Вернутся к фанфику

Глава 7. Луна сегодня прекрасна, не так ли?

14 августа 2026, 15:46
      Хисаши сидел, уставившись в одну точку. Долго. Раны, полученные в результате вероломного нападения пока что неизвестной оперативницы Комиссии саднили, но он не обращал внимания. Его мысли блуждали далеко.       Слова Инко были подобны втиранию соли в кровоточащую рану, но оттого не становились менее правдивы. Хисаши действительно не ранил никого так, как самых дорогих его сердцу людей — своих соулмейтов. Он убил друзей Тошитсугу, а затем врал ему годами. Он фактически уничтожил Йоичи собственными руками, и всё из-за собственной боли, доходящего до паранойи страха, ненависти, ослиного упрямства, эгоизма и гордыни. Именно он виновен в том, что Инко попала в загребущие лапы Комиссии, что она родилась Бездушной, что её мать оставила её в роддоме, не дав даже имени… Она имела полное право ненавидеть его до конца дней. И всё же Инко не отвернулась, не разорвала связь, не прокляла его жизнью во тьме и одиночестве. Как и его брат столетие назад. Неужели это и есть любовь? В принятии человека таким какой он есть, даже с непроглядной тьмой в его душе? Это казалось чем-то чуждым для него.       Хисаши потратил всю свою жизнь на ненависть: к отцу, к несправедливому обществу, к чёртовой Комиссии, к другу-предателю… к себе самому в конце концов. Но что это ему дало? Власть, безусловно. Одержимый жаждой мести, он шёл по головам, убивал, пытал, грабил, манипулировал, не обращая внимания ни на чьи чувства, включая чувства самых дорогих его сердцу людей. Включая собственные чувства.        Вот только, если быть честным с самим собой... власть ему никогда не была нужна, это было лишь средством для достижения цели. Что он действительно приобрёл, следуя по пути ненависти и разрушения, так это боль, горечь потери и, как результат, ещё больше ненависти. Замкнутый круг, из которого был только один выход — наконец остановиться. Взять протянутую руку, перестать быть тем, что из него вылепили родители, общество и Комиссия. Перестать быть "Все за Одного". Сто лет назад Хисаши упустил свой шанс с Йоичи, теперь Инко вновь поставила его перед тем же выбором. Что для него важнее? Месть или же возможность жить полноценной, наполненной красками жизнью со своим соулмейтом? Его отец, не колеблясь, пожертвовал бы собственной семьёй, соулмейтом, даже собственным зрением ради власти. Но Хисаши не Зен Шигараки.       Тихий скрип входной двери прервал его размышления. В импровизированную палату вошёл Гараки.       — Ах, господин, вы очнулись, — добрый доктор улыбнулся, в его глазах блеснул знакомый маниакальный блеск. Так религиозные фанатики смотрят на икону. Раньше Хисаши это не заботило. — Как ваше самочувствие?       — Бывало и хуже, — честно ответил он, не имея сил или желания притворяться.       Гараки кивнул, делая заметки на планшете.       — В вас попало два крайне необычных по внешнему виду снаряда, Господин. Я готов поспорить, что снаряды были созданы и, вероятно, использованы при помощи причуды. Очередные происки ваших врагов.       — Это дело рук Геройской Комиссии.       — Что заставляет вас думать конкретно на Комиссию, Господин? — как бы невзначай поинтересовался добрый доктор, проверяя капельницы.       — Целью был не я, а Инко, а она ещё не успела нажить себе врагов, помимо Комиссии.       Отточенные движения Гараки на мгновение прервались, после чего он взял себя в руки и продолжил менять препарат в капельнице.       — Значит, вы всё же решили пренебречь моим советом и продолжили сопротивляться связи родственных душ. Прискорбно, что подобного рода примитивная сила способна подавить даже ваш гениальный разум, заставив буквально бросаться под пули ради какой-то женщины.       — Инко не какая-то женщина. Она дорога мне, Гараки. Я бы не колеблясь ни секунды пожертвовал ради неё своей жизнью, — ответил Хисаши без лишних раздумий. Это была правда, высеченная в его душе.       Добрый доктор кивнул, взгляд его стал печален.       — Именно так и работает связь соулмейтов, Господин. Эта сила заставляет испытывать иррациональное чувство привязанности к своей половинке.       — Почему ты так уверен в том, что я защищаю Инко только из-за связи соулмейтов?       Хисаши не мог отрицать факта того, что их взаимоотношения начались из-за связи — будь Инко просто случайной женщиной, он бы, не колеблясь, убил её ещё тогда у складов. Однако он не считал, что всё, сделанное им, те чувства, что Хисаши к ней испытывал, были исключительно результатом того, что они соулмейты. Чувства реальны, связь всегда была лишь катализатором, не более. И всё же слова его верного слуги, одного из умнейших людей на Земле, не могли быть чем-то лишённым какой-либо логики, Гараки всегда оперировал фактами, как учёный иначе он попросту не мог. Именно из-за этого факта, он и был некогда осмеян обществом — Гараки прямо заявил миру о том, что в недалёком будущем причуды выйдут из-под контроля и станут причиной апокалипсиса. Хисаши единственный, кто послушал тогда, и добрый доктор подтвердил правдивость своих слов на деле. Причудливая сингулярность существовала — сила Все за Одного сама по себе являлась её живым воплощением. Именно поэтому, несмотря на весь свой скептицизм, Хисаши готов послушать и сейчас.       — Я сужу по собственному опыту, господин, — Гараки опустил взгляд и стыдливо признался. — У меня был романтический соулмейт много лет назад. Прислушайтесь к знающему, единственный способ ослабить это чувство — полностью поддаться ему.       — Как?       — В случае платонических соулмейтов это означает защищать свою сопряжённую пару любой ценой, с романтическими же несколько проще — достаточно регулярной физической близости, в идеале той, что приведёт к зачатию потомства в ближайшие сроки.       — Ты предлагаешь мне просто использовать мою вторую половинку как племенную кобылу?! — Хисаши почувствовал прилив ярости лишь от одной мысли о чём-то подобном. — Инко не кусок мяса, Гараки! Упомянешь о чём-то подобном ещё раз — лишишься головы, усёк?!       Добрый доктор отшатнулся в ужасе, дрожа как осиновый лист на ветру.       — П-прошу прощения, мой господин, я ни в коем разе не хотел вас расстроить. Я больше не пророню ни слова об этом, клянусь, — Гараки упал на колени и принялся молить о прощении, подобно последнему грешнику.       Для него Хисаши был живым воплощением Будды, Богом, ходящим по бренной земле. Но Хисаши вовсе не Бог, а всего лишь обыкновенное чудовище, демон, созданный людскими руками. Но его слугам вовсе не обязательно знать об этом.       — Отбрось мольбы, — Хисаши махнул рукой. — Лучше займись своей работой, и в кратчайшие сроки поставь меня на ноги, Кюдай Гараки.       — Разумеется, господин, — добрый доктор начал усиленно кивать, грозясь сломать себе шею, после чего моментально поднялся на ноги и приступил к работе.       Хисаши какое-то время внимательно наблюдал за ним, после чего спросил:       — Что в конечном счёте случилось с твоим соулмейтом, Гараки?       Гараки на мгновение замер.       — Почему вас это интересует, господин?       Хисаши пожал плечами.       — Можешь назвать это праздным любопытством.       — Ох, она умерла сорок лет назад прямо у меня на руках. Сердечный приступ, в её возрасте это естественно.       — Разве ты не мог ей помочь, если она скончалась прямо у тебя на руках?       Гараки отвёл взгляд. Показалось ли Хисаши, или его верный слуга, известный своей одержимостью бесчеловечными экспериментами, действительно испытывал стыд?       — Естественно, все формальности, вроде вызова скорой, я был обязан соблюсти, но делать что-то большее означало подвергнуть опасности всю мою работу. Я посчитал это лишним.       Хисаши почувствовал горечь на языке. Иногда он действительно забывал с какими подонками имел дело (он был худшим из них).       — Почему ты не Бездушный?       — Но господин, я не убивал своего соулмейта!       Хисаши стиснул зубы. Какое жалкое оправдание! Он ослеп на целое столетие, потому что не смог защитить Йоичи, защитить Мусутафу и его жителей, потому что ему приходилось каждый день смотреть в глаза своему лучшему другу и нагло врать до тех пор, пока любовь Тошитсугу не обратилась ненавистью, хотя он делал всё возможное, чтобы предотвратить это. Гараки же мог спасти своего соулмейта, но сознательно позволил ей умереть, однако сохранил способность видеть. В этот самый момент Хисаши Мидория как никогда остро ощущал всю несправедливость этого мира. Большинство людей считают, что Бездушные заслужили свою участь, что их глаза пусты, потому что в них нет ничего человеческого, что они монстры, убийцы и психопаты, но вот оно — доказательство предвзятости общества. Стоящий перед ним человек мог видеть, но души у него по факту не было.       — Ты позволил ей умереть! — рявкнул он, заставив ничтожного червя дрожать от страха.       — Она отвлекала меня! — начал оправдываться Гараки. — Это иррациональное чувство привязанности к ней уводило меня прочь от моей истинной цели — от моих исследований, от служения вам! Более того, она неоднократно угрожала лишить меня зрения в случае, если я не буду делать то, что она хочет! Скованный связью на десятки лет, я был вынужден подчиняться! Эти чувства буквально слепили меня! Эта связь сродни проклятью, она…       Хисаши поднял руку, сытый по горло этим бредом сумасшедшего. Слишком уж слова безумного учёного напоминали монологи его отца. Он презирал своего отца. Какая ирония, что Хисаши невольно окружил себя его подобиями…       — Довольно, Гараки, я услышал тебя. Очевидно, для таких как ты, связь родственных душ — тяжкое бремя. Но ты кое в чём ошибаешься, старый друг.       — В чём же, господин?       — Ты посмел сравнивать себя со мной, — Хисаши кинул на доктора взгляд, полный презрения.       Таких, как Гараки или Зен — бесчувственных фанатиков, одержимых властью (или, в случае с Гараки, знаниями), связь соулмейтов ослепляет. Хисаши же, напротив, никогда не видел яснее, чем после встречи с Инко. Может быть… в конце концов он не так уж и похож на своего отца, как думал?

***

      Инко уверенно вошла в штаб. Приспешники Все за Одного наблюдали за каждым её шагом (ну, те, кто имел возможность видеть). Хисаши в данный момент недееспособен, поэтому управление преступной империей и разработку контрмер против Комиссии она обязана взять на себя. Чувства к самому Хисаши придётся отложить на потом. Как и всегда.       — Есть ли новости о готовящихся рейдах Героев и Комиссии в частности? — без лишних преамбул приступила к делу Инко, сев в кресло Все за Одного.       — Если позволите, леди Персефона, — обратился к ней ответственный за связи с другими бандами (парень, которому она больше всех насолила бесконечными нападениями).       — Говори, Крок.       — Преступный мир… неспокоен. Ходят слухи о масштабных Геройских рейдах, в связи с…       — В связи чем?       Крок поёрзал на месте.       — С перестановкой в криминальной среде. Говорят, что дни нашего господина сочтены.       Инко нахмурилась за повязкой. Неужто Комиссия слила информацию о том, что архивраг Геройского общества — сам Король Преступного мира — ранен их оперативницей? Это была не самая разумная стратегия, в конце концов, Все за Одного был немалым сдерживающим фактором для криминальных группировок — ни одно масштабное преступление в Японии не могло быть осуществлено без его ведома. Хисаши не терпел самовольства, он считал это вызовом его авторитету. Те, кто осмелился даже чихнуть без его разрешения, были изничтожены под корень. Пускать слухи о том, что Все за Одного повержен... это равносильно вызову повсеместного хаоса в криминальном сообществе — а значит, и во всём обществе в целом. Зачем Танаке это делать? Чего он этим добивался? Нашёл ли он способ действительно избавиться от Хисаши раз и навсегда? Но как? Внезапно Инко пришла в голову одна крайне тревожная мысль.       — Где Кано? — спросила она резче, чем планировала. Горло пересохло от одной мысли о том, что Комиссия натравит на них самого Всемогущего. Если кто и мог подтвердить или опровергнуть её подозрения, так это шпион, внедрённый в ряды Комиссии.       — Он до сих пор на задании, которое ему поручил господин, леди Персефона.       — Свяжитесь с ним как можно скорее, это вопрос жизни и смерти!       — Чьей? — с нескрываемым страхом спросил парень-акула.       — Нашей, — со всей серьёзностью заявила Инко.       В помещении на долгую минуту воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь звуками вентиляции.       — Наш господин… вообще жив?.. — наконец высказался один из прислужников. Если Инко правильно помнила, он заведовал финансами — обычный клерк, с единственной ремаркой в виде крайне специфического работодателя.       И тут плотину прорвало: вопросы посыпались как из рога изобилия, начиная от безобидных, например, о нынешнем местонахождении их господина, и заканчивая теми, что балансировали на грани открытого мятежа. Таких она затыкала незамедлительно, вытянув руку и перекрыв им доступ к кислороду. Хисаши предупреждал, что пустые угрозы и пристальные взгляды (по крайней мере со стороны тёмной лошадки вроде Инко) на этих отморозках не подействуют. Действенна только грубая сила. Однако... хватит ли её сил в случае, если значительная часть здесь присутствующих решит взбунтоваться?       Капли пота скатывались по её затылку от напряжения, ладонь пронзила едва заметная дрожь. "Успокойся! Будучи окружённой сворой диких собак, ни в коем случае нельзя показывать им страха! Используй адреналин, преврати его в силу для устранения угрозы," — так учили её в Комиссии с малых лет. Однако, как ни посмотри, ситуация была нестандартной — она не могла просто действовать согласно своему инстинкту и убить прислужников Все за Одного, а после сбежать. Здесь нужны навыки, которых ей никогда не давали. К счастью, знакомый вес ладони на её плече мгновенно прогнал накатывающую панику, заменив её волной спокойствия и решимости её родственной души.       — Что за шум? Вас, уважаемые дамы и господа, что, и на минуту нельзя одних оставить? — Хисаши говорил нарочито спокойно, будто здесь происходила обыкновенная светская беседа, а не собрание отпетых бандитов, некоторые из которых всего несколько секунд назад явно намеревались растерзать Инко на куски. Однако за спокойствием скрывалась сталь, Инко физически ощущала гнев своей родственной души. Гнев защитника.       Стоило Королю Демонов только раз зыркнуть, как его приспешников буквально вдавило в кресло от подавляющей ауры их господина. Они все ощутили первобытную кровожадность Все за Одного. Инко тоже — разница была лишь в том, что это убийственное намерение не было направлено на неё. Она оказалась по ту сторону жажды крови Хисаши лишь однажды — в момент их первой встречи до мгновения, когда они соприкоснулись и буквально прозрели. После этого ни разу. Хисаши Мидория мог сердиться на неё, мог кричать и даже угрожать, но Инко никогда, никогда больше не чувствовала пробирающего до костей холода, присущего его злодейскому «я». Для неё он был просто странным, вечно бормочущим невпопад занудой. Раньше она и не задумывалась, что эту его сторону дано увидеть только ей одной.       — Г-господин, какое счастье видеть вас в полном здра… — начал было один из его приспешников, но Хисаши тут же прервал его.       — Лизоблюдство не спасёт вас от моего гнева. Зарубите на носу: любое, даже мысленное проявление неуважения к моей Королеве будет расценено как неуважение ко мне — а вы все прекрасно знаете, что происходит с теми глупцами, что смеют неуважительно относиться ко мне. Удалось ли мне донести до вас свою мысль?       — Да, господин, — хором ответили прислужники, всё ещё дрожа от страха.       — Отлично. На чём вы остановились?       Крок кратко поведал ему о ситуации в криминальном мире, которую также дополнили другие пешки Короля Демонов. Хисаши выслушал, а затем спокойно спросил:       — Вы связались с Махией?       Хисаши рассказывал Инко о нём — своём телохранителе, что поклялся служить Все за Одного ещё на Заре Причуд, после того как он одолел его в битве. Выдающимся умом Гигантомахия никогда не обладал, но, по словам Хисаши, был верен, как пёс, и обладал силой, способной за считанные минуты сметать целые города с лица земли. Сейчас он бы им ой как пригодился.       — Мы пытались, но, к сожалению, на данный момент он недоступен. Похоже, Махия слишком буквально воспринял ваш приказ залечь на дно, господин.       Хисаши вздохнул с явной досадой, но кроме этого никаких эмоций не проявил. Однако же Инко прекрасно чувствовала — с ним всё далеко не в порядке. Внешне, конечно, не скажешь — осанка прямая, взгляд расслабленный, дыхание ровное — идеальный портрет несокрушимого Короля Демонов. Вот только всё это было чистой воды фарсом — Хисаши страдал, она знала, чувствовала эхо его боли, благодаря связи. Нужно срочно увести его прочь, пока он не лишился чувств от болевого шока. С этими мыслями Инко резко поднялась со стула.       — Любыми способами свяжитесь с Кано, достаньте из-под земли, если придётся, мне всё равно как! Нам необходимо знать о том, что планирует Комиссия, ясно?!       — Да, леди Персефона.       — Отлично. Собрание прервано, — не дожидаясь ответа, она схватила Хисаши за руку и потащила его прочь. Он не сопротивлялся.

***

      Они вышли на крышу, по небу медленно плыли хмурые облака, сквозь которые пробивались редкие проблески звёзд. Колени Хисаши подкосились и он, не скрывая боли, уселся прямо на пол. Гараки отговаривал его от подобного рода действий как мог, говорил, что даже с его причудами и фактически бессмертием вставать с постели ему противопоказано, но стоило Хисаши почувствовать эхо паники Инко, как любая боль стала казаться чем-то незначительным. Это было похоже на давно забытый инстинкт — дикое, неподдающееся логике и здравому смыслу желание оберегать. Грозного Короля Демонов должно было пугать нечто столь иррациональное, но страх так и не пришёл. Вместо него пришёл покой, чувство, что он снова цел, что у его жизни есть смысл. Что он не один.       — Инко-чан… — начал было Хисаши в надежде высказать, что у него на душе, но Инко прервала его.       — Зачем ты встал с постели, Мидория? — спросила она, всё ещё повёрнутая к нему спиной. Её собранные в высокий хвост тёмно-зелёные пряди развевались на ветру.       Он не мог не заметить, что она вновь называла его по фамилии. Хоть это и было заслуженно, Хисаши не мог не почувствовать болезненного укола от её отстранения.       — Тебе нужна была помощь.       — Я бы справилась! — резко огрызнулась Инко, сорвав с глаз повязку и пристально посмотрев ему в глаза.       — Убить несколько моих слуг и сбежать — не тот способ, которым следует справляться с ситуацией. Приспешники, знаешь ли, на дороге не валяются, — выдал он, и тут же почувствовал желание ударить себя по лбу. Ну почему Хисаши не мог просто сказать, что чувствует, не превращая разговор в очередную ссору?       — Заткнись, — буркнула она в ответ и тут же снова отвернулась.       Он вздохнул, взъерошил коротко стриженные вьющиеся белые пряди, а затем проговорил:       — Я не пытаюсь сказать, что ты не годишься на роль Королевы Преступного мира, но сейчас ты к этому попросту не готова. У тебя не хватает навыков, ты не умеешь читать толпу. Для меня это так же легко, как дышать, но я родился в этой среде, меня растили для того, чтобы я был лидером, не спрашивая, чего я хочу.       Инко презрительно фыркнула.       — Ты так говоришь, как будто тебе ненавистна роль Короля Демонов. Ты мог бы давным-давно уйти, жить нормальной жизнью, остепениться, если бы действительно захотел. Не обманывай ни меня, ни себя, Мидория Хисаши, тебе нравится быть Все за Одного.       Хисаши отвёл взгляд. В чём-то она права, однако же…       — Мне не нравится, что на меня смотрят либо как на бессердечное чудовище, либо как на икону, не видя во мне человека. Сейчас мне уже всё равно, но могу сказать, что по крайней мере раньше мне не нравилось то, что для собственного выживания и защиты того немногого, что у меня было, мне приходилось пачкать руки, погружаясь во мрак всё глубже и глубже, пока я сам стал неотличим от него. И мне определённо не нравится одиночество, хоть я к нему и привык.       — И всё же ты цеплялся за ненавистный образ монстра последнюю сотню лет. Почему?       — Образ Все за Одного давал мне контроль, власть над другими, свободу выражать свою ненависть, боль и страх. Это как наркотик: в извращённом смысле приятно, но разрушительно, — превозмогая боль, Хисаши поднялся на ноги, встал к Инко лицом и взял её ладонь в свою. — Однако мне это больше не нужно. Теперь у меня есть ты.       Она опустила голову.       — Ты так говоришь только потому, что я твой второй соулмейт, — изящные розовые губки дрогнули, а затем Инко неуверенно прошептала. — Замена погибшего брата.       Хисаши заставил её посмотреть на него. Нефрит её глаз пылал знакомым яростным огнём, который он так любил. Любовь. Как давно Хисаши не позволял себе этого чувства. После череды потерь он решил, что это того не стоит, что лучше вообще ничего не испытывать, нежели позволить кому-то приблизиться, а затем потерять. Хисаши взглянул на небо, на постепенно проясняющееся усыпанное сотнями и тысячами бриллиантов тёмно-голубое полотно. Затем перевёл взгляд на Инко: миниатюрную для его габаритов, но отнюдь не хрупкую молодую девушку с круглым лицом, большими круглыми глазами, курносым носом и розоватой, фактически сияющей в лунном свете, кожей. Он будет вечно благодарен судьбе за второй шанс.       — В твоих словах есть доля правды: наша история не началась бы вовсе, если бы ты не была моим соулмейтом. Однако же, то, что я чувствую к тебе, не ограничивается связью. Сравнение же с Йоичи… некорректно.       — Некорректно? — она нахмурилась.       — То, что я испытываю к тебе, совсем не похоже на то, что чувствую к моему брату, — затем Хисаши фыркнул. — Да и вообще, вы разные как день и ночь. Йоичи был нежным, мягким, но несмотря на внешнюю хрупкость, обладал несокрушимой волей и стремлением к справедливости — он был идеалистом до мозга костей. Ты же жёсткая, постоянно язвишь, с языком, которому могут позавидовать даже бывалые матросы, и ранимой душой, которую ты прячешь за железобетонными стенами — убийца с моральным кодексом едва ли лучше моего.       По мере перечисления её качеств (выставляющих её отнюдь не в позитивном свете) Инко становилась всё злее и злее. У неё на лбу аж венка запульсировала. Хисаши с трудом сдерживал смех.       — Какой же ты всё-таки придурок! — она всё же не сдержалась и ударила его по руке. Он расхохотался, о чём незамедлительно пожалел, когда его скрутило от саднящей боли. Инко сжала переносицу и покачала головой. — Даже такой момент умудрился безнадёжно испортить, ляпнув какое-то дерьмо.       Хисаши улыбнулся, переведя взгляд на вышедшую из-за туч луну. Они какое-то время так и стояли, держась за руки. Затем он тихо произнёс:       — Луна сегодня прекрасна, не так ли?       — Что? Причём тут лу… — Инко бросила на него крайне озадаченный взгляд, но стоило ему лишь заглянуть ей в глаза, в этот дикий нефрит, отражающий свет той самой луны, как истинная суть его фразы наконец дошла до неё. — Ох, — лицо моментально порозовело, а на губах появилась очаровательная улыбка. — Мог бы просто сказать, что я тебе нравлюсь, дурак. Порой я забываю, каким ты можешь быть драматичным, — она фыркнула. — Хотя о чём это я? Ты же признался мне в чувствах в первый раз, когда буквально истекал кровью. Да ещё так пафосно, аж сказанул: «Я люблю тебя». Театр по тебе плачет, Мидория Хисаши.       — Ну, не без этого, — он лишь пожал плечами в ответ. Этот раунд за ней.       Инко крепче сжала его ладонь в своей.       — Отвечая на твой вопрос, Хисаши: да, луна действительно прекрасна. Настолько, что и умереть можно.       Но ни один из них не смотрел на луну. Всё их внимание было приковано исключительно друг к другу. Их глаза сияли во тьме ночи. Истерзанное столетием жизни сердце Хисаши впервые за многие годы сбилось с устойчивого ритма, забившись в другом, доселе неведомом. Он убрал с её лица выбившуюся зелёную прядь и как раз собирался наклониться к её лицу, когда их интимный момент грубо прервал один из его приспешников.       — Господин, леди Персефона! — один из его пешек, парень с вороньими крыльями за спиной, буквально с ноги распахнул дверь, ведущую на крышу. Его сбитое дыхание выдавало смесь страха и в то же время срочности. Очевидно, он бежал со всех ног.       Инко и Хисаши тут же отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Инко поспешно натянула повязку на глаза, а Хисаши скрыл цвет своих глаз с помощью одной из причуд. Благо, приспешник оказался Бездушным и не увидел ни лица Инко, ни их отнюдь не пустых глаз.       — Что?! — воскликнули они одновременно, не скрывая своего недовольства.       Приспешник вздрогнул, но, сглотнув, продолжил:       — М-мы связались с Кано.       И тут Хисаши понял, что их тихому моменту пришёл конец. Дальше только война.

***

      На следующее утро. Штаб-квартира Геройской Комиссии по Общественной Безопасности. Город Корусант.       Всемогущий стоял в конференц-зале, внимательно слушая инструктаж, проводимый для него, Гран Торино, Сэра Ночноглаза и ещё нескольких оперативников Комиссии и Героев, имён которых он до сей поры ни разу не слышал. Его фирменная улыбка заметно отсутствовала, и не без причин. Во-первых, он совершенно не доверял Комиссии и Танаке в частности. Во-вторых, само дело, на которое его отправляли, вызывало у него предчувствие подставы. Третья же причина неуверенно сутулилась в самом тёмном углу зала. Танака представил её как одну из лучших оперативниц Комиссии под кодовым именем "Леди Наган". При виде её в груди Тошинори тут же вспыхнул гнев: девушка выглядела младше восемнадцати, ей было максимум семнадцать. В таком возрасте ещё проходят обучение в академии, а не отправляются на миссии, подобные той, на которые Танака посылал Наган. Комиссия использовала девочку-подростка, по сути, отправляла её на войну, и даже не стеснялась! Всемогущий сжал кулаки, тщетно пытаясь давить отвращение к Комиссии. Получалось, мягко говоря, не очень. Его пожилому наставнику (который, если честно, не должен был вообще участвовать в рейде в силу почтенного возраста, но кто его остановит?) Гран Торино несколько раз приходилось напоминать Тошинори сохранять ясность ума. Один раз даже с помощью трости. Не помогло.       Всемогущий перевёл взгляд на изображение на экране. Оно наглядно демонстрировало некоторые из способностей девушки, которая должна была стать приоритетной целью юной Леди Наган. Ему она была известна в качестве линчевательницы Фемиды, однако же около месяца назад начали ходить слухи о том, что линчевательница окончательно превратилась в злодейку, вступив в преступную организацию Все за Одного, и сменила прозвище на "Персефона". Странно — Яги был наслышан о том, что Фемида была ярой противницей Короля Демонов и всячески препятствовала его преступной деятельности. С чего вдруг такие кардинальные перемены? Может быть, Все за Одного промыл ей мозги и заставил работать на него? Это вполне в его стиле. И всё же тот факт, что Комиссия в первую очередь преследовала именно её, полностью доверяя Всемогущему разобраться со Все за Одного, не давал ему покоя. Что-то здесь нечисто.       — Всемогущий, твоя задача отвлечь Все за Одного, пока Леди Наган нейтрализует Фемиду. После этого Наган поможет тебе в устранении твоей цели.       — Я против, — наконец высказался Тошинори.       Танака с безразличным видом поправил очки на переносице.       — И почему же?       — А то вы не знаете, Танака-сан, — Всемогущий даже не пытался скрывать своего презрения. — Наган ещё ребёнок. У неё хоть полноценная Геройская лицензия-то есть? Или вы уже даже не пытаетесь притворяться, будто не превращаете детей в солдат?       Отведённый взгляд девушки стал весьма красноречивым ответом. Тошинори был в бешенстве.       — Тошинори, — строгий голос Гран Торино заставил его замолчать. — Сейчас не время для этого разговора.       Всемогущий сжал руки в кулаки, заставив себя проглотить едкую фразу в отношении Комиссии. Это подождёт. Сначала нужно разобраться со Все за Одного. Бюрократы ужасны, но они всего лишь люди, помешанные на бумажках, а не воплощение зла. С ними не получится разобраться при помощи кулаков.       — Я сам разберусь со Все за Одного, у нас с ним… личные счёты.       — Ах да, припоминаю. Все за Одного убил твою наставницу, Нану Шимуру. Ужасная трагедия, — Танака склонил голову в ложном сочувствии. — Хорошо, Всемогущий, мы уважаем твоё желание возмездия, Наган не будет вмешиваться в твою битву. Все за Одного сейчас ослаблен, возможно, тебе удастся одолеть его своими силами, но в случае, если он всё же окажется сильнее, пеняй на себя.       — Откуда у вас информация о состоянии Все за Одного? — поинтересовался Сэр Ночноглаз.       — Из надёжных источников, — уклончиво ответил Танака, и как ни в чём не бывало продолжил объяснять детали облавы на логово архиврага Комисии и Геройского общества.       Тошинори заставил себя отринуть прочь неприязнь к Геройской Комиссии. Сейчас у них общий враг, их разногласия подождут до лучших времён. Один за Всех пел в его жилах. Пора Всемогущему наконец исполнить возложенную на него миссию: сокрушить древнее зло. Сегодня они нанесут Все за Одного и его преступной империи финальный удар.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!