достаточно.       —Просто сосредоточься на работе, —Байзон попытался улыбнуться, но улыбка была неуверенной и слабой, —Заработай денег для своего любимого омеги. Я дорогой, ты же знаешь.       —Мне плевать, насколько ты дорогой, —Кант теперь открыто плакал, слёзы текли по его лицу, —Я спланировал всю свою жизнь с тобой. Каждый божий день. Ты не избавишься от меня только потому, что оказался в тюрьме.       Байзон крепко обнял его, и оба задрожали, с трудом сдерживая рыдания.       Фадель и Стайл подошли ближе, и вдруг их оказалось четверо — обняв друг друга, в последний раз смешивая свои запахи, они свободно проливали слёзы.       —Берегите себя, —сказал Байзон, и его голос заглушился, утонув в груди Стайла.       —Вы тоже, —с трудом выдохнул Стайл.       —Не забывайте есть, —напомнил им Фадель.       —Не забудем, —пообещал Кант.              —Время, —разорвал тишину голос капитана Криса, —Нам нужно идти. Сейчас же.       Они продержались ещё секунду, а затем медленно, с болью, отстранились друг от друга.       Фадель поспешно повернулся к Канту.       —Пожалуйста, позаботься о Стайле. Ему понадобится поддержка. Особенно, когда… —он не смог закончить, его лицо было полно отчаяния.       —Конечно, —пробормотал Кант, голос его был затруднён слезами, —Он мой лучший друг. Мой брат. Я никогда его не брошу.       Байзон посмотрел на Стайла.       —А ты позаботься о Канте. Держи его в узде за меня. Убедись, что он не сделает ничего глупого.       Стайл улыбнулся сквозь слёзы и кивнул.       —Я позабочусь, Байзон, не волнуйся.       Они ещё раз прижались друг к другу. Вдыхая запах стаи, они запоминали его на долгие одинокие ночи. Стайл прижался лицом к шее Фаделя, а Фадель крепко обнял его. Кант и Байзон обнимали друг друга так, будто никогда не собирались отпускать.       —Господа, —голос капитана прозвучал твёрже и ближе, —Сейчас.       Фадель поцеловал Стайла в последний раз. Это был отчаянный, глубокий поцелуй, полный всего того, что он не мог выразить словами. Стайл ответил на поцелуй с такой же страстью, крепко сжимая кулаками рубашку Фаделя.       Прощание Байзона и Канта было более тихим. Шёпот, который другие не могли услышать, прижатые друг к другу лбы, смешавшиеся слёзы.       Затем Фадель и Байзон вместе отошли от своих партнёров и подошли к полицейским, которые ждали их с наручниками. Вскоре на парковке раздался металлический щелчок, знаменовавший лишение свободы.       Братья в последний раз обернулись, чтобы взглянуть на Канта и Стайла.       Фадель тщательно сдерживал выражение лица, его глаза были пустыми, но Стайл теперь легко мог разглядеть скрытую за этим боль: как он сжал челюсти, как сжал кулаки даже в наручниках.       Байзон уже даже не пытался скрывать слёзы. Они текли по его лицу, когда он смотрел на Канта, шепча что-то, похожее на «люблю тебя».       Кант отчаянно кивнул, и его собственные слёзы потекли. «Я тоже тебя люблю».       Полицейские повели их к патрульной машине. Задние двери открылись.       Фадель ещё раз посмотрел на Стайла. Их взгляды встретились через расстояние.       «Я люблю тебя», —прошептал Стайл.       «Я тоже тебя люблю», —ответил Фадель.       Затем он оказался в машине, за тонированным стеклом. За ним последовал Байзон. Двери закрылись с ужасающей неизбежностью. Двигатель зарычал. И вот они уезжали.       Стайл смотрел, как машина исчезает за углом, увозя с собой Фаделя. Увозя его альфу, отца его ребёнка.       На пять лет.       Пять лет.       Реальность обрушилась на него, как волна, и ноги Стайла подкосились. Кант подхватил его и помог сесть на ближайший бордюр. Они рухнули друг на друга, как рушащиеся здания, и Стайл сломался.       Он рыдал. Громкими, душераздирающими рыданиями, которые вырывались прямо из груди. Вся сила, которую он до сих пор сдерживал, весь тот мужественный вид, который он сохранял, — всё это рухнуло в одно мгновение.       Кант обнял его, плача не меньше, оба дрожали от горя.       —Он ушёл, —выдохнул Стайл, —Он действительно ушёл.       —Я знаю. Я знаю, как это больно.       —Пять лет, Кант. Пять лет, я беременный, а его не будет рядом, и я… я не знаю, смогу ли я это вынести!       —Ты сможешь. Мы сможем. Мы вместе пройдём через это.       —Я уже скучаю по нему.       —Я тоже. Я так скучаю по Байзону, что аж больно.       Они сидели на том бордюре, пока солнце начинало окрашивать далёкий горизонт, пока другие машины приезжали и уезжали, пока мир продолжал вращаться, несмотря на то, что их мир только что разбился вдребезги.